Главное меню
Новости
О проекте
Обратная связь
Поддержка проекта
Наследие Р. Штейнера
О Рудольфе Штейнере
Содержание GA
Русский архив GA
GA-онлайн
География лекций
GA-Katalog
GA-Beiträge
Vortragsverzeichnis
GA-Unveröffentlicht
Материалы
Фотоархив
Медиаархив
Аудио
Глоссарий
Каталог ссылок
Поиск
Книжное собрание
Каталог авторов
Алфавитный каталог
Тематический каталог
Поэзия
Астрология
Книгоиздательство
Проекты портала
Terra anthroposophia
Талантам предела нет
Книжная лавка
Антропософская жизнь
Инициативы
Календарь событий
Наш город
Форум
Печати планет
Г.А. Бондарев
Methodosophia
Die methodologie der anthroposophie
Философия cвободы
Священное писание
Anthropos
Поэзия

Белов Валерий Сергеевич

Лучше всех или завоевание Палестины. Часть 2 (Исход, Левит)

О г л а в л е н и е Книга Исход Глава 1. Демографический взрыв Глава 2. Моисей. Рождение. Бегство Глава 3. Моисей и огни святого Эльма Глава 4. Волшебный посох Моисея Глава 5. Фараон эксплуатирует евреев Глава 6. Иегова уговаривает Моисея Глава 7. Чудеса Моисея. Отравление воды Глава 8. Нашествие жаб на Египет Глава 9. Мор в Египте. Чиновник КГБ Глава 10. Саранча, Генсеки, Тьма Египетская Глава 11. Окупить Исход. Забрать первенцев Глава 12. Праздник Пасхи Глава 13. Мною Бог играет в свой бильярд Глава 14. Это же умов утечка, за такое морду бьют! Глава 15. Гимн Иегове. Самогон очищай углём Глава 16. О питье и еде Глава 17. Кто не верит, пусть тоже пьёт Глава 18. Мадиамских следует винить Глава 19. К жене не прикасаться! Глава 20. Заповеди в вольном изложении Глава 21. Моисей и Жириновский Глава 22. Насколько попал Сруль? Глава 23. Глупцов слепыми делают дары Глава 24. Не простудился бы мудрый пророк Глава 25. Ведь приношенье совсем не дары Глава 26. Первый в истории Божеский храм Глава 27. Установки по скинии Исход Глава 28. Одеяние священников Глава 29. О ритуалах и о разногласьях Глава 30. И всем разом сикли отрубить Глава 31. Наш народ работать не спешит Глава 32. Золотой телец Глава 33. С горя народ перейдёт на кефир Глава 34. Скрижали Моисея Глава 35. Всё примет Господь всевидящий Глава 36. Завершение Книги Исход Книга Левит О жертвах О чванстве Радиация от свечения Обещания жизни сладкой О греховных сношениях Кончил Левит и душа не болит

Исход

  Глава 1. Демографический взрыв От вечной юности красавицы-Земли Все прегрешенья, беды и страданья, Расстрельные приказы, типа - Пли!, Доносы, выселения, изгнанья. Вслед за Иосифом Господь к себе прибрал Сынов Иакова небесталанных. В Египет голод тот народ согнал С земель обещанных и столь желанных. От чресл Иакова, считать без женщин, душ Там было семьдесят. (Уж, извините, Меня Арбатовы*, но ваших клуш В партийных списках не было в Египте.) Тот славный род в бой провидение вело И братьев преступление сокрыло, Определило под своё крыло И от возмездия освободило. Как Абрамович положения, высот Достиг там, типа Греф фискал Иосиф, Свой сохранил от вымиранья род (А Рома чукчей почему-то бросил, Конкретно кинул на бабульки регион. А может быть, его полярный Яхве Из мутных вод в туманный Альбион От Путина увёл на белой яхте? До эскимосов свой повысят чукчи ранг - На Лондон взяв билет туда-обратно, Из царства чумов, ягеля, яранг На матчи Челси съедутся фанаты. Всех Абрамовичей давно на карандаш Степашин взял и ждёт своей минуты. Взирая на очередной типаж, Задумался слегка полковник Путин: Поддать ли Роме Абрамовичу пинка Иль при себе держать? А, может, лучше Клуб Челси слить с командой ЦСКА И в два смычка тех джентльменов дрючить?) Ушли отцы. Сыны близи от Нила вод Плодились дрозофилой неприличной. Когда ж был запланирован Исход, Одних мужчин шестьсот там было тысяч. Пересчитал всех Избирком по головам, Но женщин вовсе не было в отчёте. Не стоит печься нам за их права - Ведь головы у женщин не для счёта. Четыре сотни лишь прошло и тридцать лет. Гесем уж всех евреев не вмещает. (Динамики подобной в мире нет, Мальтузианцы просто отдыхают. Приплода в десять раз за каждые сто лет Не знали плодовитые китайцы. От скорости такой каких ждать бед Явили миру в Косово албанцы.) Сыны Израиля наполнили страну, Усилились и задираться стали, Чуть зазевался египтянин - пнут, Бесцеремонностью царя достали. А что б тем титульным не ныть тогда совсем, Наложниц почитать самозабвенно И размножаться как внучок Ефрем? Не зря ж Иаков дал ему колено. Пришельцы в части секса были мастаки. А коренные? - Сонные тетери, В деторожденье - просто дохляки, Не то, что доисходные евреи. Кто сам не справится - тому поможет друг, И кто осудит их за эту шалость? В семитах жив корпоративный дух. То не разврат, а страсть, пассионарность. Причина размноженья их весьма проста - Дрянной они тогда не пили водки. Но в Пятикнижии причина та Умышленно выводится за скобки. (Плохую водку власти делали всегда, Из жадности простой народ травили. Ту дрянь не пили только господа, Что водку гнали, а рецепт хранили. Сгущая краски, здесь формально я не прав, Ведь водку изобрёл наш Менделеев. Жрецы бальзамы делали из трав, А с них евреи даже не хмелели.) Для юдофобства в мире множество причин. В Египте дело было не иначе, Ведь на вопрос простой - Где деньги, Зин? В ответ неслось - подонки, однозначно. В краю древнейшем серебра в помине нет, Работать задарма рабы привыкли, Ведь за минувших семь голодных лет Иосиф сгрёб всё до последней сикли. Египет без меча сумел он взять в полон, Часть пятую приговорил к отбору. Гесем, дотационный регион, Освобождён был от таких поборов. Иосиф, типа Греф, Египет жить учил, Устал от жизни, встреч и конференций, Когда ж от реформаторства почил, С ним сгинула система преференций, Зато остался проходимцев целый рой, Нектар сбирающих с электората. Закаты красные - евреев кровь, Откаты и налоговой накаты. В Египте новый появился фараон - Из ФСБ, иных ориентаций. Про мудрецов Сионских слышал он. Где только книг подобных начитался? Не притеснял евреев прежний фараон (Пятном на лбу помечен неслучайно - С времён Иакова он был масон), Но новый разошёлся чрезвычайно. Сказал в сердцах сатрап Египту своему: "Народ Израиля стал многочислен И нас сильнее он и потому От сорняков свой край мы будем чистить. Всем миром люди ухитримся на него, Чтоб он не размножался, а иначе, Случись война иль год иных невзгод - Он нас предаст, продаст и околпачит, Вооружится ирод, сменит свой окрас, С врагами нашими соединится, Прочь выйдет из земли, что кормит нас. А кто на ней останется трудиться?" На производство Фараон сместил акцент, Решил прижать зажравшуюся касту - Контрольных акций отобрать пакет И возвратить обратно государству. К евреям прикрепил следить приставников, Чтоб изнуряли тяжкою работой. Вопрос обеспеченья стариков Поручен был Зурабову с Пол-Потом. Внедрил тот Фараон систему трудодней И отменил народу выходные, Иного этноса гнобил сильней Семитов, возложив ярмо на выю… Но выжил, не утоп еврей средь Нила вод. Чем становилась жизнь его опасней, Тем больше умножался тот народ И строил города хранить запасы. Сжестокостью особою садист-урод, Надсмотрщик-юдофоб над ним глумился. Чем днём сильнее били тот народ, Тем он активней ночью становился. Из глины кирпичи пекли они весь день Под страхом наказаний, экзекуций, Но ночью было богоизбранным не лень Задействовать свой детородный штуцер. С работы чуть живым вползал семит в свой дом, На притеснителей душа горела. С огромным, но ответственным трудом Пассионарийсвоё дело делал. Лишь делом праведнымеврей отвлечься мог От участи несправедливо тяжкой. Так размножаясь, как велел им Бог, О человечестве пеклись бедняжки! Пассионарности излишки как унять Не знали Киры древние и Ксерксы. Им опыт бы евреев перенять - Занять народ богоугодным сексом. (Кто подложил тогда стране моей свинью? - От проституток просто нет прохода, И секс с экрана, губящий семью, Я не могу назвать богоугодным.) Евреям пришлым Фараон невзгод всех сверх Устроить геноцид решил в кибуцах: Двух повивальных бабок вводит в грех… Но с ними царь конкретно промахнулся. ТемЕвреянкам, коих будут имена Шифра, Фуа (зато звучат красиво), Царь приказал, натрескавшись вина, Губить младенцев без контрацептивов. "Едва детей у евреянок повивать Случится вам, за премию, награду Сынов еврейских надо умерщвлять, А дочерейоставить для услады". Про то, как женщины еврейки хороши, От Соломона мы узнаем после, Но мужика возможности лишить Родиться даже - это просто подлость. За флибустьерский фараоновский приказ: Всех женщин в трюм, а мужиков акулам - Ему бы, как пирату, выбить глаз, На рею вздёрнуть… ишь чего надумал. Но плохо знал тех повивальных бабок царь. В живых всех оставляли героини, Хоть мог сатрап (что ждать от подлеца?) Так наказать, что кровь по венам стынет. Шифра, Фуа боялись Бога, не людей, Не навреди! - присягу не давали, То, что им царь приказывал, злодей, Не делали и вляпались, попали. Призвал царь бабок-повивалок и спросил: "Зачем детей живыми отдаёте?" Губу от возмущенья закусил, Как Муссолини иль Буонарроти. Бабульки, дел лихих работницы спецслужб, Отчёт несут по форме без помарок: "Губительницам нерождённых душ С еврейками работать не подарок. Не доходяги евреянки - здоровы, Деторождения законы знают И людям не морочат головы - Ты за щипцы, они уже рожают. Когда б заранее про пол мужской узнать, В утробе придавить мальца не сложно, Но если начали они кричать, Заставить замолчать их невозможно". Выкручивались повивалки, как могли, Ложь во спасенье не судилась строго, От вырождения народ уберегли Лишь потому, что убоялись Бога. На повивальный долг бабулек этих двух Бог сверху наблюдал и наслаждался, И как бы ни душил царя испуг, Род Авраама рос и умножался. Под вилами любой извертится как уж, Но я скажу службистам-активистам, Что можно быть работником спецслужб, Но сохраниться перед Богом чистым. А про евреев Фараон всем повелел Швырять сынов новорождённых в реку. Ему б я посоветовать хотел Контрацептивы завести в аптеку. * Мария Арбатова - писательница-феминистка и прочие, разделяющие её убеждения   Глава 2. Моисей. Рождение Бегство "Сынов новорождённых в реку Швырять - таков закон у нас. Совсем непросто человеку Подобный выполнить приказ. Но были случаи, топили Младенцев, как котят слепых, Сердца свои ожесточили, Что ждать прикажешь от чужих? За деньги выдадут любого. Ребёнка от властей не скрыть, И как бы ни было мне больно, Малютку надо утопить" - Так размышляла Левитянка. Когда сынишку родила, Сквозь слёзы радости смуглянка Отчаянья скрыть не могла. Ведь видя, как дитё прекрасно (Да хоть бы и не ярок плод Твоей любви, влеченья, страсти), Отдать его в пучину вод Для матери - облом полнейший. Ей проще броситься в огонь Или нырнуть в пучину к лешим Самой... Но дитятку не тронь! Не смея долее скрываться Трёх месяцев от всех врагов, Пришлось жене нарисоваться Близ ненавистных берегов. Из тростника сплела корзину, Её обмазала смолой И битумом (Посередине Лежит малец, пока живой), Поставила её на кромку Водицы жёлтой в тростнике. Сестрица с песнею негромкой Присутствует невдалеке, Сама же глаз с родного брата Не спустит, в даль путём своим Уйдёт и повернёт обратно Узнать, что дальше будет с ним. Играются в пятнашки девы И трут мордашки у воды (Ну, не было в Египте древнем Биде и прочей ерунды). Свои круги сестрица водит Вокруг подкидыша, и тут Дочь Фараонова выходит, А с ней прислужницы идут. На реку вышедши помыться, А может, по нужде иной, Прислужницам знак удалиться Она даёт. Побыть одной Ей вздумалось. Походкой лёгкой Она спешит, в речной траве Ей открывается находка, Что Бога выполнит Завет. Дочь Фараонова с корзины Сняла цветной половичок, А там малец сосёт мизинец. Розовощёкий грудничок Прикрыт одним лишь полотенцем. Умрёт ребёнок, это факт, Ведь у воды грудных младенцев Не оставляют просто так. Дочь сжалилась над ним, сказала: "То непременно из детей Еврейских... Кто ж без покрывала К реке выносит сыновей?" А здесь еврейская сестрица Уже к найдёнышу спешит И фараоновой девице О брате тайном говорит (Красиво выступать публично Мать не готовила детей, Подобно ей косноязычным Чуть позже будет Моисей): "А не сходить ли мне, я рьяно К тебе кормилицу скорей Могу позвать из евреянок, Есть с молоком у них грудей. Тебе вскормить сего младенца, Не отрывая от груди, Она поможет"... С добрым сердцем Та отвечала ей: "Сходи". Дочь Фараона приказала Ребёнка перепеленать. Сестра кормилицей призвала К младенцу собственную мать. Та согласилась и кормила… Так мать с дитём смогли прожить. Дочь Фараонова платила, А что ей было не платить? При египтянке худосочной Весьма здоровый рос малец. Пацан еврейский вырос очень И приведён был во дворец. При матери родной найдёныш Всеобщей избежал беды, Был Моисеем наречён он, Что значит - вынут из воды. Во всём его оберегала Дочь фараонова как мать. Про тяготы ещё не знал он. Откуда было парню знать Про тяжкую семитов долю И сколько стоит лиха фунт, Когда он жил на шубе молью При мамке в платяном шкафу? В плечах раздался хлопчик гарный, В крови проснулся вечный зов И к поселянкам вырвал парня Из лап дворцов и их скопцов. Случилось, что он вышел к братьям Своим, увидел тяжкий труд, Услышал вопли и проклятья И сразу понял - наших бьют. Увидел он, как Египтянин Еврея бьет, каков подлец. А ведь один у них батяня, С евреем тем один отец. И хоть не знал отца ребёнок, Средь гувернанток с детства жил, Но представление с пелёнок Он позитивное сложил О тех отцах, чья жизнь сурова И потому их с мамкой нет. Отцовский образ Иегова Заменит парню, как объект В виденьях станет появляться, Шептать на ухо всякий бред. От травматических фрустраций Ребёнку очевиден вред. Психоневрозному расстройству Объект не может положить Конец. Невротика геройства Преобразят евреев жизнь. К работам подошёл неслышно Подросток, для иных щенок, С телеги разом вырвал дышло И надзирателя сбил с ног, Потом поляну взглядом смерил И, убедившись - никого, Пыл египтянина умерил... Убил, короче, что с того? Труп прикопал землёю вешней, Всё сделал как не в первый раз И во дворец пошёл сердешный Подальше от случайных глаз. Так вышел Моисей из детства И сразу сделался крутым, Как будто фильмов насмотрелся Лайон-продакшинПикчерс-фильм. На день другой опять зов крови Его позвал до поселян, А там еврей еврея ловит И окунает мордой в чан, И это всё в родном кибуце... Отставив в сторону ярмо, Два угнетённые дерутся Промеж собою, вот дерьмо. Им бы не ближнего хреначить, А с обжитых податься мест, У надзирателя сжечь дачу, Тем бурный выразить протест На притесненья, униженья, Творит что фараона рать. Им бы готовиться к сраженьям, А не друг дружке космы драть. Так Моисей, агент Моссада, К патриотизму их призвал И, врезав каждому как надо, О лучшей доле рассказал, Но слышит вдруг такие речи: "Ты что начальник иль судья Над нами милостью отмечен Особой? Все мы здесь братья. Поставил кто тебя нас выше? А может, ты нас без затей Как египтянина тем дышлом Убьёшь и скроешь от властей?" Тут понял Моисей - нарвался, Узнали все о деле том. До жути парень испугался, Неотчий покидает дом. Услышал Фараон о деле, Искал немедленно убить… А Моисей быстрей газели Бежал… где его ловить? Остановился в Мадиамской Земле, три дня ослам пути, Сел у колодца по-спартански Все тяготы перенести. Священник этого прихода Имел в дому семь дочерей. Овец они и в непогоду Спешили напоить скорей И в хлев загнать, освободиться От всех хозяйственных забот, В свои обновки нарядиться, Водить с парнями хоровод. Пришли они черпнуть водицы Овец поить и в этот раз. Но преграждают путь девицам Вдруг пастухи из низших каст, Прогнали девушек, короче. Такое им сходило с рук. Но здесь восстал темнее ночи Левита правнук или внук. Встал Моисей, ещё подросток, Не стал терпеть манер плохих, Вломил как надо недоноскам - Враз приутихли пастухи. Овец девицы напоили, За благодарность парню - шиш, Пришли к папаше Рагуилу, А он: "Что скоро так пришли?" Сказали сёстры: "Египтянин Какой-то нас от пастухов Там защитил, в Афганистане Служил, наверно, до того, Прогнал талибов от водицы, Где поим мы своих овец"... На слышанное от девиц тех Примерно так сказал отец: "Где ж ваш спаситель и защитник, Малиновый его берет? Пришельца, дочки, отыщите И позовите на обед. Пусть наедается от пуза И спать ложится у дверей". (Какая всё-таки обуза Семь незамужних дочерей). Два раза приглашать не надо Над кем сто пятая висит Статья* и рухнуть камнепадом На буйну голову грозит. Жить приглянулось Моисею У человека. Рагуил Продолжил парня одиссею, На дочери его женил. За Моисея дочь Сепфору Он выдал, удивился сам, Что появился слишком скоро Сынок по имени Гирсам. Такое Моисей дал имя - Ведь пришлец он в земле чужой. Всё повторял: живу с чужими, К своим мне хочется домой. Извечной мучился виною Бежать куда-то со всех ног… (Диагноз явный - паранойя, Когда бы не был он пророк). На месте у одной параши Ему торчать - в грудь острый нож, И он бежит куда подальше, Пассионарий, что возьмёшь... Немалое промчалось время И царь Египетский почил Тот самый, что лихое бремя На всех евреев возложил. Сыны Израиля стенали И вопияла их душа, Вверх руки к небу воздымали И вниз их рушили по швам. Сей вопль восшёл от их работы Туда, где дел особых нет. Бог проявил о них заботу И вспомнил прежний свой завет С Иаковом и Авраамом, Где вместе с ними Исаак. (Им род продлить до Валаама Поможет сталинский Гулаг.) Согласно этому обету Бог обещал им, как итог, Их семя расплодить по свету Не меньше чем морской песок. Со всходами всегда проблемы - То скот потравит, ржа побьёт... Бог племенной уж строил схемы, Как Свой народ Он уведёт Из той Египетской темницы В край усыпальниц и могил, О чём не знал, отдав девицу За Моисея, Рагуил. *Убийство   Глава 3. Моисей и огни святого Эльма В зелёном омуте, где глубоко, Я вижу отраженье и немею. Понять Писание не так легко, Жить без предания куда труднее. В главе второй почтенный Рагуил За Моисея дочь отдал Сепфору, За парня, что надсмотрщика убил, А в третьей речь идёт про Иофора. Священник МадиамскийИофор - Он Моисею приходился тестем И Рагуилом звался до сих пор - Держал зятька при общем интересе. Был Моисей погонщиком овец У Рагуила, Иофора то бишь. Был крепок от природы тот малец, Оглоблею такого не угробишь. Однажды Моисей провёл стада Через пустыню и пришёл к Хориву, Горе Божественной, где увидал Он чудо - куст зажёгся без огнива. В пылающем огне среди кустов Стоит невозмутимо Божий Ангел И не сгорает, лишь с его перстов Огни слетают. Как зажжённый магний, Иллюминирует свеченьем крыл Природное явленье… Пусть не в тему, Но раньше прочих Моисей открыл В пустыне той огни святого Эльма. Воззвал к нему Бог из ветвей куста, Чьи тернии горят и не сгорают: "Неплохо бы тебе обувку снять. Земля, где ты стоишь - земля святая. Я завещал её отцам твоим Отдать, что закрепил своим обетом. Мой херувим стоит неопалим. Куст пред тобой горит холодным светом Не для того, чтобы понять ты мог Холодной плазмы тайную природу. Я Авраама Бог, евреев Бог, Что от отцов твоих ведут породу. С Египетской тюрьмы их вопль и вой Восходит в небеса и бьётся в крышу. Страдания народа Моего Я слышу, вижу, как он еле дышит. Сойду Я вниз, оставлю небосвод, Всех узников Я выпущу на волю И буду с вами, пока толщи вод Мне ангелы от слёз не обессолят. Вам говорю, Господь ваш племенной, Своих людей не сдам и не покину, Не повернусь Я к Хаиму спиной, А вертухаю дам пинок под спину, Вопль лучших о свободе утолю, Нашью для перехода плащ-палаток, От горечи Египетских пилюль В край уведу обетованно-сладкий. Я силой пропишу святой народ На землях Ферезеев и Хеттеев. Пусть мой народ в довольствии живёт, Где молоко течёт и мёд густеет. За прегрешения потом прощу Хивеев, Хананеев, Аморреев, Всех в свою веру позже обращу, Пусть с прочими плодятся и жиреют. Пока домоуправ над миром Я, Среди иных жильцов, народов прочих В одной квартире миробытия Ответственный лишь мой квартиросъёмщик". Сияньем, силой в миллион свечей, Испуган много больше, чем растроган, Закрыл лицо руками Моисей, Боялся без очков воззреть на Бога. (Покуда мечет молнии-огни В кустах ниспосланный помощник-Ангел, В ладони, человек, лицо уткни От белых и иного цвета магий. Сверхлюбопытству возложи предел, Не следуй убиенного примеру Ты Рихмана , что много знать хотел, А Бога чудеса не брал на веру. Беги образования скорей. Сон в руку неразумному порукой. Как Фурсенко-министр свой хрен забей Ты на фундаментальную науку. Лишь выгоде сиюминутной верь. Когда ценой вопроса чьи-то земли, Куда ногой ты вышибаешь дверь - Дались тебе огни святого Эльма.) На Моисее Бог свою петлю Конкретно затянул приказом типа: "Тебя Я к Фараону отошлю, Сынов Моих ты выведешь с Египта". "Кто я такой - взмолился Моисей, И мне ли мельтешить пред Фараоном, Они же меня выгонят взашей, Как модернистов гонят эпигоны". А Бог в ответ: "С тобою буду Я, Огни святого Эльма - чудо наше, Народ сведёшь в заветные края, При радости большой споёшь и спляшешь. Свершишь служение при сей горе И посрамишь невежу Люцифера: Метастабилен атом на заре, Ионизирует он атмосферу". "Приду к сынам Израиля и что Скажу им я? Что говорил им раньше - Мол, Бог отцов мне оказал почёт? Они ж меня пошлют куда подальше". Вопрос так кстати оказался здесь, Что Бог сказал (не выразишься лучше): "Я есмь Тот Бог, который в мире есть, Я Иегова (в переводе - Сущий). Перескажи Израиля сынам: "Не кто иной - сам Сущий, так и знайте, Меня сегодня присылает к вам". Впредь так Меня в веках и называйте. Именование Моё из рода в род Есть Иегова. В землю Хананеев, Где молоко течет, густеет мёд, Для сладкой жизни выведу евреев Из угнетения Египта. Собери Старейшин ты и возвести сурово: Сам Бог сегодня с нами говорит, К царю Египта шлёт нас Иегова Сказать ему: "Нас на три дня пути Ты отпусти в пустыню поскитаться И жертву Иегове принести (Без экстази в тусовке оторваться)". Но знаю я, Египта Фараон Не выпустит народ Мой из кибуца, Пока ты сам и брат твой Аарон Сатрапа не заставите прогнуться. Я руку крепкую Мою простру И поражу Египет чудесами, Плесну водой и сил придам костру, Дам благодать народу пред очами Всех Египтян. Невежество цветёт В простых сердцах цветком благоуханным. Исход в страну, где мёд рекой течёт, Не может совершиться без обмана. Царь выпустит лишь через чудеса, Что Я свершу для вашего народа, Вас восвояси. Славу небесам Вы воспоёте Мне тогда в угоду. Когда ж пойдете, милые мои, То не с пустой сумою уходите, За дни страданий, годы без любви Египет вы конкретно оберите. Пусть женщины знакомых и родных У всех соседок выпросят по дому Серебряных вещей и золотых На посошок, на свадьбу, по любому, Хоть под проценты. У чужих ворот Прикинуться неместными неплохо… Так свой вы обеспечите Исход, А Египтян опустите, как лохов. На сыновей нацепите добро И дочерей. Встречают по одёжке, А чьё на вас сияет серебро Не видно тем, кто кланяется в ножки. Обиду на людей из низших каст Не вам хранить в своих воспоминаньях: Ведь тот, кто предпоследнее отдаст, Последних шкур с другого драть не станет". Читаю я, что в Книге жрец несёт, Вникаю в смысл, никак не успокоюсь, Всё жду, когда хоть между строк всплывёт Понятье затерявшееся - совесть.   Глава 4. Волшебный посох Моисея Бог Моисея отослал сходить К старейшинам, дать указанье свыше, Но Моисей ему в ответ: "А может быть, Мне не поверят, гласа не услышат И скажут: Иегова ли спешил К тебе явиться? Как тебя проверить? - И будут бить меня, не столько от души, А чтобы впредь не врал, как сивый мерин". Тут замечанье Бога: "Что в руке Ты держишь? - из куста звучит сурово - Волшебной палкою, зажатой в кулаке, Ты подлинность докажешь Иеговы. Сей посох тем, кто молчалив и нем, Язык развяжет, если двинет в спину. Волхвы проложат с ним дорогу в Вифлеем, Им Грозный сгоряча угробит сына. Не веришь мне? Швырни на землю трость, Посмотришь, чем она оборотится". Задолго до того, как в мир пришёл Христос, В испуге начал Моисей креститься, Пастуший посох от себя швырнул - Тот зашипел и превратился в змея. Как из террариума Моисей рванул, Назад свой взгляд оборотить не смея. Глас свыше Моисею возвестил: "Простри-ка длань, бояка беспробудный, Змеюку мерзкую, что лезет под настил, Возьми за хвост и посмотри, что будет". Страх смерти Моисей смирил и длань Свою простёр, тем нос утёр курносой. Он змея натянул, как парус на бизань, И тот обратно обратился в посох. (Останкинская башня - Божий перст. Сцепили этажи стальные тросы. Но если к нам Господь ослабит интерес, Она змеёю поползёт с откоса.) "Ну, а теперь - не унимался глас С терновника - ты собственную руку К себе за пазуху, подальше с прочих глаз, Засунь и вынь, изображая муку". Ослушаться, что возвестил Господь, У Моисея не было мотива. Белее белого руки родную плоть Он вынул прокажённо-шелудивой. "Теперь обратно руку положи, За пазуху под сердце чуть левее, Где полотенчико припрятано лежит, Им оботри болезную скорее". Вновь чудо с подготовкою такой Чуть влажное свершило полотенце. Счастливый Моисей трясёт своей рукой, Порозовевшей словно у младенца. "Всё это - Иегова продолжал - Чтобы народ проникся Божьей вестью. Безверие тупых достало без ножа Меня и целый ряд иных конфессий. Есть слабость у людей, других сильней - Они прожить не могут без кумира. Тот, кто достиг высот в профессии своей, Им как пришелец из иного мира. На ловкость рук взирает дуралей И семечки от удивленья лущит. Необъяснимое влияет на людей Как аргумент иного слова пуще. Пока познания не вызрел плод, Невежество не обронило листья, Дабы спасти с благою целью свой народ, Нам к волшебству придётся обратиться. И если не поверят лопухи, Что посох твой вдруг зашипел змеёю - Прозреть слепых заставит, вылечит глухих Уловка с прокажённою рукою. Когда болезнь не вылечится вдруг, Сомнение остатки мозга сгложет, Всем дать понять тогда, кто истинный пастух. Другое чудо нам с тобой поможет. Возьми воды из речки, та вода На суше кровью сделается разом. Чуть марганцовочки для цвета... и тогда Ты победишь неверия заразу". Взмолился перед Богом Моисей. Другой бы потщеславней возгордился б, И потому никто, сквозь сито хоть просей, Для миссии Исхода не сгодился. Бог выбирает преданных людей Не в сорняках из нечисти речистой, Харизматических бежит Господь вождей, Ведь все они, по сути, атеисты, Юлой раскручивают шарик наш, Себя земною осью возомнивши, И наблюдая, как они впадают в раж, Не слишком доверяет им Всевышний. *** Упала на лысину капля дождя, Но не омрачилась головка вождя, И не замутились тревогой глаза - Им влага любая, что божья роса. Идут на Руси проливные дожди, И словно грибы вырастают вожди. Вожди неизбывны, как в море вода, Природой дарованы нам навсегда. Над каждым из них свой стоит херувим, В них каплями метит на зависть другим, Мечтающих также с башкою босой Самим оказаться под божьей росой. Возможен ли в мире такой суховей, Чтоб высушил головы всяких вождей, Великие сжал черепа с ноготок, Легко разместил на ладони с пяток, Упрятал в музей под свинцовым стеклом, Харизмы представил единым гуртом, И биркой снабдил, чтоб не путать потом, Где Тутанхамон, а где так, управдом. Вождям от природы, их лысинам впредь От гневных речей без дождей не потеть. Но всех херувимов постигнет беда - Им божьей росой кого ж метить тогда? *** "О Господи! - Взмолился Моисей - Я человек всю жизнь косноязычный, Мне пару слов в строке связать куда трудней, Чем узел завязать на шее бычьей. Таким же был и третьего я дня, Хоть до рожденья счёт веди обратно, И делать из меня трибуна и вождя - Что уговорами лечить горбатых. Другого выбери спасти народ, За немоту не осуди немого…" На сей достойнейший вполне самоотвод Послушаем, что скажет Иегова: "Кто человеку дал его уста? Кто делает немым, глухим и зрячим Или слепым? Всё в этом мире неспроста. Не Я ли Иегова здесь подрядчик? Иди, Мой сын! Тебя Я научу С броневика на бой вести рабочих. Что говорить тебе - инструкции вручу И выдам кучу прав и полномочий. Как Черномырдин с русским языком Знаком лишь понаслышке и то матом, При Фараоне будешь ты Моим послом, Знать грамоте не надо дипломатам. То поручу другому толмачу, Тебе же - Иеговы славить имя. Скрижали на горе Я вверю и вручу И научу, как пользоваться ими". Узнаешь лишь, кому что излагать, Когда и как - считай, родился снова. А Моисей одно твердит, как попугай: "Господь, пошли кого-нибудь другого Из прочих тех, кого Тебе послать Куда подальше жалко, но не очень. А мне за пазухой муки не запасать, Для фокусов не надо полномочий". И возгорелся Иеговы, не шутя, На Моисея гнев во время оно. Всех поголовно перебрал Боглевитян И вспомнил Он тогда про Аарона: "Что, разве нету брата у тебя? Я знаю, говорить большой он мастер. Всю болтовню твою возьмёт он на себя. С ним славой ты поделишься отчасти. Навстречу выйдет человек к тебе, Тебя завидев, в простодушном сердце Своём возрадуется вестнице-судьбе, Под славой солнц твоих он будет греться. Ты будешь говорить, влагать слова В уста его. Я буду ваш корректор, Учить, что делать, вас и подправлять, едва К язычеству ваш отклонится вектор. К народу обратит воззванья он, С ним говорить подолгу и помногу. Устами для тебя пребудет Аарон, Собою ты ему заменишь Бога. А посох сей ты всё-таки возьми, Им чудеса твори одномоментно. Для всех язычников египетской земли Доходчивей не будет аргумента". С Хорива вниз спустился Моисей С горы божественной, спать не ложится, Идёт до тестя Моисей, с тех новостей Аж голова отперспектив кружится. Зять говорит: "Любезный Иофор, Не буду я пасти твои отары, Покину твой гостеприимный дом и двор. В Египте Фараон скончался старый, Души моей искавших нет там впредь. Дочь Фараона от тюрьмы отмажет, Когда в родной стране тебя не ищет смерть, Быть со своим народом должен каждый. Чтоб обрести потерянный наш рай, Свобода требует конкретных действий. Заждался нас давно завещанный нам край. Он и твои в себя включает веси". "Поди же с миром - молвил Иофор - Прочь уходи с юдоли Мадиамской Туда, где Фараон скончался хам и вор, Но не ушёл с ним образ жизни хамской". Супругу Моисей и сыновей Всех на ослов… и в путь, сам рядом, пеший… В Египетскую землю шёл еврей - скорей Вручить народу Господа депешу. Как говорится, поспешай не торопясь. Дров наломать возможно, даже очень В стране, где Фараон, антисемит и мразь, Тупой, на компромиссы несговорчив. Взял Посох Божий в руку Моисей И двинулся навстречу жизни новой, На уши плеер нацепил, где всех сильней Звучал мотив, напетый Иеговой: "Не забывай, чему тебя учил, Не обращай вниманья на препоны, С всесильным посохом, что я тебе вручил, Ты появись пред лицем Фараона. Руками поведи вкруг живота И так скажи ты деспоту, сатрапу: "Израиль первенец, сынок не сирота, Сам Иегова будет его папой". Ожесточу сатрапа сердце Я. Вас Фараон не выпустит из плена, А будет мучить. Ведь с начала бытия Крепостников порода неизменна. Мои слова итогом заверши: "То Иеговы глас, а с ним не спорят. Израиль отпусти служенье совершить, Не богохульствуй - не накличешь горя". А если не отпустит, Я убью, Не пожалею первенца-сыночка У Фараона, оборву род на корню… Не спорь со мной - сказал, убью и точка". Как подтвержденье этих слов потом Случилось с Фараоном на ночлеге - Из снов явился Иегова с тесаком, Чтоб царского сынка убить в телеге. Жена Циппора сыну, взяв топор, Плоть крайнюю сама отсечь решилась... Вручив, сказала Иегове: "С этих пор Вы мне жених по крови, Ваша Милость". Из снов явившийся прочь отошел, Сынка зарезать бросил притязанья. Но Фараонше дал понять Бог хорошо: Жених Он крови только к обрезанью, А в остальном Господь он племенной, Но если выберет кого в уплату пени, Из всех, приговорённых свыше на убой, Обрезанным возможны послабленья. Предупреждён был Богом Фараон, Сын-первенец особенно отмечен. И в ту же ночь во сне услышал Аарон Глас Иеговы: "Выходи навстречу Ты Моисею рано по заре". Походное одел, не медля, платье И встретил брата он при Божьей той горе, Где заключил его в свои объятья. Пока на радостях он лобызал Одноутробного братка родного, Всё Моисей ему в деталях рассказал О правде, что узнал от Иеговы - О чудесах, что сделать должен он И тем сломить врагов евреев злейших. Домой вернулись Моисей и Аарон, Собрали всех Израиля старейшин. Пересказал, что слышал Аарон От Моисея, слово Иеговы Всем возвестил. Как в Шапито со всех сторон Стекался люд, чудес желая новых, Глазел, как в посох обращался змей И под колоду зарывался снова. Не зря с аншлагом отличился Моисей, Ведь режиссёром был сам Иегова. Народ поверил - Бог их посетил Узреть страданья, защитить убогих, И Моисею, что надежду подарил, Все поклонились, даже пали в ноги. Невежество - основа веры их. Где страх и наказания опаска Сильнее доводов хороших и плохих - Там благочестие всего лишь маска.   Глава 5. Фараон эксплуатирует евреев К Фараону оба брата, Моисей и Аарон, На двоих ума палата, целый стадион, Подошли и о народе начали просить царя, Ритуальный на природе им свершить обряд. Так сказали: "Иегова, Бог, иных богов главней, Просит нас замолвить слово за своих людей. Отпусти их в лучших платьях. Где в пустыне ни души, Очень хочет наш Создатель Праздник совершить. Фараон ответ суровый для просителей припас: "Кто такой мне Иегова, слушать его глас? Бога вашего не знаю, с ним в разлуке не грущу И народ Его к Синаю я не отпущу". Моисей не удивился, и царю звучит в ответ: "Бог евреев нам явился, а другого нет. Отпусти ты нас в пустыню нам три дня пробыть в пути, И не порть своей гордыней людям аппетит. Дабы Бог не поразил вас язвой, мором иль мечом, Не удерживай нас силой". Властью обличён, Им ответил царь Египта: "Моисей и Аарон, Шли бы вы к себе в обитель, там пугать ворон. До чего же вы горласты, хуже чем агитотдел, Отвлекаете напрасно свой народ от дел. Ваш народ здесь многочислен, энергичен, ест за двух. Вы ж мешаете отчизне создавать продукт, Подбиваете рабочих на прогулы, саботаж, Наказать вас надо очень за такой демарш, Расстрелять вас на рассвете и упрятать в Нил концы… Тоже Сакко и Ванцетти, божие гонцы. Чем нести вам ахинею и слоняться там и тут, Шли бы вы склонять евреев на ударный труд. Пропуская между пальцев, глину им месить, толочь - Кирпичи для усыпальниц делать день и ночь. За окошком не суббота, ваш законный выходной. Так ступайте на работу с глаз моих долой". Царь тотчас же повеленье надзирателям даёт, Весь еврейский на колени опустить народ: "Впредь соломы не давайте кирпичи изготовлять Вы еврею, выгоняйте праздного в поля. Чтобы мягче было падать и соломку снизу стлать - Им солому из-под заду у ослов тягать. А достаточно соломы не отыщет без помех - Тащит пусть матрац из дома в свой кирпичный цех. План ему не убавляйте, то ж урочное число Кирпичей вы налагайте на его чело. По минутам распишите день рабочий наперёд, Ограничьте чаепитье и внедрите НОТ*. Показателей сниженье осуждение влечёт, Нормы перевыполненье - грамоту, почёт. Помыслы людей убоги, лень в трудах им спину гнуть, Вот и думают о Боге, чтобы сачкануть. Приумножьте им работы завтра минимум на треть, Поотбейте им охоту в небеса глядеть. Бригадиры, звеньевые, пролетарии всех стран Сверхурочно, в выходные выполняют план. Богомольцев исступленье лечит хорошо кулак: План - закон, невыполненье - штраф, позор, Гулаг". Что добились с Иеговой Моисей и Аарон? - Для народа тягот новых. Вой со всех сторон Лишь прибавился. С соломой полный выдался облом, Хоть матрац тащи из дома - нет на всех солом. Люд рабочий ближе к ночи ждёт суровый нагоняй, Глинозём бери где хочешь, норму выполняй. Не замесишь в глину липу, не обманешь главаря… Разбрелись все по Египту в поисках сырья. Палки об хребты ломали за задержки и простой. Где логистика хромает, там царит застой. Показатели упали, потянули книзу тренд. В те года не изучали в школе менеджмент, Об затылки бестолковых не тесали в школах кол. Не было уроков в школе, впрочем, как и школ. Палками народ учили у подножий пирамид. Стукачей в избытке было, мир на них стоит. Гонят где толпой баранов вкалывать под мегафон, Приучают там к обману, портят генофонд. Клали в глину повсеместно, добавляли пёсий кал, Так народ, досель чудесный, слишком хитрым стал. Надзиратель из народа Израиля, приставник Бьёт своих по хитрой морде, а народец вкрик. Возопили все к вандалу, подняли базар-вокзал: План повысил царь по валу, а сырья не дал. Богоизбранный взорвался, касками стучит у касс… (Так когда-то взбунтовался наш Новочеркасск). Бунтарей вмиг усмирили, устранили перебой, До смерти одних забили, а других - в забой. Делегацию рабочих принял к ночи Фараон, Слушать никого не хочет, дует в свой тромбон: "Вы ленивы сплошь и праздны, имя ваше - саботаж, Хуже Энгельса заразы Иегова ваш. Потому вы говорите: жертву Богу принесём - Что работать не хотите, морды кирпичом. Кирпичи свои лепите, чем торчать у алтаря. Иегове на орбите вы до фонаря. Нормы с птичьего полёта Богу не пересмотреть, А соломы и помёта не видать вам впредь. Как хотите, выполняйте утверждённый свыше план, А потом объединяйте гегемон всех стран". Всех встречают близ обочин Моисей и Аарон, Представителей рабочих выгнал Фараон. Хорошо хоть не пальнули в делегацию вдогон. Аарон стоит понурый, первый поп Гапон. Тот, кто на демарш всех двинул, отвечает головой. Карасём не скрыться в тину, хоть белугой вой. Бузотёры, словно дети, свои сопельки жуют, Хуже Сакко и Ванцетти провалили бунт. Ропщут люди: "Наказанье мы несём теперь за вас. Вами двигало тщеславье, а не Божий глас. Стали мы пред Фараоном заговорщиками, впредь Нам логистики препоны не преодолеть". Где кредит доверья тает, к мудрецу народ жесток, С кулаками подступает: Тоже мне, пророк... (Кто кого убьёт с похмелья, узнаём мы из "Вестей"). Обращается, не медля, к Богу Моисей: "Господи! Почто подвергнул бедствию народ ты свой? В бой, просил Тебя, за веру пусть идёт другой В деле убежденья профи, а не дилетант, как я. Из всех прочих на Голгофу выбрал Ты меня. Египтянина в деревне я оглоблею убил. До сих пор ту кровь, наверно, Ты с меня не смыл. Тем, что в уши мне вложил Ты, я сатрапа пристыдил, А еврей наш не двужильный ещё пуще взвыл. Ниже плинтуса стал ползать избранный Тобой народ. Если так - то, что за польза от моих забот? Люд в преддверии Исхода чувствует Твои пинки. Знать, народу неугодны в спину тумаки. Нас к свободе заставляешь двигаться иных бодрей, Почему ж не избавляешь от невзгод людей? Думаешь, в тепле под кровлей скажут, хорошо и тут, В край, Тобой что уготовлен, вовсе не уйдут? Тяготы терпеть похода - сытым не велик искус. Что важней для нас - свобода или хлеба кус?" Две кометы вниз метнулись, мирозданья тёмный лист В небесах перечеркнули, и вопрос повис. (Мир совсем не изменился, в чёрных дырах до сих пор, И вопрос тот притаился в небе словно вор. Для народа с огорода, скажет пусть иной борец, Что важней ему - свобода или огурец? Демократии бацилла через кожицы надрез В наши веси просочилась, и пошёл процесс Возмущаться повсеместно, мебель старую крушить... Очень важно это действо чем-то завершить. В рамках древнего обряда как сдержать разгул страстей? Кто нужней стране - урядник или Моисей? Про отъезд из хаты с края думать мне, охоты нет. Что с собою брать, узнаю завтра из газет). *НОТ - научная организация труда   Глава 6. Иегова уговаривает Моисея Иегова Моисею говорил про подлеца: "Что словами Я посею, ты пожнёшь. Египта царь Не хотел твой слушать идиш, показал тебе на дверь. Ты воочию увидишь, что с ним сделаю теперь. К предкам Я твоим являлся не однажды ночью, днём, Никогда не открывался им в названии своём. В сновидениях, в экстазах с разным именем не мог Приходить ко всем Я разом, представлялся просто - Бог. С Авраамом, с Исааком и с Иаковом завет Я поставил Зодиаком над Землёй на много лет: Дать им землю Ханаана, землю странствованья их, Где паслись у них бараны средь народностей иных. Всё, где их ступня ступала, Я евреям передам (А туземцам - по сусалам и похмелье по утрам). В рабстве держат Египтяне Мой народ три сотни лет. Слыша крики и стенанья, вспомнил Я про свой обет. Всем скажи: "Из мест, где влипли, правит где не царь - бандит, Всех вас выведет с Египта, от ярма освободит Наш Спаситель. К жизни новой, что не знали до того, Приведёт нас Иегова. Мы послушаем его". Своей мышцею простёртой в Палестине дам вам кров. Я ж единственный, упёртый и сильней иных богов. Не каким-нибудь, а Богом Сущим буду Я для вас, А всем прочим - пыль, дорога и что Бог в пути подаст. От богатых не убудет, сколько нищим ни блажить. Жить в своей стране как люди право нужно заслужить. Чтоб не жаться по задворкам, проклинать пустую жизнь, Мой народ, родных пригорков ты особенно держись. В синь глядеть под небесами, на родной лежать траве - Ради этого с отцами положил Я свой завет. На земле вам той валяться, про которую, подняв Мою руку, прежде клялся Я о передаче прав Исааку, Аврааму. Землю ту, где мёд течёт, Тем, кто род ведёт по маме, Иегова отдаёт. Передам её в наследство Я с водою ключевой За одно простое действо - верить в Бога своего". Моисей пересказал все те слова, но глух народ К вере, к разуму, но к власти он совсем наоборот. От невзгод и тягот рабства, от упадка духа, сил Моисеевская паства разбрелась овец пасти. Иегова Моисея к Фараону снова шлёт. Пусть продолжит одиссею и с тюрьмы замки собьёт, Пусть сумеет он, как липу на ветру, склонить царя И заставит из Египта гнать евреев за моря. Моисей залез на крышу и взмолился: "Боже мой, Мой народ меня не слышит, Фараон к словам глухой. Что сатрапу убежденья? Сбросит он меня с моста. Знаешь Ты, мои с рожденья не обрезаны уста". (Что хотел сказать, не знаю, с обрезаньем Моисей, Есть ли в этом связь какая с появлением детей? Любит женщина ушами. Не обрезаны уста - Но слова ей не мешают выбрать по сердцу из ста. Лишь танцорам неумелым смело можно пожелать - Чтобы лучше делать дело надо лишнее срезать. В Моисеевском ансамбле не жалеют каблуков, Лихо пляшут танец с саблей… Только жалко мужиков.) Моисей косноязычный исполняет роль посла, Говорит, как неприлично Фараон его послал. Но не стану как прищепка к Черномырдина словам Я цепляться. Человека видно по его делам. (Взаперти держал народ свой наш Андропов, да Бог с ним. Крепостник иной породы, Сталин был совсем другим. Гнал народы, как цунами, Иеговы не спросил. Вот бы так с Его сынами царь Египта поступил.)   Глава 7. Чудеса Моисея. Отравление воды Иегова Моисею так сказал: "Ставлю тебя выше Фараона. На евреев открывать царю глаза Поручаю златоусту Аарону. Ты же будешь излагать, что повелю Я тебе, повергнув в транс глубокий. Красноречием тебя не наделю - Аарону быть во всём твоим пророком. Сердце царское на вас ожесточу, Чтоб вам было с ним бороться легче. Чудесами Фараона подлечу, Чтобы он моих послов не изувечил. Не послушает глас с неба Фараон. Из своих египетских Бастилий Не отпустит царь евреев без препон, Чтоб им справить новоселье в Палестине. Эмиграцию сдержать - мартышкин труд. Довод тот дойдёт до бестолковых. На Египет руку Я Мою простру, Так узнают египтяне Иегову. С резерваций, где под тяжкою пятой Мой народ не ходит на собранья, Воинство Своё я выведу с тобой, Не взирая на любые испытанья". Был восьмидесяти Моисей годов, Аарон был старше на три года. Возрастных Господь к царю послал послов, Чтоб те взяли экипажи для Исхода На три дня в аренду, якобы народ Вывести в пустыню помолиться. Фараон же дня отгула не даёт, Заставляет богоизбранных трудиться. Обратился к Моисею Сущий Бог: "Тех чудес, что царь желать имеет, У Нас есть. Твой посох у монарших ног Аарон свернёт в клубок послушным змеем". К Фараону Аарон и Моисей Завалились, подчинились слову Иеговы. Обращённый посох-змей Норовит себя упрятать под колоду. Чародеев Фараон и мудрецов Призывает. Тайноведцы быстро Свои палки выгнули тугим кольцом, Дескать, есть в Египте иллюзионисты, Хоть не Кио, но страны не посрамим. За немалую они награду Всех склонили обаянием своим Палки брошенные принимать за гадов. Иегова святотатства не простил. Что упало с воза, то пропало. Посох-змей иных всех гадов проглотил. Возвращались мудрецы уже без палок. Сердцем вновь ожесточился Фараон. Отпустить не хочет помолиться Он народ добром. Тогда с иных сторон На него задумал Сущий навалиться. Моисею говорит: "Упорство впредь Обернётся горем супостату. Фараона завтра ты на речке встреть, Предъяви упрямцу Божий ультиматум, Так скажи ему: Ты видишь посох мой, Что сожрал все палки твоих старцев? Им ударю по воде своей рукой, В кровь мгновенно воды в реках превратятся. Воссмердит река любая, рыба в ней Передохнет, стухнет в одночасье. Отпусти народ Израиля скорей Отслужить молебен Богу, будет счастье. Бог евреев, Иегова нас прислал, Славь Его, раз змеем не укушен. Свою длань Он над Египтом распластал. Да услышит слово, кто имеет уши". Аарону Иегова говорил, "Подойди, возьми волшебный посох, Руку Бога на собранье вод простри, Чтоб слюна во рту Египта пересохла. Горлом кровь пойдёт ручьями по стране. Двух глотков народ не сможет выпить. На камнях и на деревьях, на стерне Будет кровь лежать на всей земле Египта, Наказание постигнет Египтян, Раз народ Мой не идёт к обедне. Фараон о том, не малое дитя, Был тобой оповещён ещё намедни". Не послушался невежа Фараон, Он не знал про точки бифуркаций. Лаборантом поднял посох Аарон И ударил по воде в тени акаций, Марганцовочки тайком от всех швырнул. Вся вода кроваво омертвела, Всё живое в ней ушло на глубину. В ночь река от дохлой рыбы воссмердела. Египтяне не могли пить из реки. Кровь была по всей земле Египта… Мудрецы опять явились старики Доказать царю, что этот фокус липа. (За страну мою хочу словцо ввернуть. Быть не надо иллюзионистом - По воде трубою сточной долбануть, Экологию испортить - это быстро. И за кровушкою далеко ходить Не придётся, обивать дорожки. Бурой пеной никого не удивить, Кровь течёт во всех краях не понарошку.) Сердцем вновь ожесточился Фараон, Моисея обещал на дыбу, В дом пошёл. Напрасно, видно, Аарон Загубил в тех водоёмах столько рыбы. Египтяне после этого битья, Когда воды Нила побурели, Чтоб воды себе начерпать для питья, У реки колодцы рыли и зверели. День за днём, неделю, с самого утра Крокодилы плыли кверху брюхом, Словно выпотрошенные осетра Прибивались к брегу, пучились и тухли. Ни плохого, ни хорошего сказать Не хочу про Моисея палку, Фараона тоже мне не осуждать, А вот крокодилов с осетрами жалко.   Глава 8. Нашествие жаб на Египет Моисею сообщил Господень Лик: "Ты с царём имеешь отношенья, Так скажи ему: Пусть выпустит Моих Богомольцев на обряд священный. Царь откажет вам. В ответ Я совершу Куда большую по силе подлость - Напущу на иноверцев не паршу, Поражу Я жабами всю область. Воскипит тогда Нил, тихая река, От пассионарных земноводных. Миллионы их взойдёт на берега Наглых, бородавчатых, зелёных. За ночь от таких непрошенных гостей Земноводным станет мир повально. А царю скажи, что жабы всех мастей Облюбуют дом его и спальню. Налетят они, нагрянут, наплывут, Взгромоздятся на его подушки... Не в языческом преданье - наяву Жить царю с царевною-лягушкой! И не с ней одной - со всей её роднёй, Толстозадой, прыткой, жаболицей, Что приехала к сестре на выходной И назад забыла возвратиться. Облюбуют жабы печи и квашни. (Меня лично, на таком подворье От биг-мага с лягушатиной тошнит, Но о вкусах, говорят, не спорят. Земноводным, знает это детвора, Применение найдётся прытким. Жабьим соком если руки натирать, Говорят, переведутся цыпки. Будут с чистыми ручонками играть Абрамовичи в чужие бабки. В зад соломинку - и можно надувать Лупоглазых даже на Камчатке. След особый оставляет грязь от недр, Не отмоешься от нефти липкой, И настолько въедлив в души этот след - Жаб не хватит оттереть все цыпки.) На тебя, царь, на народ, твоих рабов Жабы свалятся - не откреститься Потому лишь, что к евреям ты суров, Не позволил Богу помолиться". Моисей слегка грассировал слова, А волнуясь в трудную минуту Гласные произносил едва-едва, Буквы Же и Бэ при этом путал. Жабами запугивая сильный пол, Жабой-бабой обижал пол слабый. На такой косноязычия прокол Больше надувались сами жабы. Руку с посохом, как Бог велел, простёр Аарон на реки, на озёра, Миллионы жаб он вывел на простор Вопреки естественным отборам. Тимофеевым-Ресовским он не стал, Но по эволюции ударил. Кто генетику по Сущему познал, Что ему какой-то сэр Чарльз Дарвин? Вышли жабы, и покрыли землю ту Слизью омерзительной и липкой. Озираясь на такую красоту, Фараону стало не до цыпок. Царь набегу удивлён был неспроста - Менделя не посещал он лекций. Что здесь? Вправду ли от Бога чудеса Или ремесло простых селекций? Можно ль жабу со скотиною скрестить И выращивать совсем без сена? У Лысенко это стоило б спросить, Только не было тогда Лысенок. Зато были мудрецы, умнее нет, Предсказатели не из последних. Их учёный в Фивы созванный совет Иегове портил всю обедню. Тайноведцы обаянием своим Повторили с размноженьем штуки - Дескать, прочно на позициях стоим Мы родной Египетской науки, Жаб размножили, естественных убрав Их врагов, сработали неплохо, Доказали - Иегова был неправ В том, что от Него лишь жди подвоха. Мерзость расплодить (что ожидает нас) Может лженаучное сословье. Мир заполонить давно мечтает мразь, Подходящих только ждёт условий. Если Бог неправ, а Фараон не Лев - Ситуация в стране не под контролем. С жаб нашествий Египтяне, озверев, Взвыли о своей несчастной доли. Моисея с Аароном Фараон Призывает Господу не слабо Помолиться. К Иегове на поклон Сам идёт, грудную гладит жабу: От народа моего пусть жаб своих Удалит. Едва расхмурит брови, Богоизбранных Его я в тот же миг Отпущу на службу Иегове... Моисей сказал: "Прославь себя на мне. На какой срок вымолить мне милость Знать число, когда все жабы по стерне В Нил сошли б и разом утопились, От царевен-жаб тебя освободив? Отпустив народ под Божье слово, Ты узнаешь - Иегова незлобив, В мире не найдёшь как наш такого". "Завтра же! - взмолился в голос Фараон - Уводите прочь цыганский табор, Где наркотики, гитары перезвон, Прелести девиц и эти жабы". От Царя шли Моисей и Аарон. К Богу Моисей воззвал о жабах, О цыганах, что вдруг вспомнил Фараон, Хотя связь улавливал он слабо. Бог услышал те молитвы. В тот же миг Жабы вспучились во всех пределах. В груды на поля рабы собрали их, И земля от тушек воссмердела. С облегченья Фараон не преминул На евреев сердцем отягчиться, С их отбытьем на молебен обманул, Вновь заставил Бога омрачиться. Свой народ Господь действительно спасти Возжелал. При их ума палатах Им бы деньги экскаватором грести, А не мёртвых жаб сгребать лопатой. То, что золото любую купит власть, Бог от избранных не держит в тайне. Что попытка их спасти не удалась, Иегова рассердился крайне, Моисею приказал, чтоб Аарон, Исполнитель Божьих наказаний, Всей стране их причинил такой урон, Чтобы мало впредь не показалось. Посох пусть прострит, им в персть ударит он, Расплодит в Египте страшных вошек. Про их вид едва узнает Фараон, Возопит он голосом истошным. Так и сделали. Внезапно на скоте И на людях появились мошки. Персть земная завелась на животе, А на крошках крылышки и ножки. Персть кусается, не приведи Господь, Под прокладки и резинки живо Набивается. Зудит Египта плоть, Чешется до кровяных прожилок. Завершил свой Аарон эксперимент, В диспансеры пролегли маршруты. Обратился страшным бедствием в момент Недостаток мази серо-ртутной. Разорились медицинские ларьки, Дефицит едва образовался. Стали строиться в колонны старики, Сам министр Зурабов зачесался. Тайноведцы обаянием своим Повторить для Египтян решили Те же опыты, мошки добавить им. Их едва за это не убили. Мудрецы сказали: "Это Божий перст. Отпусти евреев, сделай милость..." Вспомнил Фараон, как мучила всех персть, Сердце вновь царя ожесточилось. Не послушался царь Иеговы слов, Лишь глаза спросонья протирает - В изголовье Моисей стоит суров, Посох свой волшебный простирает: "Отпусти народ молиться, дабы он Богу службу совершил во славу, А не выпустишь, так сам подашься вон, На тебя Господь найдёт управу. На рабов твоих, господ и в их домы Налетят с жужжаньем пёсьи мухи, Разрисуют всех, не хуже Хохломы, Разнесут Египет в прах и в пух. Лишь Город наш Биробиджан, то бишь Гесем, Избежит нашествия. Народ в нём Будет без проблем во всей своей красе По дому ходить в одном исподнем. Не укусится еврейская лишь плоть, Взвоет скот и люд от мух собачьих. Так безбожному Египту наш Господь Даст понять, что Иегова значит. Меж твоим народом завтра и моим Отношенья мухи испоганят". (В наше время Моисей бы был судим За подобной розни разжиганье.) Так и сделал Иегова - пёсьих мух Налетело множество. Собаки Своим воем заглушили всё вокруг, С ними вместе взвыли все бараки. Что бараки? С голода им голосить - Что в Египте, что в Орле, что в Пензе... Из дворцов святых уж стали выносить, Мухами засиженных донельзя. Кто принёс царю прайс-лист - в догадках я. Царь рекламный текс нашёл на койке: Лишь у фирмы "Аарон и сыновья" Покупайте, люди, мухобойки! Кто-то снять с беды египетской навар Умудрялся даже с мухи шпанской. Разлетелся б мухой фирмы той товар, Окажись он в нашем Мухосранске. (Не последний в дезобизнесе лопух Зять мой Вова мух убил немало. Без него тогда от этих пёсьих мух Вся земля Египта погибала. До сих пор Тертишник Вова бел, как мел, Совесть жалит, состраданье мучит, Что тогда подсуетится не успел И в Египет не завёз липучек. Назиданием его пример для всех - Люди, чаще обращайтесь к Богу. Тем лишь в бизнесе сопутствует успех, Кто не забывает синагогу!) Моисея с Аароном Фараон Призывает к Иегове жертве. Сам от мух, что прут к нему со всех сторон, Голову зажал на табурете: "Принесите жертву Богу своему Прямо здесь, зачем вам экипажи?" А лицо его, узор под Хохлому, Как коллаж горит на вернисаже. Но хитрющий Моисей сказал: "Нельзя Того сделать, поелику людям Твоим будет отвратительна стезя - Лицезреть, что мы несём на блюде. Жертвоприношение, чем мы чадим, Не приветствуют они ноздрями. Нас за всё, что мы в обряде учудим, Закидает тёмный люд камнями. Агнец наш святой для них - простой баран... Дай нам, царь, в пустыне помолиться, Где не будем видеть мы у египтян Злобой перекошенные лица". Фараон сказал тогда: "Вас отпущу, Помолиться. В край любой валите, Как пророк вам заповедовал вещун, Только далеко не уходите. Дабы ног не бить вам при плохой луне, Возвращайтесь пока день в зените, Помолитесь Иегове обо мне, По программе полной оттянитесь". Моисей сказал царю: "Я ухожу. Пёсьи мухи завтра удалятся За Египта пограничную межу И назад уже не возвратятся. Только пусть с отъездом среди прочих дел Царь евреев сказками не лечит. От вранья Господь наш ликом потемнел - Иегова так порой доверчив". Высказался Моисей, к себе домой На моленье гордо удалился. Не осталось пёсьей мухи ни одной, Только царь совсем не изменился. Что от пёсьих мух всех Бог освободил, С радости собаки ночью выли. Если б на Луне их бог собачий был, Он бы улыбался им умильно. Не таков был беспардонный Фараон, У тех псов ему бы поучиться. Мало Моисей ему и Аарон Вместо масла мазали горчицы. И на сей раз сердце царь ожесточил, Такова крепостников порода, Слово дал, подлец, а сам не отпустил На свободу Сущего народа.   Глава 9. Мор в Египте. Чиновник КГБ Иегова вновь наказ даёт Моисею: "Быстро отношенья Впредь наладить с Фараоном. Пусть пошлёт Царь народ свершить богослуженье Не на день-другой, а на три дня. Не тушуйся, без бумажки смело Выскажи царю ты именем Меня, Что давно на сердце накипело: Не захочешь если отпустить Богомольцев, палки им в колёса Вставишь, знай же - Иегову разозлить, Что телегу вниз спустить с откоса. Будет на скоте твоём рука Иеговы длинная донельзя - Доберутся до скота молодняка Неизвестные досель болезни, Поразят верблюдов и ослов, Всю скотину, что пасётся в поле. Шелковистых ярочек густой покров Язвою побьёт, не хуже моли. Дыры будут, словно на дохе, Что висит в шкафу без нафталина. С коз ангорских ты получишь не мохер, А его вторую половину. Иегова привнесёт раздор, Разделенье меж скотов положит - У Израиля сынов скот будет бодр, А твою скотину язва сгложет". (Сын Израиля с библейских пор Денег на прививки не жалеет. Потому у египтян падёж и мор, А евреев скот - живых живее. Много позже лишь Луи Пастер Вакцинацию откроет снова, Что ещё микробиолог Моисей Пользовал во славу Иеговы. Взять любой народ - тяжёлый быт Выручал его от эпидемий. Паразиты - вши, кусачие клопы Пособляли иммуносистеме. А сегодня, хочется кричать От бессилия, ругаться сдуру, Дать чиновникам Минздрава почитать Про евреев древнюю культуру. Нашим не в пример, там берегли Иммуносистему прямо с детства. Вы ж клопов в стране и тех перевели, На прививки выделяйте средства.) Сделал всё Господь, как обещал, Пощадил он лишь одни кибуцы. Обесскотился Египет, обнищал, А семитские скоты пасутся. Моисей хотел помочь царю, Протянуть ему с вакциной руку. Но сгубило всю скотину на корню То, что Фараон не чтил науку, Сердце вновь своё ожесточил На евреев древнюю культуру - Из Египта никого не отпустил. Мир сильней не видел самодура. Снова Иегова говорит Моисею с братом Аароном: "Выньте сажи горсть с печи, что не горит. К небу на глазах у Фараона Горсти полные швырните вверх Сажи. Вы туда, она - обратно И осядет пылью в лёгкие всех тех, Кто не хочет знать про респиратор. Разлетится сажа по земле, Как разносчик редкостной заразы. Избежать её, чумой не заболеть Не помогут царские указы. Штаммов, прилетевших с высоты, На телах распустятся бутоны, Их болезней смертоносные цветы Отомстят царю за все препоны Волдырями на его скоте, Жуткими нарывы на попе… Эпидемии случившейся лишь тень Пробежит чуть позже по Европе. Свою жатву собирая, смерть От Атлантики пройдёт до Польши. Населенье смерть там выкосит на треть, Впрочем, войны клали ещё больше". Аарон взял сажу из печи, На приём явился к Фараону Неизвестною заразой подлечить, По симптомам всем - чумой бубонной: Воспаление на людях, на скоте, Эпителий нарывает, рвётся, Очаговые места на животе, Капельным путём передаётся. Вредоносный актиномицет Подмешал Господь в простую сажу. Знал про патогенетический эффект Моисей, специалист со стажем. Даже тайноведцы не смогли По микробу не словить на брата, С воспалением средь прочих полегли (Бороды не лезли в респиратор). Иегова вновь ожесточил Фараона дух. К богослуженью За кордон евреев царь не отпустил, Не ценил хороших отношений. Почему и что тому виной? Даже если Фараон слыл волком - Кто оглаживал его рукой одной, А другою жесточил за холку? С фараоном, что тупей тупых, Иегова - первый провокатор. Предлагает сохранить народ в живых, А с лица сдирает респиратор, Злит царя: "Когда б Я пожелал - Язвой заразил бы всех сибирской, И смердели б поражённые тела До самой долины Палестинской. Вразумить заблудших Я бы смог, И не словом бы Я смог, а делом. Я единый Сущий Иегова Бог, Равного мне нет во всех пределах. Эпидемия лишь эпизод, Лишь дробинка в шкуре бегемота, Поелику истребил бы я народ, Кто тогда бы на Меня работал? Для того лишь разом не гублю Ваше Фараоново отродье, Дабы силу мог ты лицезреть Мою, Чай, не пугало Мы в огороде. Имя проповедано Моё Будет по земле народом Сущим! Дальше станешь отравлять ему житьё? Помолиться Богу не отпустишь? Вот, пошлю Я завтра сильный град, Коему подобного в Египте Не было ещё, сильней иных стократ, Не услышу криков: помогите. Ибо каждый, дом покинув свой, Не поверивший Моей указке, Распростится с головой своей дурной, Получив по темечку без каски. Шли рабов стада под крышу гнать! Зря скотину не хочу увечить. Рать небесная мортиры заряжать Уже вышла градовой картечью". Те из Фараоновых рабов, Убоявшиеся предсказаний, Спешно собрались под крышами домов, А иных настигло наказанье. Не бросает Иегова слов, Молнии швырять - иное дело, Всех назавтра перебил в полях ослов, От огня всё прочее сгорело. Полевая полегла трава, Поломал град все деревья. В поле Выжженном найдёт, теперь уже вдова, Мужа труп. Сгорел её соколик. (Если не особая нужда - Молнии с небес и град повальный Можно было у соседей переждать... А сегодня и дома взрывают.) Только на земле одной Гесем, Где сынов Израилевых жило, Не случилось града с молнией совсем И травы в полях не положило. Моисея с Аароном царь Призывает, говорит: "Простите Вы меня с моим народом. До конца Не губите грешный мой Египет. Крокодилы мы у Нила вод, Глупые, упрямые, как овны. Праведен ваш Бог. А я и мой народ В темноте своей пред ним виновны. Помолитесь срочно вы за нас. Дабы прекратить погромы Божьи, Лишь затихнет громовержца грозный глас, Отпущу в масонские вас ложи. Мудрецы, читайте свой талмуд, Тамплиеры, изучайте Маркса, Но за нереализованный свой труд Не толпитесь у Египта кассы". Моисей на это: "Ладно, жди… Лишь уйду я из царёва града, Прекратятся разом грады и дожди, Ты ж возобновишь свои парады. Глубоко в рабах засядет страх, Наказанья выдались суровы, Но до клетки в нервных тканях и в мозгах Вы не убоитесь Иеговы. Напустил когда наш Сущий град, Лишь ячмень да лён не устояли. Слишком рано ячменёк был солнцу рад, Колосился, льны до срока дали Зрелые головки на стеблях. Поплатились только скороспелки, А пшеница, с нею ржица на полях Чувствуют себя в своей тарелке. С Иорданом не сравнится Нил, И не этот край благословенный. Слишком рано о себе ты возомнил, Что Египет - это пуп вселенной. Рано ты взобрался на батут, Подгрызут его верёвки мыши. Все империи со временем падут, А еврей наш возлетит всех выше. Вышел Моисей и умолил Иегову прекратить бомбёжки. Моисею царь, я думаю, налил Дозу стременную на дорожку. Лишь на посошок с ним царь не пил Ни "Сибирской", ни пивной "Короны" - Слишком много бед в Египте причинил Посох Моисея Фараону. (Самодержца осуждать нельзя. Он тогда не спаивал народа. О евреях по своим сужу друзьям, Пил с кем до и после их Исхода. Помнится, как раньше при питье На бульваре Карбышева вместе Рассуждали о стране житье-бытье, Для начала пропустив по двести. Раз четвёртый сбегав в гастроном, Пьяный Крупник Библию листает: КГБ, такой же, сука, Фараон, В Израиль народ не отпускает. Сердце Комитет ожесточил - Долго жил ещё мой друг в Рассее. Всё точь-в-точь случится, как и говорил Иегова через Моисея. Горбачев всем выпишет под дых, Со штанами вниз спадут границы. Стая Крупников вспорхнёт с полей родных, Чтоб за океаном опуститься. Не завидую ребят судьбе. Как им там без нас, не одиноко? Может правильно чиновник КГБ Не пускал порхающих до срока?)   Глава 10. Саранча, Генсеки, Тьма Египетская Моисею Бог сказал: "Иди, семит - Я царя науськал быть не с вами, Дабы знамения все сии Проявить полней между рабами. За бессилие предвидеть форс-мажор От своих же царь получит гоев. Не о том сегодня разговор, Для людей важней совсем другое. Выживания урок на пользу им: Только тот, кто знанием владеет Не в теории, а прикладным - Перед власть имущим не робеет. Мои таинства и Мой гремящий глас Понял Фараон, но лишь отчасти: Где евреев притесняет власть, Жди ненастий, мора и напастей". (Каким ни был бы могучим КГБ, Воля Божия сильней и круче - Пряником поводит по губе И пинком под зад с навозной кучи. Как, кого накажет Бог за Свой народ, Можем поимённо мы припомнить: Сталин не тащил на эшафот Всех за пейсы и за имя Моня. Как бы ни был тот тиран с людьми неправ, Он не слыл безбожным юдофобом, Даже Троцкого с пути убрав... Лишь с врачами прокололся Коба. Над врачами меч зазубренный подняв, Под собою сук срубил, по сути, Потому и умирал три дня Без врачебной помощи в инсульте. Коммунист Хрущёв, партийный наш Пилат, Открестился от грехов едва ли. Как он гнал в искусстве авангард, Так и самого его прогнали. След туфли его хранит архив ООН, И хрущобы люди не забыли. Гнал бы не евреев - самогон, Еще больше бы его любили. Брежнев, мировой мужик и балагур, Угодить хотел и тем, и этим, Слишком высоко был наверху, Что бегут евреи - не заметил. И его народ по-своему любил - Ведь не забирали на рассвете. Эру он для избранных открыл - В рай кататься на чужом лафете. На Андропова нахлынула тоска, Задушила Хельсинская жаба, Перестал евреев выпускать. Жабами наполнилась держава. Коммунизму, понял человек, не быть - Слишком стал народ жабородящим. Если жаб всех разом перебить, Где прикажешь хоронить смердящих? Прав защитники, залётные грачи Сердце у царя ожесточили. Те же пресловутые врачи От сети Генсека отключили. Константин Черненко, что ни говори, Властью был своей скорей измучен. Дабы он чего не натворил, Бог прибрал его на всякий случай. Объявился в тёмном царстве Михаил, На старуху враз нашлась проруха, Развалил страну Мафусаил… Как его Громыко не прочухал? Как Генсека выбирал конклав жрецов, Позже скажут, стоит дорогого - Выбрал лучшего из подлецов. Голоса считал сам Иегова.) Моисей и Аарон пришли домой К деспоту, читают с выраженьем: "Долго ль не смиришься предо Мной? Отпусти народ к богослуженью. Иегова здесь с тобою говорит! (Излагают складно по бумажке), Передать тебе велит: бандит, Брось свои имперские замашки!" Как когда-то Ельцин, первый секретарь Матерящий третьих за работу, Вспомнил Аарон блатной словарь, С Фараоном стал по Фене ботать. Не хочу я сквернословить, видит Бог, Выражения смягчу при этом. Выше сфера чем, тем ниже слог, Что возьмёшь от криминалитета. "Дурочку пред нами, падла, не ломай, Не с таких наш Бог штанишки снимет, Из истории анналов вынимай Ты Бакатиных и иже с ними Козыревых и подобных им ворюг, Открывай границы и пределы Для чернух, ублюдков и порнух И готовься к миру переделу. А не выполнишь, я завтра саранчу Наведу на край без волокиты - Сонм чиновников, сказать хочу, Сверхпрожорливых и плодовитых. Саранча собой покроет землю, как Ксению Собчак богач-любовник. Та напасть доест последний злак, Уцелевший от огня и молний, Дерева обгложет те, что не добил Град, чертополох дожрёт на поле, В дом ворвётся, как ОМОН дебил, Как судебный пристав, обездолит. С этой саранчой твой облюбует дом Столько пришлой и обычной швали, Сколько до потопа и потом Ни отцы, ни деды не видали. Бранденбургские ворота отвори, Запихни куда подальше гонор… И не вякает, а говорит За народ с тобою Иегова!" С саранчою обещался Моисей Показать царю, кто есть хозяин, Навести непрошенных гостей. От испуга варежку раззявил Люд египетский, рабы. Простую чернь Чернышевский защищал, Проханов… Рабства в ней в смуглявой по сей день Столько - хоть выцеживай в стаканы. Забродили мысли в том плохом вине, Зреет бунт, недалеко до смуты. Есть в стране евреи, или нет - По фигу, когда глазёнки мутны. Фараоновы к царю идут рабы, Говорят: "Доколе будешь мучить Ты холопов, наши драть чубы? Лучше спой своё "БэсамэМучо" * Иегове, отпусти его людей Отслужить молебен за границей. Если набожен столь иудей, Валит пусть, коль дома не сидится. Неужели, царь, не видишь ты, слепец, Что Египет гибнет безвозвратно? Вслед за маленьким большой песец Мы имеем по зверьку на брата". Моисею с Аароном посему Фараон сказал немногословно: "Да пошли вы к Богу своему…" Стали оговаривать условья. Кто пойдет, за кем? Серьёзнейший вопрос - Толчеи как избежать и давки? Был ещё вопрос весьма не прост - На три дня кого оставить в лавке? Моисей царю в запале так сказал: "Со старухами, со стариками, С сыновьями двинем на вокзал, Дочери и те пребудут с нами. Живность с глаз долой с собой мы уведём, Пусть она оставшихся не дразнит. В жертву мы барашка принесём И устроим Иегове праздник". Некрасноречивый с детства Моисей Был косноязычен по привычке. Царь вскипел от этих новостей, И опять не обошлось без стычки. Прозорлив был Фараон и говорил, Как Андропов в годы молодые: "Я б своих евреев отпустил, Если б не их помыслы худые. Ишь задумали чего - уйти с детьми, Отвалить с державы, отщепенцы… Отходить бы вас, друзья, плетьми, Поумнели бы невозвращенцы. Подложить вам не удастся мне свинью. Ваши дети будут здесь залогом, И в пустыню, как по авеню, Скатертью не ляжет вам дорога. Со двора послов царь выставляет прочь. Иегова за своих вступился, Местечковым был готов помочь, На аборигенов ополчился, План налётов обсуждал на все лады. Подготовленные диверсанты Поджигали у царя склады, Где хранились ядохимикаты. (Также НАТО, чтобы сербов проучить Оснащало сотни самолётов, Собирало толпы саранчи Для бомбардировок и налётов. Возражавшим Иегова запретил На него смотреть подобным тоном. Племенной Бог очень не взлюбил Примакова, кто свои заслоны Для налётов саранчи не преминул Возвести - Атлантику минуя, Самолёт обратно развернул, Штатам показал кишку прямую. Прыгать как за наши красные флажки, Мало бы волкам не показалось, Если бы из той прямой кишки Ельцина мурло не улыбалось.) Всем известно, саранча тупой народ. Если ею управлять умело, С неба на Египет упадёт, Всё дожрёт, что с града уцелело. День и ночь с полей Брюссельских ветер дул, С штаб-квартиры НАТО дул восточный, Саранчу нёс. (Здесь мудрец загнул, С направленьем ветра был неточен. Как сегодня Буш про всё с Ираком врёт, Жрец народ решил сбить с панталыки - Мол, с востока вся зараза прёт… Да, фальсификатор был великий. С запада совсем не реже шла беда, Крестоносцы латами гремели. А что круглая земля, тогда Представленья вовсе не имели.) На Египет опустилась саранча, Землю скрыла всю одномоментно, В кувшинах - зелёная моча, В блюдах - насекомых экскременты. Обглодала до последнего пенька, Что спаслось от града и пожара. С нею вместе малого зверька, Звать песец, в избытке набежало. Саранча траву всю съела, зеленя, Все плоды древесные побила. Возмущаться стали у плетня Египтяне, громче всех - Ампилов. С Иеговой обстоит наоборот Всё - что было белым, станет красным. Вынудил царь собственный народ Перед сионизмом пресмыкаться. С улиц прилетел кастрюль гремящих звон И ворвался в царские палаты... Спешно призывает Фараон Моисея с Аароном братом, Говорит: "Пред Иеговой согрешил, Мне простите грех мой. Перед Богом Помолитесь за меня в тиши, Дабы отвратил Он от порога Смерть мою в сопровождении толпы". (Мысль пришла одна, иных дурнее: Взять толпу особенно тупых - Сколько будет среди них евреев? Этим этносом я просто поражён. Не из самых несмышленых будет, А ведь вечно лезет на рожон, Все народы призывает к бунту. Новодворскую мы, как пример, возьмём. Если эту дочь, рабу свободы, Не задержат ночью или днём - То впустую пролетели годы. Горькие слова о правде бытия К небу вознесутся из темницы... За Ампилова спокоен я Этот сам до Бога докричится.) Не ответил Фараону Моисей, Вышел от царя и помолился, Дабы Сущий Бог вселенной всей На слова мои не рассердился. Избирателен ко всем Господь пока, Бунтарей же полюбил до гроба, Разве что, Ампилова - слегка, А вот Новодворскую - особо. По Писанию, поднялся ветродув, Саранчу всю сдул и бросил в море. Все ампиловцы пошли ко дну, Сам Ампилов утопился с горя. Не осталось ни одной по всей стране Саранчишки, жить бы да дивиться. Бог, как кардиолог, сказал - нет, Сердцу приказал ожесточиться Фараона. И опять не попадёт Паства Иеговы на молебен. Наказать царя за Свой народ Снял ремень Господь на чёрном небе. С пасынка Египта до колен штаны Приспускает Иегова-лекарь И тремя затменьями луны Лечит без микстуры и аптеки: "Руку к небу, Моисей, свою простри И Чубайсу выдай подзатыльник - На три дня и ночи, тоже три, Над страной пусть вырубит рубильник. Пусть опустится на всех густая тьма, Осязаемая словно студень. В том желе, наполнившим дома, В темноте помучаются люди. Нагреватели кто ставит в дом тайком, Создаёт пожарную угрозу, Греется ворованным теплом - Те ещё и в холоде помёрзнут". Руку к небу Моисей свою простёр, Свет погас и действо прекратилось, Занавес упал и на простор Тьма Египетская опустилась. Мышеловкою Чубайса западня Спрятала страну под медным тазом. С места не вставал народ три дня, Полз на ощупь, даже к унитазу. Тьма, темнее самых беспробудных снов, Проморозила страну до днища. А у богоизбранных сынов Израиля свет горел в жилищах. Полномочий Главэлектрик не сложил, С Иеговой действовал он в тему, Подтвердил всем, что народ их жив Не единой энергосистемой. На уступки Моисею царь пошёл На позиций двух согласованье И сказал сквозь зубы: "Хорошо, Всех детей я отпускаю с вами. С юных лет своих еврейские мальцы Обучаются пусть бить поклоны, Видя как в трясучке их отцы Иегове служат исступлённо. А в Египте мелкий лишь и крупный скот Ваш останется в знак возвращенья. За грехи, что совершил народ, Не скоту ж вымаливать прощенье". Не согласен оказался Моисей. Всё забрать с собой - таков обычай. Это только глупый Одиссей Бросил дом свой в поисках добычи. Моисей сказал: "Для принесенья жертв Иегове мы с собой открыто Скот выводим, чтоб в пустыне жечь, Не оставим дома ни копыта. Но доколе не придем туда мы все, Мы не знаем в жертву принести что". Так косноязычный Моисей Изъяснялся недипломатично. Оттого ли, что рубил слова с плеча Или звуки Моисей коверкал, Но взорвался Фараон, вскричал, Оскорбил напрасно человека, Словно умопомраченья на краю, Заорал: "Не медля, убирайся! Берегись, не зли меня - убью. Впредь передо мной не появляйся". Моисей тогда подумал: Сам дурак, На бомонд я клал в любой столице. А царю сказал: Пусть будет так. Не явлюсь я впредь пред ваше лице. * Целуй меня крепче   Глава 11. Окупить Исход. Забрать первенцев Вышел Моисей, в сердцах подкову Разогнул - Ну, Фараон, ну, мразь! Успокоил мужа Иегова - Обещал очередную казнь Навести на Египтян: "Их люди Не царя послушают - Меня. И чужими ты руками будешь Вынимать каштаны из огня". Благодать особую народу Своему перед чужими дал Иегова - для его Исхода Сколотить начальный капитал. Кто ж осудит бедного еврея? Благодать - что свара на кону, И того, кто будет поглупее, Допустимо просто обмануть. Самоокупить евреев бегство Здесь задумал племенной их Бог. То, какие допускал он средства, Думаю, таким же был и слог: "Царь вас депортирует отсюда, Сам вас будет в спину подгонять, Не просить начнёт: Останьтесь, люди! - А поможет вещи собирать. Вы же не в пример простому лоху, До конца используйте момент - К вам в стране относятся неплохо, И весьма велик авторитет Моисея. Точно вор в законе Если он на кон поставит зуб Доходяги из соседней зоны - Конвоиры челюсть принесут. И пока царь варежку раззявил, Докажите Мне, чтоб Я так жил, Что не зря небесный ваш Хозяин Вас авторитетом наделил. Моисей, речь обрати к народу, Установку выдай на добро, Чтобы каждый пред своим уходом Прихватил чужое серебро. Выпросил, взял в долг у тех, кто ближе В доме, через лестничную клеть, Этажами выше или ниже... Слёз на уговоры не жалеть! Обобрать всех Египтян по-свойски Иегова подаёт вам знак! С вами Моисей, ваш Кашпировский, Копперфильд, Мавроди и Чумак". (Позже скажут - то ж за униженья Избранный залез в чужой карман, Выманил с Египта сбереженья, Во спасенье, дескать, был обман. Притупить сознание возможно Благозвучием красивых слов, А к эксплуататорам безбожным Приговор особенно суров: Раскулачить мироеда, вкупе Расстрелять и поделить добро... А по мне так, подлость не искупит Никакое в мире серебро. Умный Соломон о том же скажет. Но жрецы устроят всем козу И в его Премудростях размажут По евреям крупную слезу.) Моисей весьма в земле Египта Был велик. Его авторитет Признавали мелкие бандиты И солидный криминалитет. Дверь, подобно всем авантюристам В Думу открывал он сапогом, Отжимались перед ним лоббисты - Росно со своими ОСАГО. Забивает стрелку Фараону Моисей (прикиньте, мужики - Люберакрышуют Аарона, Из Тамбовских куплены братки), Говорит: "Со мною Иегова, По понятиям его живём. Не согласен кто - на шею провод, Не электрик - расчленим живьём. Наш Господь появится в Египте, И тогда одна всех участь ждёт От скота, рабынь и до элиты - Первенцев к себе Он заберёт, Плод любви и первого влеченья Отберёт Бог у вчерашних дев, Каждому скоту без исключенья Отопрёт ворота Он в свой хлев. Вопль охватит всех. В великом всхлипе Захлебнутся люди и стада. Не орали так ещё в Египте И не будут больше никогда". (Здесь про грудничков скажу особо. Не был злей других бог племенной. В древности невежество и злоба Искупались жертвою любой. Святотатцев, ряженных и в масках, Цвет и запах крови не страшил, Жгли младенцев в сатанинской пляске И при том смеялись от души. Убивая первенцев жестоко, Иегова в людях страх вселял И язычникам посредством шока Ценности иные прививал, Преуспеет в чём совсем недурно, В заповедях скажет: Не убий! И поднимет общую культуру С жертвоприношений до любви). Так на этой стрелке распалился Моисей, так духом воспарил, Что их Бог тогда в него вселился И его устами говорил: "У сынов Моих не дрогнет веко. Тишина в домах у них царит. Ни на скот их, ни на человека Языком пёс не пошевелит, Не поддержит крик истошным лаем. Если Мои люди закричат, То от радости - их пеленают, А мальцы ножонками сучат. Иеговы кончилось терпенье. Мне не нужен тот, кто дряхл и стар. Я во имя веры укрепленья Первенцев, как лучший Богу дар, Умертвить имею намеренья..." (И ведь выполнит - без ВЧК Без сомнения и снисхожденья Отыграется на грудничках. Наберётся опыта в Египте Раб Зурабов и его рвачи - Если все дитяти перебиты, То к чему им детские врачи?) "Разведу народ Я с Фараоном, Проведу зачистку по стране, И придут рабы твои с поклоном Иегове, это значит Мне, Говоря лишь: Выйди поскорее Бог богов, а следом свой народ С глаз долой веди своих евреев, Забирай с собою весь их скот… После слов таких, конечно, выйду И в Египет больше не войду, Натерпелся Я от вас обиды". (...Что не выпрошу, то украду - Люд простой как жулик на вокзале Будет думать... Это впереди До народа донесут скрижали Заповедь от Бога: "Не кради!"). Вышел Моисей от Фараона С гневным, как у Ельцина, лицом... (Видела история Бурбонов До ниспроверженья и потом. Позже VIP-лицо причешет брови, Покидая временный престол... А чего? Ушёл почти без крови, Путина наследником возвёл, По закону жил, не по понятьям. Лишь момент удобный улучил, Он Аэрофлот родному зятю Как подарок свадебный вручил, Для Бурбонов то вполне резонно. Правда, с незапамятных тех пор Зрело мненье - отослать на зону Двор его, где что министр - то вор. Ельцин ради общества без классов, Ощущая с Западом родство, Отказался от партийной кассы И глаза закрыл на воровство. А взглянуть, как Ленин из Разлива, На Премьера при чужих деньгах - В очень недалёкой перспективе Скажут про него - народа враг. За сомнительные крайне дельца За границу съедет он от нас, Если добрый Президент, как Ельцин, Вовремя толпе его не сдаст. Не Фрадков здесь со своей кормушкой - Миша "Два процента" прототип, Рейтинг чей Борис Абрамыч душка Обещал повысить до пяти. Самовыдвиженца-претендента Знают все - с улыбкой до ушей Он дошёл бы вплоть до президента, Если бы не бдительный Хинштейн.) От судов в Поволжье вернём действо В кулуары власти Древних Фив, Фараон бодался там с еврейством, А народ страдал за их конфликт. Моисей руками Аарона Чудеса явил, тот дело знал, Когда весь Египет с Фараоном Саранчой и жабами пугал. По свободе стон невозвращенцев Придавил царь царственной стопой, Не пустил народ, имперским сердцем Вновь ожесточился... Ну, тупой.   Глава 12. Праздник Пасхи Аарону с Моисеем Иегова дал наказ: "Этот месяц всех главнее, Первым будет он у вас. Укрепит народ он в вере, Ускорение придаст. А язычников потери - Нам не горе, а балласт. В этом месяце линяем За граничную межу. Дабы вас не ущемляли, Сам за этим прослежу. Час отбытья от причала Передаст с небес гонец, В нём конец того начала, Где прервется, наконец, Цепь египетских страданий... Страж сведёт вас до земли, Где вы, пыль стряхнув с сандалий, Молочка б испить смогли. Разом по Моей указке В этот месяц - на коней… Праздник назовётся Пасхой, Станет он иных главней. Обществу всему скажите: В день десятый с дня сего Нужно есть, сколько съедите И не более того. Месяца сего декаду Завершите и к концу Отбракуйте вы из стада На семейство по агнцу. Агнец должен без порока Быть от коз или овец, Однолеткою по сроку, Обязательно малец. У кого мало семейство И агнца не съест оно - С кем трапезничать вам вместе Мне совсем не всё равно. Лишь соседа ближе прочих В дом свой надо пригласить. (Из крестьян или рабочих? - Мне хотелось бы спросить, Вдруг сосед запойный, хроник, Иль иной какой изъян?)… Вы на то глаза закройте - Лишь бы не из Египтян. Египтян учили в школе: Мерзость - за одним столом Есть с евреем… Так тем боле Смысла нет тащить их в дом". (Если Бог не заговорщик, А спасает свой народ - Иегове кстати очень Маркса классовый подход. Те, кого от прокламаций Идиосинкразитит, Наплевать хотят на классы И теорию элит. С Марксом, с Энгельсом, с их свитой Квиты мы, в конце концов. Что касается элиты - Плюнуть надо ей в лицо. Бог за этих не накажет, Надоел ему бомонд. Иегова не промажет, Оботрётся Фараон…) Мяса дать всем неимущим По числу соседских душ - Древний жрец евреев учит Мастерству разделки туш. Не мясник, а капельмейстер Дирижирует с крыльца: Сколько может съесть семейство Рассчитайте на агнца. Как разделывать овечку, Сообщает жрец-семит И серьёзнейшие вещи Он за Бога говорит: "Не придёт пока убивец С порученьем от Меня, Агнец пусть сидит в крапиве До четырнадцатого дня. Обречен он на закланье. Мой народ его убьёт, На торжественном собранье Иегове гимн споёт, То есть Мне, потом намажет Кровью весь дверной косяк, Чтоб на перекладе даже Было видно Божий знак. В ночь сию, огонь разведши, С пресным хлебом и с травой Горькою, мясцо испекши, С голенью и с головой, С ливером ягнёнка съешьте, Обязательно с огня... Будет есть кто недопекши - Пострадает от Меня. Несварением желудка Сыроеда накажу, Буду гнать его пять суток На соседскую межу, Чистым дабы оставаться, Срам оставить у межи… (Впрочем, стоит ли стараться? Всё равно не добежит.) Всех барашек и козляток Ешьте прямо у костра, Ничего не оставляйте Вы съестного до утра. Что останется, сожгите - Божьим не кормить собак. Ешьте так: приказа ждите, Ваши посохи в руках, Чтоб в любой момент сорваться И пуститься в дальний путь. Пояса на чреслах ваших Не забудьте затянуть. Подгоняет пусть вас повар - Всё к утру успеть доесть. Это Пасха Иеговы, Не едят иначе здесь. Я, как в ночь Варфоломея, Вдоль по Питерской пройдусь И кого найти сумею Из младенцев - оттянусь: Поражу в земле Египта Грудничков всех деревень, Отыграюсь на элите, Что науськивает чернь. От убийственной машины Их молитвы не спасут. Над богами, Мне чужими, Учиню свой самосуд, Дабы знали - Иегова Грудничков заклятый враг". (Галахической основы Вижу здесь зловещий знак Ксенофобии убогой... И позвольте мне спросить: От лица какого бога Учит жрец младенцев бить?) "...Лишь в домах, в которых встречу Агнцев кровь и груду блюд, Малышей не изувечу - Вижу, Пасху здесь блюдут. Переклад дверной кровяный Отведёт от вас беду. Вам не сделаю изъяну, Мимо тех домов пройду. Не увидят ваши очи Язв губительных Моих, Уготовленных для прочих Египтянок молодых. Поражу народ Египта. (Пока первых бью ребят, Вы спокойно мясо жрите - Я добавлю от себя.) День сей светлый всяко-разно Отмечайте люди впредь, Обретите в жизни праздник, В коем можно лицезреть Бога и смягчиться сердцем, Памятуя Божий знак, На худой конец наесться, Расскажу подробно как. Семь дней ешьте хлеб лишь пресный, Всё квасное из диет Уберите - с кислым тестом Вы не съедите в момент. Тесто кто месил украдкой, Только выйдет из дверей, Будет думать о той кадке, Как о родине своей. Накажу того сурово, Не заколет кто агнца. Или Я не Иегова?" - Мы узнали от жреца - "Не уйдёт кто, как все люди, Даже если слишком пьян, Истреблён мгновенно будет Из среды Израильтян". (Не убьётся, как в Париже Гугенот в глуши времён, Здесь, по смыслу, в касту ниже Будет он переведён. Плоть назад не прирастётся, Чтоб в язычники скорей. Будет он, как мне сдаётся, Забракованный еврей.) "В первый день у вас собранье. На папирусе затем Надо вывесить заранье Разблюдовку важных тем. В седьмый день опять собранье (Я поправлю, в день седьмой. Слышать хуже наказанья, Как язык ломают мой.) В эти дни заслуги должно Иеговы вспоминать, А из прочего возможно Только пищу принимать. Очень строго соблюдайте Вы священный ритуал, Кислое не потребляйте, Чтите символы, что дал Иегова, соблюдайте, Люди, день опресноков. В этот день священной даты Из Египта был таков Мой народ. Едва Я вывел Из страны евреев прочь, От тоски все псы завыли В эту памятную ночь". Да какие там собачки - Всем от горя выть пришлось... (Здесь, товарищи, без драчки Как всегда не обошлось. Неслучайно голосили - Чем не классовый подход, Если люди выносили Деток ножками вперёд? В трауре Египет стонет, А евреи хлеб едят... Не могу я здесь не вспомнить Пролетарского вождя И его приказов зверских: Для начала тысяч пять Взять попов из духовенства И, не медля, расстрелять! Действием своим суровым Приближали светлый миг Что Ильич, что Иегова - Много общего у них. И про Бога и про Пасху Чтобы знала детвора, Под партийную подсказку Текст тогда писал Ездра.) "Вы же зла не поминайте, Иегова, добрый Я. День кровавый соблюдайте Как седьмое ноября, Ибо вам дала свободу Моя крепкая рука". (Берия, Ежов, Ягода И Дзержинский - на века След в истории забили, Наследили со всех ног. Разные мотивы были, А у всех один итог. Счастья призрачного ради Убивают вновь и вновь. Кровь агнца на перекладе Умножает в мире кровь. Дело, может быть, в опоре? В мирозданье сваи Бог Прочно вбил и без террора Обойтись никак не мог, Чтоб достичь великой цели, А других у Бога нет… Как писал Макиавелли, Укрепил авторитет. "Наблюдайте в роды ваши День Исхода, в этот день Без дрожжей держите квашни. В протяженье трёх недель Пресные хлеба лишь ешьте..." В том, что с вечера съедим - Пришлец ты иль житель здешний - Здесь запрет для всех един Без этнических градаций. Суть "нельзя" (табу почти) Для людей различных наций Невозможно различить. А вот что без лотереи Можно взять - то древний жрец Всем, кто вышел не евреем, Обрубил пером конец. Племенной Господь всех прочих Ущемил весьма в правах, Чем был очень озабочен Отче наш на небесах, Кто любил гипербореев. Сущему сказал: Уймись!.. Жрец тогда всем неевреям Предложил свой компромисс - Если кто не вышел рожей, В смысле, не от мамы той, Выправить изъян несложно, Есть на то обряд святой... Неевреям, чукчам даже К Абрамовичу всем в дом Как войти, потом расскажем, Мы сегодня - о другом. Кислое кто хоть понюхал, В смысле съел, того душа Из Израилева круга - Как пришла, так и ушла. В небесах душа зависла, Только где её предел? Это, видимо, зависит От того, кто сколько съел. Кислое не виновато. Тех не жалует Ездра, Кто с лицом одутловатым Позабыл, с кем пил вчера. Для него Ивана хуже Лев, не помнящий родства. Для таких пасхальный ужин - Погонялка для осла. Для такого, извините, Нету разницы большой - Будет титульный он житель Или пришлец, то есть гой… Моисей созвал старейшин, Как сумел, так передал, Что ему во тьме кромешной Голос свыше нашептал. Грамотей он был не очень, Пятый пунктик подкачал - Институтов не закончил, Даже и не начинал. С детства был косноязычен Моисей от вещих снов, Но имел он голос зычный, Что главней порядка слов. У старейшин волос дыбом Поднимался - что несёт… Отжимается Шандыбин, Черномырдин отдохнёт. Повторю слова дословно, Что сильней иных поэм. Да простит мне Иегова, Что квасного я поел. "Отбракуйте агнцев лучших По всем вашим племенам, Мастерством разделки тушек Обеспечьте Пасху нам. Взяв пучок иссопа, люди, Обмочите в кровь сполна, Быть которая в сосуде К тому времени должна. Переклад помажьте двери Кровью, оба косяка Разрисуйте в полной мере, Видно чтоб издалека Было. Жатву снять с Египта Жнец прибудет, сельдерей С кровью на дверях увидев, Прочь уйдёт от тех дверей. Волей Господа губитель Не войдёт в дом, где еврей Запивает мясо сбитнем, Что прислал гиперборей. Избежите пораженья Вы конкретно (не в правах, Что как брага при броженье Пузырятся в головах). Кто из наших не чучмеки И со скальпелем знаком Пасху, что дана навеки, Исполняет как закон. Видя, как овцу задравши Их отец пустился в пляс, Дети спросят у папаши: Что за празднество у нас? То пасхальная, скажите, Жертва. Наш Господь к нам добр, Наших первенцев в Египте Прочь не вымел, точно сор. Очищенья тризну справил, Египтян всех поразил, А дома наши избавил От убивцев образин". Пал народ, спина подковой, Поклонился. В эти дни, Как велел им Иегова, Так и сделали они. (Где же Павлик был Морозов, Что не смог бы промолчать, Про нависшую угрозу Куда надо настучать?) Первенцев в земле Египта Иегова поразил (За подобное б бандиту Срок пожизненный грозил), Первородное забацал, Где двойняшки - сразу двух. А с убийцей разобраться Фараону недосуг. Вопль стоял в стране истошный На проделки Иегов. Наблюдать мне было тошно Сотни маленьких гробов, Ибо не было в Египте Дома, чтоб без мертвеца. А семиты пляшут типа Ламца-дрица, гоп-цаца. Моисей глядит сурово, Аарон с ним рядом, брат, А над ними Иегова - Чем вам не триумвират? Царь сидит на валидоле - Все рабы, Египет весь Умоляют тройку с воплем Прекратить над ними месть: "Без Шенгенских виз, не медля, Прочь катитесь с наших глаз, Совершите, как хотели, Что там принято у вас, И с собою заберите Ваших тёлок и бычков, Избиенье прекратите Беззащитных грудничков. Иегове вы служенье Совершайте, хрен бы с ним. Мы на вас за преступленье В Интерпол не подадим. Скот возьмите мелкий, крупный, Как велит вам ваш упырь, Мы ж походим без тулупов, Слава Богу, не Сибирь. Опиумом для народа Охмуряйте вы подруг, Хоть исходом, хоть приходом Заполняйте их досуг, Кайф ловите вместе с ними Богомольцы и торчки. Вашу блажь мы не отнимем И ментам не настучим". Египтяне хай подняли - От евреев все помрём! - И семитов принуждали Погрузиться на паром. Как философов с России Гнали прочь большевики, Так и этих не спросили - В ход пустили кулаки, Трамбовали как скотину, Не поймёшь, где чья спина... Захлестнула Палестину Эмиграции волна... Иегова в эйфории Подавал к отправке знак, Лично сам в Александрии Зажигал в ночи маяк. Уносил народ семитский Своё тесто, дабы с ним В путь отправиться неблизкий Со словами "там съедим". И пока не скисло тесто, В узел связаны квашни, И на плечи - в своё место По наитию пошли… Всех без компаса поспешно Моисей в путь снарядил, Тем путём небезуспешно Сорок лет потом водил. Благодать в очах Египта Для своих Израильтян Бог припас - в ответ бандиты Обобрали Египтян. Дружно тронулись с надеждой, Понесли своё добро - Тесто связано в одежды, По карманам серебро, Своего дурачить плохо, А соседа - так ничуть. Если кто родился лохом, Как его не обмануть? Взять взаймы на миллионы, Мол, подайте на сирот, По заданью Аарона Финансировать Исход. А когда народ доверчив, Не обманет кто ленив, Если завтра он навечно Отбывает в Тель-Авив, Напоследок хлопнув дверью Так, чтоб вышибло карниз... А виной всему, поверьте, Царский антисемитизм. За столом с евреем мерзость Восседать - ну, не урод? Благородный жулик Невзлин Отомстил за свой народ. Про него я слышал шёпот, Слухом полнится земля: Иегове слал он оптом Грудничков за шекеля. Когда жрец простой, как правда, Книгу Книг в тиши верстал, Кто-то тайно, сепаратно Пару строк в неё вписал. Иегова текст одобрил - Меньше будет простаков… (Не иначе, дух Мавроди Пролетел и был таков... Поддался народ на просьбы. Кто тут может устоять - Получить назад под осень Больше, раз примерно в пять. Это есть в любом народе, Перемен же нет совсем. Гробовые для Мавроди Тащат люди в МММ. Значит, не в одном Египте Получают по шарам… А про совесть вы спросите Тех, кто в Думу выбирал Как защитника-героя И Мавроди, и жену - Пусть воруют больше втрое, Я же кровные верну... Где народа миллионы? На вопрос от простаков Жулик в фонде Пенсионном Будет щуриться, как кот. От лоббистов-аферистов Страховая не спасёт… С денег автомобилистов Как их всех не разнесёт?) Сыновья Израилёвы По команде без понтов Прочь ушли из Могилёва И окрестных городов, Что разбросаны в Египте Близ Гесема, нильских вод. Всех евреев в этой свите Было тысяч под шестьсот Лишь мужчин. Без экипажей, Пишет древний Иудей, Вместе с ними вышло также Рода разного людей Легион. Но кто такие? Кто примкнул к ним под шумок? Уголовники лихие, Диссидентов ли кружок? Когда люди уходили, Чтобы старые грехи Спрятать - МВД громили, Дорвались, архив сожгли. Без любых материальных Обошлись они следов - Ни того, как вербовали, Ни расписок, ни долгов. Распахнув Египта двери, Не оставили бедлам... Кто, скажите мне, поверит, Что евреи были там? Кроме Библии духовной, Что Исход не миф, не бред, Подтверждения иного До сих пор в науке нет. Шли еврейские изгои, Шли неведомо куда. Стадо двигалось большое С ними, а верней, стада. Всех их во главе процессий На Сокхоф Господь вёл сам. Шли они из Раамсеса Поражаться чудесам, Что Всевышнему в угоду Им предъявит Моисей, Кто явления природы Изучил до мелочей. С теста, что ещё не скисло, Пресный хлеб они пекли. Чернь гнала их коромыслом, Приготовить не смогли Себе пищи на дорожку. Рацион весьма был прост - Жили на одной картошке, Как велел Великий пост. Лет четыреста плюс тридцать, Что в Египте провели - Исторический был минус Для Египетской Земли. Запущения прогорклый Вкус наметился во рту. Как от вырванного корня Ощутила пустоту Та земля, но дурой круглой Чернь Египта не была, Для приличия всплакнула По сынам и спать легла. Снилось ей - Поспи, покуда Шум не стихнет у дверей, Пока новую приблуду Не навеет суховей… Из Египта к жизни новой Лихо, шапки набекрень, Ополченцев Иеговы Моисей увёл день в день. Войском он своим не слабо, Видно, мог руководить - Шестьсот тысяч разом сабель В Палестину отрядить. Шли бескрайней вереницей Домочадцы, детвора… Набралось, считать по лицам, Миллиона полтора. Моисею было бденье В эту ночь, совсем не спал. Иеговы наставленья На подкорку записал. Национализм Египта Приспособил под своих. Чему, сами посудите, Иегова учит их - Не тому, как по обряду Стяги вешать на столбы, А тому, чтоб с ними рядом Египтянину не быть. Рознь великую посеял, Дав евреям больше прав, Так сказал Он Моисею С Аароном: "Вот устав Моей Пасхи. Он нетленен. Принимайте Божью весть: Никакой иноплеменник Пасху ту не должен есть. Совершая Богу Пасху, Помнить: вилка - не кастет, Мясо нужно есть с опаской, Чтобы не дробить костей. Ни друзьям и ни знакомым, Ни открыто, ни как вор Пищу не носить из дома, Как не носят с дома сор. Не в пример другим питаться Будет избранный народ. Всем натурализоваться Обрезание даёт. Даже к инопланетянам Наш закон благоволит, Если кончики предъявят И покажут, где болит. Всякий прочий отдыхает, Вам завидует сто крат, Необрезанный скучает, Лишь вдыхает аромат. А раба себе купивши За гроши из дальних мест, Ты обрежь. Без плоти лишней Тоже Пасху может есть По обряду облегчённый Неэтнический семит". (Что касается девчонок, Им Господь благоволит. Все они одной породы, Их кромсать не суждено, Ведь у них самой природой Всё обрезано давно. К ним под юбки не глядели - Кто с тобой там Пасху ест. Брали в жёны их евреи Из любых доступных мест, Но потом остепенились, Говорили: Мови тон - Не на наших кто женились, Осквернили генофонд.) "Поселенец и наёмник Есть на Пасху не должны. В этом у еврея в доме Меж собой они равны. А иной захочет пришлец Пасху праздновать - так что ж, Нам еврей не будет лишним, И его пустить под нож Ритуальный, но всем скопом Всем семейством в этот раз. Как евреем стать, свой опыт Пусть потомству передаст, Будет тот природный житель Воздавать евреям честь И войдёт в Мою обитель На шашлык, барашка есть. Прочь отставить возраженья, Прекратить базар-вокзал, Попрошу без рассуждений Выполнять, что Я сказал! Лично Я сорву погоны Осквернившему уста. Лучше броситься с балкона, Чем не выполнить устав". В день сей вывел Иегова Из Египта свой народ, Наказал ему сурово. До сих пор народ живёт Верой строго по канонам… Кто ж иным путём идёт И не прыгает с балкона - Не иначе, идиот.   Глава 13.Мною Бог играет в свой бильярд Из всех мальчиков, кричащих, голых, Появившихся на белый свет, Первых примечает Иегова, Ко всем прочим интереса нет. Если ты второй иль даже третий - Вроде как Господь тебе не рад. Здесь призыв идёт с приоритетом. Это вам не райвоенкомат. Говорил Бог Моисею строго: "Разверзающего ложесна Грудничка, пока без синагоги, Освяти, дай знать на небеса Ты о прибавлении приватном У сынов Израиля, в реестр Занеси его рожденья дату, Из каких он появился мест, В смысле, где родился тот мальчишка. Всё, о чём здесь излагаю вам, Понимать буквально - это слишком, А за мерзости Я аз воздам! Малыша, лежащего на ложе, От людей и прочего скота Не зарегистрировать не можно, Это вам не ложка мимо рта. Дабы подвиг Мой не забывали И Меня, кто счастье вам куёт, Знайте - первенцы на сеновале И в роддоме - это всё Моё! Ибо каждый, кто хоть в чём-то первый - Жизни раздвигает горизонт". (Мне же выскочки лишь портят нервы. С ними мне якшаться не резон. Нелогичен. Индивидуальность Птицей мечется в моей душе. Милая моя патриархальность На исчезновенья рубеже. Строгого прогресса блудным сыном Не ремень я чувствую, а дрын, И в числе иных с Земли посыльных, Устремляюсь в бездны чёрных дыр. В этом вечном косм-соревнованье Микрокосм я, шар и этим рад. На сукне зелёном мирозданья Мною Бог играет в свой бильярд. Даже в дыры Чёрные ныряя, Точно знаю я, со мною Бог, И себя послушно примеряю Под Его божественный пинок. Цель Его конечную не знаю, Понимаю правила с трудом, Или в мягкой лузе пребываю, Или с кем-то сталкиваюсь лбом. В драке той не чувствую я боли, В лузу загоняю чужака. Чтоб убрать кого-то с поля боя, Надо бить, и бить наверняка. Мне Господь дарует миг удачи, А когда другие мужики Бьют меня ногами - это значит, Что не слушал я Его руки..) Моисей сказал тогда народу: "Братья, сёстры, помните тот день, Высекал когда для нас свободу Иегова, наш Господь-кремень. Крепкою рукою, твёрдой дланью Вывел нас из рабства за рубеж. Вопреки огромному желанью Кислого, народ, в сей день не ешь, Соблюдай законы непреложно, Дабы Бога нам не прогневить..." (Мину кислую на постной роже Неприлично в этот день кривить По мальцам невинно перебитым. Веселись народ, дуди в тромбон... Ироду с его кровавой свитой Повторить тот подвиг не слабо. В год, когда звездой с небес скатившись, Наш Спаситель в этот мир войдёт, Иудеи царь, вконец взбесившись, Тоже всех младенцев перебьёт. Только зря сатрап тогда трудился, На мальцах свою срывая злость, Ирод своей цели не добился, А вот Иегове удалось.) Моисей с упорством эпигона, Иеговы правая рука, Для народа суть Его закона Излагал, что писан на века: "Выходите в месяце колосьев, В месяце Авиве (иль в Нисан?) Вас Господь всех поведёт не в гости, А в обетованный Ханаан, В землю Хананеев и Хетеев, Аморреев и других на ев По созвучию почти евреев. Землю их отдаст под дом, под хлев, Казино, где свет и фикус в кадке, Край, где мёд течёт и молоко, Где до неба от житухи сладкой Как до катафалка далеко. Совершай в том месяце служенье, Пресный хлеб, народ мой, ешь семь дней, Тем изжоги избежишь и жженья В области желудка и грудей. В память, как порвал народ оковы, Десять раз молитву прочитай. Дескать, вот каков он Иегова, Помни Его сын и почитай. В свыше обозначенное время Исполняй обряд из года в год, Дабы не воспринимать как бремя Перечень дарованных свобод. И когда введет вас Иегова В землю Ханаана, в чём отцам Клялся Он, исполнит своё слово - Иегове каждого мальца Представляй, народ, из первородных, Мужеского пола посвящай. (Это как? Священником в угоду Отдавай иль просто умервщляй?) Ежели ослице разродиться Первородным подойдёт пора, Агнцем здесь возможно откупиться, Хоть осёл дороже, чем баран. А не выкупишь - достаток малый Или мор побил твоих овец - Первородного убей булавой, А зарежешь - просто молодец. Человеческих младенцев тоже Первенцев у Бога выкупай. (А пропился, выкупить не можешь - Навсегда в левиты отдавай? Исподволь нас Иегова учит Деньги уважать, ценить, любить. Всем гулякам праздным, неимущим Нищих запретил Господь плодить.) Если спросит сын: Что это значит? Так скажи - Нас Иегова всех Крепкою рукою спас, тем паче, Фараон ввергал народ во грех И препятствовал богослуженье На земле свободной совершить. Иегову этим в искушенье Ввёл - всех первородных перебить. Запрещают трогать поросёнка Для сожжения Талмуд, Коран. За ослёнка или верблюжонка На костёр отправится баран. Только если первенец родится, В ход пускайте вы своё дубьё. Дураку не дайте подрядиться, Он вам всю скотину перебьёт". Чтоб освободить своих евреев, Моисей с согласья высших сил Всю систему здравоохраненья Без вакцин в Египте развалил. С мором Фараон устал бороться. Нерешённым был простой вопрос - Дали бы мамашам уколоться, Да шприцы Зурабов не завёс. Над страной, в невежестве дремучей, Грянул гром - в момент Египет пуст…. (Вот и к нам теперь на тот же случай Иегова свой завозит дуст Саранчу травить с травою вместе, Чудесами вылечить невежд. Те же предрекаются нам вести, Да и персоналии всё те ж.) Фараон не смог сдержать семитов, Очень падкий на добро народ Обобрал доверчивый Египет, С Моисеем двинулся в поход. Краткою дорогой Филистимской Воинство своё не вывел Бог. Посчитал её излишне близкой, Шестьсот тысяч разместить не смог. Войско не обучено, и строем Не приучены маршировать Резервисты, на одних героях Палестины не завоевать. В регионе том извечно войны, Террористы-смертники кругом, Необстрелянный народ, зелёный, Цветом он изменится потом. Чтоб народ не разочаровался, Не раскаялся при виде войн И опять в Египет не подался - Бог Свой заставляет легион На обход идти через пустыню. К морю Чермному они спешат, Где живут извозом бедуины, А в казну не платят ни гроша. Строем шли, ведь шли они не в гости. Кто ж без боя сдаст мёд с молоком В дорогом краю? В обозе кости От Иосифа лежат рядком. Триста лет тому назад народу Так тогда Иосиф наказал - Вывести свой прах в момент Исхода, О котором сам ещё не знал, Положить себя велел при склепе, Для других закрытом на засов. Та пещера уже пять столетий Была собственность святых отцов. Двинулись семиты из Сокхофа, Станом встали, где пустыни край, Вёрст с три сотни отмахали чохом И разбили каравай-сарай. Облачным столпом им объявлялся Иегова, шёл неутомим. Ночью столп на огненный менялся (Чем фанатов мы не удивим). Дабы днём и ночью было можно Им идти, светил и возглавлял Иегова в обстановке сложной Шествие учёных и менял.   Глава 14. Это же умов утечка, за такое морду бьют! Нервным был и возбудимым Иегова. За народ Свой обиженный любимый Кого хочешь Он дубиной Пополам перешибёт. Разом снять сомненья дабы Кто всех круче на Земле - Сильного в мгновенье слабой Снежной сделает Он бабой, Обтекающей в тепле. От убийства до кастраций Племенной Бог преуспел. От его возмездья акций Море сделается красным От утопленников тел. Спорить с Богом, что природу Вызывать на смертный бой, Где не избежать урону - Говорили Фараону. Не послушал… Ну, тупой! Мироздания законы Создавал Творец для нас Образованных, смышлёных… А тупые Фараоны Не ходили в первый класс. Иегова Фараона Сердце вновь ожесточил. Бог решил во время оно Показать юнцам зелёным, Кто на свете старожил. Бог решил обречь на глупость Недалёкого царя - Утопить коней и упряжь, А своих без мокроступов Провести через моря. Приказал Глас Моисею: "Ну-ка быстро от виска Палец убери живее, Отправляйся ты к евреям И поставь свои войска Станом пред Ваал-Цефоном Моря и Мигдола меж. Для невежи Фараона Воды видятся препоной Для ухода за рубеж. Про Израильтян царь скажет: Заблудились, мол, они, Им пустыня хуже стражи, За побег мы их накажем, Круче чем в иные дни. Разом пред Пигахирофом Разобьём все их войска, Налетим на них галопом И устроим им Голгофу У прибрежного песка. Царь погонится за вами, Но расступятся моря. Так узнают Египтяне И все прочие миряне: Иегова - это Я". Царь в расслабленности жуткой, На перинах возлежал, Зачитался Камасутрой, А ему несут под утро - Сын Израйльевич сбежал. А за ним сбежит Иваныч - Мысль пронзила… Ну, фашист - Над народом-партизаном Всё, что вычитал он за ночь, Воплотить решил царь в жизнь. "Как могли? Кто снял уздечку, Выпустил гулять без пут? Чьё ружьё дало осечку? Это же умов утечка, За такое морду бьют!" След младенческих фрустраций На подкорке у царей… Опасение кастраций У законченного наци Разумения сильней. Снять агрессию приватно, Запихнуть либидный бред В подсознание обратно - Не случилось психиатра, Каким был великий Фрейд. Впряг коней царь в колесницы, Всех рабов с собою взял, Чтоб догнать, вернуть в темницу Тех, кто вздумал за границу Увести свой капитал. "В лагеря, на пирамиды, Каторжан пополнить строй, Пусть помучаются гниды…" - Так в мозгах для геноцида Подходящий зрел настрой. Кого первого на вилы? - Предвкушает Фараон: Невзлин, Лебедев, Вербило? В общем, аж в глазах рябило От египетских имён. Царь шестьсот взял самых лучших Колесниц, как на парад, Всех начальников могучих И отправился всей кучей Гнать заблудшего назад. А не маловато будет? У евреев ведь шестьсот Тысяч под ружьём? Те люди Защитят свободу грудью, Раз задумали Исход. Царь со всей своею свитой Совершить решил разбой. Но не знали те бандиты, Что несчастные семиты Под высокой шли рукой. Их настигла Фараона Конница, оплот царя, В месте пред Ваал-Цефоном, Где о скалы бьются волны В середине сентября. Утомлённые походом Спор вели из мелочей - Как преодолеть невзгоды? И стояли непогоды Настроения мрачней. Фараон всё ближе, ближе. Очи возвели сыны К небу, зная, что не выжить. У сынов заныли грыжи От предчувствия ханы. Египтяне землю роют, Продвигаются вперёд. Как последнего героя, Не обманет пах, что ноет, Геморрой не подведёт. К Иегове возопили, Чем расстроили Отца, Слово Господа забыли - Как рабами они были, Так и будут до конца. Моисею говорили: "Нас в пустыню, как ослов, Ты привёл за сотни милей, Раз в Египте не убили, Здесь добьют, в конце концов. Разве нет гробов в Египте, Что привел нас умирать Ты в пустыню?" Извините, Дальше было на иврите, Впрочем, смысл легко понять, Что несчастные вопили: "Вздумал ты дразнить собак. Что тебе мы говорили? Египтяне ещё в силе…" Одним словом, сам дурак. "Вывел нас зачем из дому? Мы согласны на судьбу - В глину кал месить с соломой. Лучше в рабстве быть живому, Чем свободным, но в гробу". Моисей сказал: "Не бойтесь, Прекратите наезжать, Не садитесь на колёса, К небу вы не вознесётесь, Не остаетесь лежать, Ломкой мучаясь в пустыне. В миг единый Египтян, Кого видите вы ныне, След на дне морском простынет. Иегова, не шутя, На гонителей восстанет, Перебьёт по одному, Каждому на шею камень, В Чермном море-океане Всех утопит, как Му-Му. Вам не надо унижаться До судьбины палача, Копьями вооружаться. Будет Бог за вас сражаться, Вам же лучше помолчать". Врёт, короче, не краснеет, Точно не в своём уме - Думают на Моисея... Вдруг из вод морских бассейна: "Что взываешь ты ко Мне? - Точно голос Посейдона Раздаётся средь сетей Из ближайшего затона - Быстро наводи понтоны И за дело, Моисей. Подними свой посох, руку На просторы вод простри. Ветер Мой тебе порукой, Море как большую щуку Рассеки по счёту три. Всем Израиля сыночкам Прикажи гнилой Сиваш Перейти. За мной, и точка. Кто замешкался - по почкам И в блокнот на карандаш. Пешим, конным, колесницам С Фараоном впереди Суждено хлебнуть водицы. Лошади, при них возницы Не амфибии, поди. Сколько ни стегайте плетью, Не полезет в воду конь. Царь влетит с разбега в сети И погибнет на рассвете Где болото, жижа, вонь. Я имперскую заразу Изведу и накажу, Заманю всех в сектор Газа И накрою медным тазом - Свою славу покажу. Фараона с сердцем жёстким От фрустраций, Камасутр (Что узнал ещё подростком Наш Володя Маяковский) Я отдам под Высший Суд. Впредь уж не комбат-батяня Будет царь, а с ветки тля, Утонувшая в стакане… И узнают Египтяне, Иегова - это Я!" Ангел Божий, что по-свойски Впереди привык шагать, Делает маневр геройский - Возникает сзади войска Арьергарды прикрывать. Столп из облака пред ними Повторяет тот маневр - От земли до неба сини Меж двух войск посередине Встал, как милиционер Лечит палкой постоянно. Помогло, базар затих. Освещает столп поляну - Мрак кромешный Египтянам, Столб фонарный для других. Глаз коли для Фараона, А своим готов помочь Ангел навести понтоны... Рядом шли их эскадроны И не сблизились всю ночь Египтяне и евреи, Конвоиры, беглецы... (А совсем в другое время, Кажется, при Птолемее Мирно жили их отцы.) Моисей свой жезл на море Тут простёр. Пошли ветра Двух фронтов, друг с другом споря, И накрыла акваторий Атмосферная дыра. Воды моря осушились, Расступились, аки шлюз... Когда в шлюз тот заходили, Вход семиты оплатили, Сколько дали - не берусь Здесь сказать, но дали славно. Египтяне ж той порой Клювом щёлкали раззявы, Всё хотели на халяву... Фараон их, ну тупой… Пеших, конных, колесницы Царь загнал в Сиваш гнилой, С Посейдоном, как с девицей, Не сумел договориться, Поплатился головой. Торговались за две Кати, До прилива не сошлись… Волны спереди и сзади, В довершенье вод некстати Ураганы пронеслись. То, понятно, Иегова Дал ещё кому-то сверх, У него с природой сговор. Стан Египетский погромом В замешательство Он вверг. Тут ещё беде случится Привелось. Под гул и вой Кто-то там подсуетился, И разул все колесницы Неизвестный нам герой. Паника в Египта стане. Тянет собственность на дно. Кто ж бросать машину станет? Колесницы Египтяне За собой влекли с трудом. В эту утреннюю стражу Наказал Бог Египтян Так, что те сказали даже: "Бросим наши экипажи, Избежим Израильтян, Потому что Иегова Сам сражается за них. У него с природой сговор, Мы ж народ не образован, Фараон наш из тупых". Как бы так, не тут то было! Бесполезно голосить. На египетское быдло Вознесенную дубину Бог не мог не опустить. Голос свыше Моисею Шлюз открыть даёт указ. (Всех топи - спасай Рассею… Ксенофобию так сеют Неприметно среди нас). И бежали Египтяне, Обезумивши в беде, Как потом островитяне И туристы в Таиланде Гибли по большой воде. Разделяю с ними горе. Зря мне пальчиком грозит Иегова. Я ж не спорю. Для таких как я, Он в море Пол-Египта погрузил. Отдавать приказ преступный - Недомыслие и блажь. Выносило море трупы Всех наказанных за глупость Вброд форсировать Сиваш. Так избавил Иегова В день тот памятный сынов Израиля от погони И рукой своей суровой Защитил от всех врагов Свой народ, во тьме кромешной Чья вела сынов звезда? Как до суши шли не емши С мыслями, камогрядеши - Мы узнает от Христа. Воды были им стеною, А закончили маршрут - Небо светит голубое, Мертвецы в волнах прибоя Перед ними предстают. Ужасом народ был скован. Вверил он судьбу свою Моисею к жизни новой, Убоялся Иеговы… Я и сам его боюсь За его с природой сговор, Подчинившего моря. О всесильном и суровом Пел народ о Иегове, В середине сентября.   Глава 15.Гимн Иегове. Самогон очищай углём И взяла Мариам пророчица, Аарона сестра, тимпан, Иеговы Его Высочеству Гимн воспела, за Иордан Призвала за собою следовать, Иегове ту песню петь - В соответствии с тем, что сделал он, И что сделает ещё впредь. Вслед за ней населенье женское Ликовало и всей толпой Пело песнь про дела еврейские И какой Фараон тупой. *** "Пою Иегове, Он так высоко превознёсся, С конями всех всадников Он в вод пучину поверг. В Египет народ наш уже никогда не вернётся. В жестокой борьбе одержал Он над прочими верх. Пою свою песнь Иегове, ведь Он мой Спаситель, Отцов моих Бог, вековой ствол в кедровом лесу. Кто выше Его? - Побеждённых об этом спросите. Что имя ему? Иегова все произнесут. Нахмурил лишь бровь Он, и войско врага смыло в море. Царёвы начальники все, что за нами пришли, В глубинах теперь кто главнее с медузами спорят, В доспехах они как тевтоны под воду ушли. Десница Твоя, Иегова, прославилась силой, Твоим превосходством она поразила врага. Восставших на нас подцепил Иегова на вилы, Величьем Своим низложил и пожёг, как стога. Свой выдохнул гнев Он, и тут же восхолмились воды, Всей солью морскою над миром нависли горой. Пучины тех вод огустели пустою породой, Где всех схоронил Иегова, маркшейдер-герой. Бахвалился враг: погонюсь и настигну добычу, Свой меч обнажу, положу я народу конец. Ты ж духом дыхнул, свою крепкую шею набычил, И в воду враги погрузились как медь и свинец. Так кто, Иегова, Ты между земными богами? Чем свят и велик Ты и чем досточтимо хвалим? Творец ли чудес, как иной Копперфильд между нами, Иль цели своей достигаешь Ты чем-то иным? Простёр Ты десницу Твою и всё сделал отменно И руки умыл, смыв в пучину людей и коней. Ведёшь Ты народ Свой к любви и от бед к избавленью Силком провождаешь в жилище святыни Твоей. Народы трепещут - сЭдома и до Палестины Всех ужас объял. У князей Моавитских, вождей Сплошь тахикардия, кровь в венах от трепета стынет. Жильцы Ханаана не знали унынья сильней. От мышцы величья Твоей все застыли как камень, Идёт им навстречу Тобою спасённый народ Селиться на землю наследия, на Иордане. Шолом там Алейхем Его богоизбранных ждёт. Всё создали руки Твои, наш Господь Иегова. Да будешь Ты царствовать ныне и присно, вовек, Царя ты низверг ради нас, Фараона тупого, Войска разгромил Ты его как последних калек". *** Вот такую воспели песенку Все евреи, простите, Гимн Иегове и с Ним по лесенке В мир сошли кулаком тугим. Прочь от моря ушли с отарами, Где всплывали то конь, то жмур , Зону бросили санитарную И вступили в пустыню Сур. Продвигались три дня пустынею И нигде не нашли воды, Только с горечью им полынною Попадались в песках пруды. Нарекли это место Меррою (Горечь, если переводить), Недовольство пошло чрезмерное, Все кричали: что будем пить? (Лишь в краю, где журчит невежество Посильней, чем иной ручей, Из всех вод родниковой свежести Выбирают, что погорчей. По дороге, что нам завещана, Мы в пустыне своей бредём И как дети порой доверчивы, Что предложат нам, то и пьём.) Моисей нам не удивляется, А евреев как выводил, Видя, что их народ спивается, К Иегове он возопил. Деревцо Бог нашёл тщедушное, Бросил в воду, оно всплыло, Лёгких фракций спирта сивушные На себя то бревно взяло. (Водка горькая стала сладкою, Укусила зато рублём. Потому без утайки гадкую Мы дешёвую водку пьём. А не мучиться чтоб похмельем им, Знают люди иной приём: Рубль на градус держи приемлемым, Самогон очищай углём.) Так Господь свой народ испытывал, Дал народу устав, закон И сказал: "Хочешь быть не битым ты - С Иеговою будь знаком. Внимай заповедям, сын, смолоду, В синагогу ходи, пострел - Эпидемий избегнешь с морами. Я в болезнях поднаторел, На Египет - навёл, вас - вылечил. Ибо Я, Иегова - врач. Мне молитвы клади по Гринвичу. Я целитель, а не палач". И пришли все в Елим к источникам... Их двенадцать всего нашлось, Если верить первоисточнику. Что-то с цифрами не сошлось... Пальм числом было только семьдесят. Зрелых фиников с них собрав, Накормить, да и то с претензией, Можно было лишь комсостав. А другие - ходи голодными? Всех евреев - милльона два, Если брать их с детьми и жёнами... Не прокормят одни слова.   Глава 16. О питье и еде Сам, будучи полукровкой, Душой за Исход скорбя, Из древних времён циновку Примерил я на себя. Проблемы почти что те же, Отличные лишь чуть-чуть - Харизмы, скоты, невежи И вера в наш светлый путь. А путь если слишком скользким Окажется - как нам жить? Почём продавать берёзки? Молебен кому служить - Китайцам или японцам, Пришедшим к нам на постой? Под чьим согреваться солнцем, Желудок когда пустой? Свои и чужие боли Используя как предлог, Смешать я себе позволил Высокий и низкий слог. Отправившись из Египта, Дойдя до пустыни Син, Водицы горчащей выпив, Взроптал Израиля сын: "Пятнадцатый день гуляем На месяц второй в пути… Елимом меж и Синаем В пустыню нас завести Сумел наш идейный пастырь, В харизме погрязший вождь. При смене эпох, формаций Такой поводырь хорош. Принудил нас всем семейством Покинуть свои места… Повыдергать ему пейсы, Попереломать перста. Заставивших нищих силой В эпоху жить перемен - Сажать бы таких на вилы, Где первым - наш Президент. На вилы - не в смысле дачи, А в смысле, где геморрой. Тюрьма по такому плачет, Со всею его "семьёй". Когда б в Беловежской пуще Не рушили мы основ, Хлебали б лаптём мы гущу Из наших мясных котлов, Хлеб досыта мы бы ели, Рубили свой антрацит. В Египте мы преуспели Приходовать дефицит. Стояли на полках голых Набитые чучела, Но был холодильник полный И водка у нас была. В усладу своей гордыне Ворюги и бухари Всех нас привели в пустыню, Чтоб голодом уморить". От бунта спасать Рассею Господь Иегова наш В Давос вызвал Моисея, Где дать обещался транш: "Голодный люд непослушен, Бузит и грозит порой, Пошлю про его Я душу Свободы глоток хмельной. Когда ж от чумной свободы Остынет народец наш, Как в карцер, на хлеб и воду Его посажу на транш. Дождём ниспошлю Я хлеба С небес и пусть Мой народ Огульную непотребу Про избранных не несёт. Пусть зайчиком на поляне Найдёт себе, что поесть, И Господа прославляет Молитвою "Даждь нам днесь". Усвоит народ понятья: Умеренность и запрет. Но будет ли поступать он, Как скажут ему, иль нет? Нашлю сверху испытаний Узнать, доверять кому, И с первых Моих заданий Я всё про народ пойму. Закон Мой пусть выполняет, Умерит строптивый спесь - Не более собирает, Чем за день сумеет съесть. В день шестый он не в накладе Чем в прочий иной денёк - Удвою субботы ради Армейский его паёк, И будет народу вдвое Питания и питья, Суббота - оно святое". (Здесь с Богом согласен я. В субботу в футбол играю, Ругаюсь, иных сильней. Короче, я отдыхаю Как истинный иудей. На мир сквозь экран взираю, За курсом слежу валют, Послушно словам внимаю И Господа не гневлю. Раздора в семье не сею, И этим уже я свят. Заменит мне Моисея Политиков целый ряд. От вечной борьбы уставший Хмельницкого и Мазеп Премьер наш, ещё вчерашний Российский жевавший хлеб, С балкона посольства зырит На жовто-блокидный люд. Понятливый Черномырдин, Двусмысленный как верблюд, Такой же косноязычный Как всё остальное СМИ, Мне жестами неприлично Попробует объяснить, Как в НАТО народ за сало Власть думает заманить, В тупик завезти с вокзала И веру его сменить. С грамматики перекоса Смещается мыслей наст, Лавиной летит с откоса, С собой увлекает нас. Когда излагаешь плохо, Запутавшись в падежах - Различие не в эпохах, А в том, что у нас в мозгах.) Нести людям ахинею Привычно вождям всегда. С риторикой Моисея Другая была беда - То слово мудрёно вставит, То спутает времена, Грамматику уважает, Но пользует не сполна. Сказал Моисей народу: "Под вечер до вас дойдёт, Что Бог нас провёл сквозь воды, С Египта увёл народ. Увидите утром славу Господню, про ваш живот С пустыни Бог сдёрнет саван, Всё мёртвое оживёт. Под вечер даст мяса в пищу, А утром вам есть лаваш, За лишнее Бог с вас взыщет, Всё видит Провидец наш. Кощунственным вашим словом Всевышний наш огорчён. Ваш ропот - на Иегову, Мы ж с братом здесь ни при чём. Что мы с Аароном значим, Коль ропщете вы на нас? Послания в Стенах плача Бог перечитал не раз. Творцу без доносов ясно Про наше житьё-бытьё. Как вы, не едим мы мяса, Ни ваше, и ни своё. Скажи Аарон красивей, Ведь ты говорить мастак, Уйми наш народ спесивый, Яви Иеговы знак". Господь тот услышал ропот, Явился себя явить, В сознании брешь заштопать, Едой ту дыру забить. В пустыне на горизонте Столп облачный, в нём Господь С приветствием - "Как живёте? Да вы бы поели хоть. Без мяса в пустыне туго… " Под вечер не тьма легла - Из смерча на всю округу Упали перепела. Обжаренные их тушки Покрыли собой весь стан - Извольте семиты кушать… А утром, когда роса На траву легла беспечно, С народом случился шок - С небес опустилось нечто, Как будто встряхнул мешок, Мукой всех посыпал мельник, Пеки свои кренделя... Такого сыны не ели, Что выпало на поля. Увидев сие, взроптали Израилевы сыны. Что это, они не знали И были поражены Явлением атмосферным, Невиданным до сих пор, Когда из небесной сферы Мукой завалило двор. (Но в самый разгар той смуты, Когда всех накрыл мешок, Мне вспомнился почему-то Из детства один стишок: Сидели два медведя На тоненьком суку. Один читал газету, Другой месил муку. Раз ку-ку, два ку-ку - Оба шлёпнулись в муку... Поменьше медведь - Медведев Другого словам внимал. Ведь он в президенты метил, Другой в них уже бывал. Кому и какое дело Что сук оказался слаб? Ведь оба в итоге в белом От носа до задних лап.) Пургой тогда до сандалий Крупы намело во мгле. Народу вожди сказали: "Попробуйте, это хлеб, Что дал Иегова в пищу Всем тем, кто ему служил. Для всех богачей и нищих Инструкцию приложил: Муки собирать вам столько, Хватило чтоб на замес, Пресыщенному - на дольку, Голодному - сколько съест. Досталось чтоб по гомору На каждого, кто в шатре. Вам можно превысить норму Не более чем на треть". (Для наших, кто ни бельмеса, Скажу про гомор пример, То помесь объёма с весом В библейской системе мер. Не часть, уточняю, тела, Чтоб врезать по ней рукой, Играясь или за дело - То просто сосуд такой.) Собрали в тот день немало, А столько, чтоб вдоволь съесть В условиях аномальных... Воистину "Даждь нам днесь". И не было недостатка, Ни лишнего перебор… (Такая, дружок, повадка Отмечена у гомор. Шагреневой точно кожей Меняет гомор края… Гоморра - она, похоже, Для каждого, но своя. Сближает похожесть звуков Понятия слов порой, Соседством не режут слуха Гоморра и геморрой. Но гомор с Гоморрой вместе Не связка сельдь-сельдерей. И не было у еврейства Глубоких таких корней. Гоморры давно уж нету, Господь её стёр с земли, Как из дневника отметку, Чтоб предки не замели За то, что урок не учит, Убрал ученик скорей… Но слово гомор созвучьем Иным, что хохлу еврей. Сказал Моисей: "Доселе Обрящие задарма Чтоб ближе к утру всё съели, Не прятали в закрома. Оставить остатки хлеба Вас Господи упаси. Что Бог посылает с неба На завтра не запасти. Нахапать и спрятать быстро В оффшоры, в чулок к себе - Инстинкт тот пришёл от крысы К вам, братья, но не с небес". Но кто Моисея слушал, Разумных его речей? - Лишь тот, кто имеет уши... Все прочие - без ушей. Не уши у них - отростки, Но людям без них никак: Лапшу на них можно сбросить И выплеснуть слов дуршлаг, С них пыль протирать бархоткой (И знает про то братва - В тюрьме за бутылку водки Совсем могут оторвать). Не слышать, а жить по слухам... И если на то пошло, Встречал я тугих на ухо, Не верящих ни во что. Был зол Моисей донельзя - Что выдался за народ? Ну, как ему не облезет Всё делать наоборот! Что за ночь навыпадало Лежало толчёным льдом, Пресытиться - доставало, Хранилось зато с трудом. Едва наступало утро И день начинал свой бег, Под солнцем в одну минуту Всё таяло точно снег, Червивело и смердело. Что с вечера было хлеб Скотина есть не хотела, С язычества обнаглев... Пока Моисей сердитый - Жди лучше, как схлынет гнев… (Нет, чтобы купить семиту Подержанный "Розен Лев"). В день шестый собрали вдвое, Гомора по два хлебов, На каждого с головою. К субботе был стол готов. Свой план выполняя точно, Трудились не за рубли, О чём Моисею срочно Начальники донесли. Что завтрашний день суббота, Наполнил всем Моисей: "Грешно в этот день работать, Суббота всех дней главней. Что надо варить - варите, Пеките, что печь пора, Всё лишнее отложите До завтрашнего утра". Всё сделали люди строго, Как им Моисей велел. Их завтрак во славу Бога, Представьте, не воссмердел, И не завелись в нём черви, Как в прошлый случилось раз, Когда задарма евреи Тащили всё про запас. "Суббота - для Иеговы, Все помыслы лишь о нём. Шесть дней вам грузить вагоны, Седьмым наслаждаться днём. Поля в этот день пустые, Как вечности чёрный глаз… Словами сказать простыми - Всевышнему не до вас. Составы не посылает Вам манну валить с небес, От дел Господь отдыхает, В субботу Он не Собес". Но были не без урода (Названье одно им - тля), В субботу, врагам в угоду, За хлебом пошли в поля Отдельные отщепенцы, Что алчностью лишь живут, И тем Иеговы сердце Тиранят, на части рвут. Сидели бы дома лучше, Не хлеб им, а кукиш в нос… За них Моисея Сущий Отчитывал в полный рост: "Да сколько же вам, убогим, Словам моим не внимать, Моих предписаний строгих Не слушать, не выполнять? Закона б вам убояться, Да заповеди блюсти, А не по полям слоняться, Что плохо лежит грести. А чтоб вам жить не воруя У пропасти на краю? Вам день выходной даруя, Всех в праздности прокормлю. Шесть дней вам делить в заботах, Что Бог вам пошлёт на всех, На день же седьмой в субботу Работать великий грех. Для вас же, мои родные, Работать - считай, украсть. Ворующим в выходные Явлю Иеговы власть. Всем тем, кто в субботу доски Крадёт как в иные дни - Примером им Ходорковский И Лебедев иже с ним. Так к скважине присосались, Что не оторвут губы, Качали и докачались, Сидят теперь без трубы. Отбиться и заплутаться - Соблазны со всех сторон. Шесть дней по полям скитаться, В субботу - кнутом в загон. А как, если не жестоко Прикажете вас стеречь И с мыслями о высоком От низкого уберечь?" Народ в день седьмой притихший Покоился и дремал, Хлеб давнишний не прокисший Без мыслей срамных жевал. Тот хлеб, со слов Моисея, Сын манною назовёт, Семян кишнеца белее, По вкусу - с лепёшкой мёд, Оценит её голодный, Спасёт она от беды… "Гомор белой манной полной Храните во все роды" - Сказал Моисей народу, Торжественно как всегда, Имея в виду - не роды, Конечно же, а рода. "Такое вот повеленье Вам всем Иегова дал, Чтоб прочие поколенья Все знали, чем Он питал Народ наш сверхплодовитый И сколько скормил гомор, Пока со времён Египта Бог пестовал наш гормон". В музее еврейской чести С тех самых древнейших пор, Как кубок почётный Челси, На полке стоит гомор, Наполненный манной, цветом - Семян кишнеца белей, С лепешкою мёд при этом По вкусу, ещё вкусней. Глаз радует Иеговы Сосуд полнотой своей. Так радует нас подкова, Висящая у дверей. Лет сорок, пока скитались, Израилевы сыны Лишь манной одной питались (Про мясо лишь снились сны), Доколе до Ханаана, К пределам земли святой Они не пришли нежданно Совсем как к себе домой. За день по гомору с неба Съедали они давясь. Сыпучая мера хлеба, Десятая ефы часть Гомор тот, а может, гомор, Объёмом в два черпака, Созвучием в чём-то Homo, Без сапиенса пока. Да, было им, чем питаться, Крутая была маца. Гомор ведь, считая в яйцах, Числом - сорок три яйца. Иначе - четыре литра Семит каждый Божий день Обязан был съесть и выпить... Проверьте, кому не лень.   Глава 17. Кто не верит, пусть тоже пьёт Повелел Иегова обществу Продолжать из пустыни путь. Пить сильнее, чем выпить хочется, Станом встали передохнуть В Рефидиме. Людьми забытое Было место то много лет, Все колодцы песком засыпаны, Акведука в помине нет. Может, зная маршрут заранее, Обезводил его злодей?… Во всех бедах, злосчастьях крайним вновь Объявляется Моисей. Неразумнейшими хазарами Возроптал на него народ - Не построил войскам казармы он, Не провёл к ним водопровод. Укоряли его несчастные, Умоляли воды чуток Нацедить из колонок в чаши им, Чтоб хватило хоть на глоток. Горбачёв через земли польские Вывел с запада группу войск. Без особого удовольствия Люди ехали за Подольск. С мест насиженных бедуинами, Точно мальчиков для битья, Всем кочевьем их передвинули За барханы, где нет питья. Приставали к вождю с вопросами Люди, как без питья прожить: "Зачем вывел ты нас из Потсдама, В Рефидиме чтоб уморить? Жаждой нас и детишек мучаешь, Без воды полегли стада. Без скотины мы не попутчики…" Вот такая пришла беда. "Иегову вы искушаете Нетерпением - Их стыдил Моисей - Разве вы не знаете, Кто с Египта вас выводил? В жатве мирной, в труде неистовом Бог наш Сущий придаст вам сил…" Но как понял, что дело кислое, К Иегове он возопил: "Всемогущий, ты свят неведеньем До чего наш народ упёрт, Не достану воды к обедне я - Он камнями меня побьёт". Слыша крик этой птицы раненой, Иегова свой знак даёт - Со старейшинами Израиля Моисею идти в народ: "Чтоб узрели сыны воочию, Кто их истинный Господин, Посох, под чудеса заточенный, Возьми в руку ты и пойди. На скале пред тобой в Хориве Я Столпом облачным до небес, Вознесусь огневою гривою В фонарях и в подсветке весь, Чтобы лётчик в Меня не врезался Из какой-нибудь группы войск, Их везде как собак нерезаных... Обеспечу водой Подольск, Встану башней водонапорною, Обозначу свои огни. Ты ж сантехником верноподданным Вентиль посохом проверни. Засади посильнее палкой ты По скале, дескать, господа, Даже палки для вас не жалко мне. И пойдёт из скалы вода. Припадёт к ней устами страждущий Исстрадавшийся наш народ. Воздадим мы по вере каждому… Кто не верит, пусть тоже пьёт". Завалившие испытания, Заступившие за предел Пригодятся для наказанья нам И для прочих хороших дел. Кто не верует в воскресение И корнями к земле прирос За отчизну с особым рвением Будет драться как верный пёс, Свой чертог охранять от ворога, Что ворвётся в его предел... (У Толстого, я помню, Дорохов Верить в Господа не хотел. Хулигана могу Климашкина Здесь припомнить, хоть с ним не пил. Отморозком он слыл безбашенным, Но зато как фашистов бил. Как в молитвах он не сутулился, Так не гнулся перед врагом. Его именем даже улица Назовётся в Москве потом.) Моисей, не вступая в прения, Сделал всё, что Господь сказал, "Искушение с укорением" Это место потом назвал, Потому что сыны и ранее Искушали Его не раз: "Если с нами наш Бог Израиля, Что ж не думает он о нас?" (Я ж с дурною своей генетикой По иному б решил вопрос - Днём сантехника с энергетиком Этот день в календарь занёс. Собирался б с друзьями в бойлерной, При ключах разводных торчал, Башни наши водонапорные Точно идолов почитал. Летунов наших верноподданных Я б из Западной группы войск Перевёл бы не в степь безводную, А в залитый огнём Подольск.) И пришёл Амалик, проведал, знать - Воду подали в Рефидим. Заявился порой обеденной, Налетел, как смерч, не один. Бедуины с ним шли бомжастые, Что не мылись в пустыне с год, Шли иные скоты мордастые, Был воинственен это сброд. На собрание не сакральное Шли по щиколотки в пыли. Воевал Амалик с Израилем, Видно было им, что делить. Может, шёл выбивать факторингом Амалик - был с Египта долг За Израилем. Когда скоренько Уходил, сын нашёл предлог Обобрать всех тупых доверчивых, Взял кредиты и не отдал. Только счастье, братан, изменчиво, С ним конкретно сынок попал. Век лихой не продлишь халявою, А приходят тебя вязать, Остается одно кудрявому - На Всевышнего уповать. Иисуса призвал начальника Моисей, говорит: "Крепись, Набери тех, что поотчаянней, С Амаликом поди, сразись. Чай, герои, а-ля Климашкины У народа в резерве есть, Что не прячутся за бумажками, Защищают отчизны честь. С вами буду здесь недалече я - На вершине среди камней Наблюдать за кровавой сечею, Посох будет в руке моей. Сверхъестественной его силою Мы решим сей вопрос в степи. С топорами ступайте, с вилами… Иисус так и поступил. Наказать зло имел он рвение И буквально пошёл вразнос… Что-то там о непротивлении Скажет после другой - Христос. Дрался люд за свои отчаянно, На штакетник пошёл забор. На холме встали три начальника - Моисей, Аарон и Ор. Моисей когда руку с палкой вверх Поднимал - шёл победный крик, Но едва лишь десница падала, Верх одерживал Амалик. Моисей силой сам недюжинной Соплеменников поражал. Так надсмотрщика отутюжил он, Что с Египта потом бежал. Ну, убил подлеца нечаянно, И повисла над ним статья, За решительность и отчаянность Уважали его братья. За народ свой, в погибель согбенный, Церемониться он не стал, Отходил подлеца оглоблею, А вот с посохом подустал. Эти символы власти взбалмошной Для чудес только хороши, Если в лоб закатать - куда ни шло, А весь день - поди, помаши. Руки мощные Моисеевы В этот раз налились свинцом. Сдвинул камень тогда и сел на нём. Аарон же и Ор при нём Руки подняли его с посохом, Опуститься не дали вниз. Так сидел Моисей, не охая, А евреи внизу дрались. До Ядрила аж захождения Не случилось рукам упасть, И семиты без снисхождения Амалика лупили всласть. На подпорках в театре кукольном Только руки взметнулись ввысь, Под напором еврейской удали Прочь захватчики подались. Низложил Иисус Амалика. Так повергнут был Амалик… Я ж в раздумьях - кто ненормальный тот, Кем он был, что как смерч возник? Иегова жрецам на Саммите Приказал отразить сей факт, На скрижалях набить для памяти Моисею дал тайный знак: "Амалика из поднебесной Я Даже память сотру в веках. Иисусу внуши любезному Быть скромней при его делах. Вашим главным военачальником Пусть он нос во власть не суёт, Полномочия чрезвычайные Бог за доблесть не выдаёт. Наградишь за дела отменные, Только выдашь отличья знак, А уж к власти пришли военные, Даже сам не заметишь как". Моисей воздвигает жертвенник, "Иегова Нисси" даёт Ему имя не без патетики - "Знамя, дескать, Господь моё!". Пояснил он всем: "Ибо знамя то Иеговы в руке моей Было посохом осязаемым, Что иного меча сильней. Иеговы же на Амалика Брань продлится из рода в род". Уж какою нуждой не маленькой Насолил ему тот урод, Что ругать его было велено? Был он низок или велик, Из какого кочевья, племени Тот Амалик, бишь Амалик? За какие долги и каверзы Бог козла отрядил в овин? Но в победе над ним прославился Иисус (не Христос) - Навин.   Глава 18. Мадиамских следует винить Иофор, священник Мадиамский, Моисея тесть, ни дать, ни взять, Про налёт услышал хулиганский И какой его геройский зять, Как с Египта лихо прочь подался, Отлетел, как тополиный пух, И с врагами славно разобрался Посохом одним. Герой-пастух Иеговы точно замечанья Выполнял, доверьем обличён. А семиты, чьи чубы трещали, Оказались вроде ни при чём, Колотились, как паны велели, Отразили вражеский налёт. А болячки, ссадины на теле - Ничего, до свадьбы заживёт. Иофор, священник Мадиамский, Про дела зятька не знать не мог, И совсем тому не удивлялся, Что для Моисея сделал Бог. Думал тесть об избранном народе, От соблазнов как сынов спасти. Оказаться на чумной свободе - Не толпой границу перейти, Соблазнить купеческую дочку. И совсем не требует ума, Как сказал поэт, дойти до точки, С топором ворваться в терема. Про опасность, что таит свобода, Понимал священник Иофор, Отправляясь к Божьему народу С добрым словом отобрать топор. Моисееву жену Циппору, Что к отцу прислали погостить, Тесть берёт с собой для разговора, Перспективы с зятем обсудить. Дети, Моисею не чужие, Тоже едут папку лицезреть, Одному Гирсам из коих имя, А другой сынок Элиезер. Именем, подсказанным Всевышним, Каждый был ребёнок наречён - "На чужбине Моисей лишь пришлец", "Бегством от царя спасался он". Всё, чему у них случилось статься, Обобщали лихо мудрецы, Как китайцы будущих формаций В иероглиф прятали концы. Исторический и теософский Смысл в себе носили имена. (Питерский и Саша Македонский - Их по кличкам знала вся страна.) Иофор вступил в пустыню маршем, Внуков прихватил с собой, дары, Шёл туда, где зять, пастух вчерашний, Стал пророком у святой горы. Знать заранее дал Моисею - Мол, иду к тебе, любезный зять. Здесь жена твоя, два сына с нею, Уж не обессудь родню принять. Вышел Моисей навстречу тестю, Поклонился и облобызал. Обменялись парочкой приветствий И пошли в шатёр тереть базар. Зять про всё, что сделал Иегова С Фараоном, тестю рассказал. Иофор, до крайности взволнован, Многое про мир тогда узнал. Одному-то выехать не просто, Всей толпой - труднее в сотни раз. Эмиграционные вопросы Даже Моисея вводят в транс. На ОВИРы не найти управы, Где иной чиновник - сущий мент, Проще ночью обходить заставы, Чем законный справить документ. Пограничник паспорт рвёт на части, За шлагбаум не пройти без мзды, И когда б не Господа участье, Был бы вечный жид невыездным. Иофор от всех благодеяний, Что Господь Израилю явил, Молча не застыл как изваянье, А что думал, то и говорил: "Век благословенен Иегова, Фараона он сломил шутя, С нашего народа снял оковы, Вывел из-под власти Египтян. Нынче я узнал, что имя значит Иеговы, суть Его постиг. Ибо Иегова много паче Всех богов в заносчивости их". (Авраама Бог из самых сильных. Мне же слабым хочется помочь. Чтоб назвать великого Единым, Невеликих надо выгнать прочь Из языческого пантеона. Как проблему сложную решить, Дабы не обидеть миллионы? Свой подход осмелюсь предложить: В Суннах умолчать, а на санскрите Всех богов, встречающихся впредь, Имена уменьшить до петита, А потом и вовсе их стереть.) Что за жертвы всесожженья Богу Иофор принёс - не мне судить. С этим делом у семитов строго, Вечно нужно в жертву приносить Интересы, молодость, карьеру, Стронешься примеры приводить. Радует, что всё - во имя веры. Впрочем, повторюсь, не мне судить. Аарон пришёл, явилось много С ним старейшин, всех не перечесть. С тестем Моисеевым пред Богом Сели хлеба съесть, псалом прочесть. На другой день, точно на работу, Вышел Моисей судить народ, Проявить гражданскую заботу О народе. Дел невпроворот. В кресле разбирался без присяжных Моисей, пристрастий не тая, А народ стоял без стульев даже, Целый день до вечера стоял. Тот украл, другого обманули, От иных тошнило образин, Сесть хотелось, а простые стулья В зал суда ещё не завезли. Правда не в ногах, а где-то выше (Если вообще такая есть). Только Моисей за двери вышел - Тесть к нему с вопросом: "Ваша честь, Делать что изволите с народом? Больше надо думать об людях. Сам сидишь, судейская порода, А народ томишь в очередях. Чтоб служителем Фемиды зваться Мало должностей, чинов, наград. Ты ж ведёшь себя с гражданской паствой Хуже чем советский бюрократ". Отвечал зять тестю: "Не из денег Отношусь к народу не шутя, Он по возрасту совсем младенек, В мерках исторических - дитя. Пьянство, мордобой - болезни роста. Я ж болячки пестую, любя. Как народу моему не просто, Он и сам всё знает про себя. Вопрошать ко мне приходит Бога, Хорошо что, плохо - всё поймёт: Красть грешно, Господь накажет строго - Сам тайком баретку украдёт. Тяготы ко мне несут на блюде Сотни в день, и это не предел. Чем к счастливой жизни ближе люди, Тем сложнее суть гражданских дел. Скажем, выкуплен участок вроде, А соседи не дают добро Хоронить отца на огороде - Кто тогда заказывает гроб? Или - для бомжей спиртное с ядом В сейфе не хранил зимою жмот, А весной нашли пять трупов кряду - То убийство или недосмотр? Я ж сижу, не дурака валяю, Суд вершу, искореняю грех. Божие законы объявляю, Дух и Букву довожу до всех. Да, не все сидят на табурете... Я по ходу дела так скажу: Кто стоит за правдой - не заметит, А сутяге стул не предложу". Не подпал под власть авторитета Иофор, чтоб замолчать скорей. К Моисею с лучшим из советов Обратился дед его детей: "Сверхусердие ослов калечит. Твоя ноша слишком велика, Чтоб единожды взвалив на плечи Пронести её через века. Ты себя и свой народ измучишь, Сие дело выше твоих сил. И каким бы ни был ты могучим - Слишком круто глину замесил. Все изъяны наших азиатов Ты один не сможешь исправлять, А число глупцов-претензиатов Время будет только пополнять. Ты ж увязнешь на пути прогресса В паутине всех гражданских склок. Станет пресным и неинтересным Твоей жизни славной эпилог. Итак, слушай, дам тебе в подмогу Я совет, как обходить трамвай: Будь посредником лишь перед Богом, Сам в разборки нищих не встревай. Бог с тобою, Моисей, пребудет! Представляй Всевышнему дела, Дабы знал про нас, что мы за люди, Что добавить в нас - добра иль зла. Не пойми дословно, Его Милость Зря не донимай толпой в сенях, Дабы дни Его не омрачились Из-за наших вечных передряг. Ты народ наш обучай законам, Путь, которым следует идти, Пролагай полярным ледоходом Средь торосов и скоплений льдин. С головою к мерзости холодной Ты душою не обледеней И голодных сам рукою твёрдой Из чужих не ссаживай саней, А с согласия продажной Думы Ты судебным шавкам поручи Приставам в угоду толстосумам Ночью должника согнать с печи. Из квартиры выселить не лишне Взявших потребительский кредит, Всё пропивших, в срок не возвративших И без перспективы впереди Сумму погасить и сверх проценты Заплатить тому, кто рисковал, Когда не скопившему ни цента Деньги под спасибо выдавал. То, что надо делать непреложно, Обозначь и тем свой род спаси. Что на слух понять народу сложно, Ты в свои скрижали занеси. Из толпы с терпением верблюда Выбери по сердцу и уму Не угодника и лизоблюда, А правителя в твоём дому. Усмотри людей душой правдивых, Алчность ненавидящих, корысть, Любящих Отца и справедливых И за них впоследствии держись. Раздели забот судейских бремя С тем, кто голове не враг, а друг, Право дай сажать в любое время, Делегируй полномочий круг. Тысяченачальниками выставь Лучших представителей своих, Каждого десятого возвысь ты До возможности судить других. Стоначальник и пятидесятник Донесут о важных лишь делах. Десятиначальник, как урядник, Разбираться будет на местах. Любопытство, зависть, чувство мести На земле сильней, чем дым кадил, И пока никто с Благою вестью Парадигму эту не сменил, Пользуйся пороками умело, Дабы зло пресечь, искоренить. Мир, возможно, нам не переделать, Но хоть в чём-то можно изменить. Средства подчини благой ты цели, Возложи на лбы свою печать. (Этой мудрости Макиавелли Государей будет поучать. Донесут отзывчивые люди Правду всю по доброте души: Кто к кому скатался на верблюде И домой вернуться не спешил. Нынче узнаём мы из рекламы Воспитания благой пример - На какой этаж ввалился к даме С простатитом дед-пенсионер. Принят был он страстно и облизан, Ведь с Виагрой вновь дед на коне... А соседка по подъезду снизу Сдаст его жерёбого жене.) Слову моему открой, зять, уши И не премини совету внять - Если по словам моим поступишь, Не свалить тебя и не подмять Революциям и катаклизмам. Недовольство нищих погасить - В помощь тебе призрак коммунизма, С Марксом выходи народ крестить. Весь Израиль с ритуальной песней Под серпастым стягом с молотком За тобой пойдёт в святое место, В край, где мёд течёт и молоко. Так скажу про твой судейский корпус: В чистоте ряды его держи, Выдавая на свободу пропуск, Проходимцам кукиш покажи. А пока народец мелкий, склочный Бытовая мучит ерунда, На одной нужде сосредоточься - Завези, зять, стулья в зал суда". Моисей священника послушал, Выполнил он тестя манифест, В суд завёз скамьи великодушно, На которых восседает плебс. Судьи его тоже не в печали. Сколотили свой ареопаг При Фемиде тысяченачальник И начальник, чей пониже ранг. На подпорках дойная корова Слушает, внимая, пастораль. Тысяченачальники - основа, Позвоночник, власти вертикаль. Мы дела плодим, они решают Без особых от властей помех - Собственности нас легко лишают И бандитам отдают наверх. Хам в судах вопрос решает хамский, Моисей над схваткой, как орёл... Спросите, а где же Мадиамский? В землю Иофор свою побрёл, Всех ворюг судьбой не озабочен, Что, мол, с отморозками делить… В бедах Ходорковскому и прочим Мадиамских следует винить.   Глава 19. К жене не прикасаться! В третий месяц по исшествии сынов Израиля из земли Египта Месяц народившийся был нов, За ручонку вёл его Юпитер. Пёкся о мальце старик сполна, На Весах качал, катал на пони. Новая тогда взошла луна (Кто дожил, прекрасно должен помнить). По земле, подсвеченной едва Новою Луною, к жизни новой Шёл народ, поверивший в слова, В чемодан упрятавший оковы. С Рефидима шёл почти без сна Сын, питался манною одною, И в пустыне, где гора Синай, Станом встал Израиль под горою. Моисей, уставший, как и все, Поводырь, несменный их дневальный, У подножия горы присел И заснул, на Бога уповая. Видит он вполне обычный сон, Как любой, сбежавший из острога - Конвоиры, ангелы, перрон, В небо уходящая дорога. Слышит глас: "Скажи ты дому так, Возвести сынам-Израильтянам: Сами, дескать, видели вы, как Я козу устроил Египтянам, Поднял на орлиных крыльях вас И принёс к Себе, поставил станом. Если слушать будете Мой глас, Соблюдать уставы неустанно, Будете ценнейшею друзья Драгоценностью из всех народов, Ибо вся земля теперь Моя, Впрочем, как и твердь у небосвода, Воды океанов - всё Моё. Захотите - станет оно вашим. А божкам всем прочим под жильё Отведём Мы место у параши. Вашему народу на земле Быть распорядителем при Боге, Поровну делить чужой омлет, Нищим раздавать у синагоги. Моисей, народу изложи Всё, что здесь услышал между нами, Службу Иегове сослужи… И поаккуратней с падежами". Моисей очнулся и созвал Всех старейшин. Стоят дорогого Те слова, что людям передал Через Моисея Иегова. В них Он инклюзивные права Дал евреем и сказал прекрасно... Иегова - это голова! - Весь народ решил единогласно, Говоря: "Всё, что Господь сказал, Мы исполнил с верой беззаветной". К небесам пророк возвёл глаза, В них согласье было на оферту: Слушать глас и соблюдать завет - Всё Отцово скоро будет ваше… Упираться - вроде смысла нет, Но не каждый слушает папашу. Не умеет сын-подросток ждать. Молодой народ как глупый кочет На святыни гадит иногда, Курочек чужих с восторгом топчет. Моисей в отчизне не пророк, Мало в людях истинного света. Чтоб исправить родовой порок, Дать решил ему авторитета Иегова: "Я в твои края Снизойду как облако густое, Дабы видел твой народ, как Я Буду говорить с одним с тобою. И тебе поверит навсегда Стар и мал, ещё б им не поверить, Когда тот, кто верой не богат, Будет в страхе прятаться за двери. От судьбы запоры не спасут, От Меня. Желающего скрыться Извлеку в проём на Страшный Суд Длинною рукою инквизиций. Так ступай к народу, Моисей, Освяти его сегодня, завтра. В третий день во всей своей красе На Синай сойдёт как терминатор Иегова, это буду Я. Пусть стирает люд свою одежду. Пред его очами не таясь Я явлюсь суровее, чем прежде. Положи черту через бурьян, Что запретом выступит к подножью Той горы, где обоснуюсь Я. Объяви: любой будет низложен, Примет смерть, едва свою стопу Обозначит у горы подошвы. Даже скот, забредший на тропу, Будет сбит с копыт и с кручи сброшен. Лишь по звуку ангелов трубы Допущу к себе взойти на гору. С оползнями встреч избегнут лбы, Ноги обретут точку опоры". Моисею повторять не лень: "К чистоте вас призываю, братцы, К Богу кто пойдёт на третий день, Мой совет, к жене не прикасаться". Вывел Моисей, как на парад, Весь свой клан на сретение Богу. Нищий и с кольцом во сто карат К одному готовятся итогу. Час настал. Как из большой трубы Небо затянуло пеленою, Молнии сверками и клубы Облаком сгустились над горою. Трубный звук будильником достал, Буря поднималась не в стакане, И навстречу ей вострепетал Весь народ, что вечером был в бане. Молодой супруг во цвете лет, Хоть и в стираной стоит рубахе, Но с женой не выполнил запрет И пред Богом пребывает в страхе. По отрогам горным дымный шёлк Вниз струили доменные печи. Иегова на Синай сошёл Весь в огне, и волосы, и плечи. На Магнитке первый сталевар Шихту пробивал, та не давалась. И на каждый молота удар Наковальней почва отзывалась. Трубный глас сильней всё и сильней В воздухе густел угарной массой. Что вещал народу Моисей, Ангел подтвердил суровым басом. Племенной Господь их на Синай Опустился огненною ширмой, Моисею подал тайный знак И призвал подняться на вершину, Подтвердил запрет свой ещё раз - К Иегове чтоб народ не рвался. Дескать, нечего таращить глаз На того, Кто им не объявлялся. За черту кто ступит до поры, Что межой легла среди бурьяна, Сляжет у подножия горы От угарных газов вусмерть пьяный. Всех священников Бог освятить Приказал, как повелось исконно. Тем и вовсе не пристало пить, Если строго следовать закону. (Знаю Я монашеский тот клан, Сколько те жрецы умели выпить. За союз священников всех стран Поднимали тост ещё в Египте. За такое всякий выпить рад. Это мы потом найдём у Маркса Всех времён достойный плагиат: Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Младогегельянец выпивал, Чем давал для осужденья пищу. А сказать словцо за "Капитал" - С трезвых глаз такое не напишешь.) Про грешки монахов Бог узнал От Боккаччо, из Декамерона, Потому увидеть пожелал Моисея лишь и Аарона. Всех иных с подножья гнать взашей, Так народу наказал сурово… С тем с горы спустился Моисей, Передать угрозу слово в слово.   Глава 20. Заповеди в вольном изложении Очень важная глава Говорю я без усмешки. В ней ценнейшие слова Без натяжки и издержки Были людям вменены К исполнению жрецами Или Богом племенным С высоты - судите сами. Десять заповедей те, Что мы с детских лет впитали, В подсознанья темноте Путь в подкорку пробивали. Чтобы мы вели себя Впредь достойно и красиво, Заповеди в тексте я Ниже выделил курсивом. Мудрость высшая жрецов Собрала их воедино. Простота великих слов Извинит им Палестину Ту, которую их Бог Обещал отдать евреям, Когда дали им пинок Из Двуречия халдеи. Может, даже потому Из Эдема их прогнали, Что евреи в том дому Заповедей тех не знали. Всё, что Голос нашептал, Моисей тогда озвучил Грозно, точно Левитан, И, как Патриарх, певуче. Возникали у людей Мысли всякие побочно, Но на то он и еврей, Чтобы всё усвоить точно. Чётко, словно по слогам, Моисей сквозь гвалт и говор Слово Бога излагал, Говорил: "Я - Иегова, Бог, который вывел вас Из Египта, с дома рабства, Дабы слышала Мой глас Мною избранная паства. Как бы ни был путь суров, Где бы вам ни очутиться, Никого пусть из богов Пред Моё не будет лице! Даже там, где звёздный кров Чёрные поглотят дыры, Из властителей миров, Сын, не сотвори кумира! Ни вверху, ни на земле Никаких изображений Не воображай во мгле Своих вечных заблуждений. Даже там, где под землёй Воды тёмные струятся, И в обители иной Никому не поклоняйся. Ненавидящих Меня Не оставлю Я в покое: С их наследственных семян Выращу одно плохое. За отцовские грехи До четвёртого аж рода Накажу,от всех стихий Им страдать, плодить уродов. Иеговы во все дни Гнев покуда не иссякнет, Будут мучиться сынки За отцовское проклятье, На ногах своих больных Крест потащат на Голгофу Лишь за то, что прадед их Ненавидел Иегову". (Неоправданно прослыл Сталин мягким, что печально, Говорил когда, что сын За отца не отвечает. За отца ответит сын, Внучек повисит на дыбе, Над страной поднимет дрын Не Дыбенко**, так Шандыбин***. Вывернут земную ось. С кармой у страны не чисто, Потому что развелось Слишком много атеистов. В спину Боженьке плюют Из бомонда лицемеры И на крест поклоны бьют По заданью Люцифера. Переполнят города Развращённые младенцы - Не помогут здесь тогда Ни врачи, ни экстрасенсы.) "Бог Ревнитель, с высоты К любящим благотворящий Обращу свои персты К людям, истинно скорбящим. Их до тысячи родов Любящих Меня, любящих Огражу от всех котлов И козлов в смоле кипящей. Через воды Леты вброд Я переведу немногих И спасу любимых от Притязаний козлоногих, Затащить не дам их в ад. Я за них замолвлю слово, Как начнут сортировать За пределами земного Всех и собирать в стада По покорности овечьей. От любви кто пострадал, Тех особенно отмечу. Дабы двигаться вперёд, InGodtrust**** для вас как знамя. А чем кончится поход Толком даже Я не знаю. На пути из тёмных мест К Логосу, к вершине знанья Интересен сам процесс Энтропии возрастанья. Соблюдающим Мои Заповеди путь отмерен: До краёв дойдём земли И в другое измеренье Мы нырнём в единый миг Во главе со Мною вместе, Облапошив всех других Представителей конфессий. Циолковский чудаком Проживёт в Калуге век свой. Лично с ним Я не знаком, Но достойный человек он, Если вывезти с Земли В космос всех задумал гоев, В лучший мир переселить... Я ж сегодня про другое, Про земное. Великан, Путь прогрессу пролагаю. На грядущие века Вот вам заповедь другая. В суете произносить Имя Господа не смейте! Чем о хлебе голосить - Аппетиты поумерьте. Не откинуться - изволь. Даждь вам днесь - вот весь ваш ужин. Мне ж, Бессмертному, ваш вопль Про желудки - смерти хуже Слышать. Если на успех Ты особенно заточен, В алчных думах, человек, Уповай на Бога молча. Омрачить Мой тонкий слух Просьбой даже не помысли! Чем живёт ваш скудный дух И к чему душа стремиться Ведает про то Господь. Вам не скрыть дурные гены, А чем дышит ваша плоть Сверху видно без рентгена. С бедами наедине Вас не бросит Попечитель. Всё про вас известно Мне, Вы же лучше помолчите. Пока ангел, мол, каюк, Дулю вам не рисует, Моё Имя как сюртук Не занашивайте всуе. День субботний - чтоб святить Этот день! Что может проще Быть - аперитивы пить И чаи гонять у тёщи. Пусть мышей не ловит кот, Пчёлы прячутся по сотам, В стойлах отдыхает скот Тоже с думой о высоком. Седьмый день (для нас седьмой) - Иеговы то суббота, От работы выходной. В этот день простые боты Ты натягивать ленись. А в галошах к Люциферу, Не желаешь съехать вниз - Так не промахнись с размером. Больше валенка когда, При ходьбе они спадают, Но влезают без труда И суббот не нарушают. В выходной не рви пупок, В буче не варись в кипучей, Не гоняйся со всех ног По издательствам, а лучше К Богу обрати стопы, Сын, во укрепленье веры И с безбожников тупых Не бери плохих примеров". (В буче, помню, в боевой Маяковский, наше знамя, Что не делал головой Отрабатывал локтями. "Облако в штанах" читал Я, дойдя до середины, Понял, что не почитал Бога он, Отца и Сына, Праведником к Ним в чертог Сын Владимир не стремился, Сифилисом занемог, Нервы сдали, застрелился. Слишком преданно служил Власти, чёртовой невесте, Те стихи, что не сложил, Выплеснул с мозгами вместе Без записки на столе. Сгинуть Вове безвозвратно Помогли, а пистолет Подложили аккуратно Люди из НКВД - Стал мешать им дозарезу... Я же в тех времён биде По брезгливости не лезу.) "Сын, уймись и запрети Суетиться домочадцам. Пришлецов в свой дом впусти, Нечего без дела шляться, Пилигримами брести, Ноги утруждать в субботу. По миру с сумой идти Тоже тяжкая работа". (Нет сегодня ходаков, Или их совсем не видно. Пусть не к месту, пару слов Я скажу за инвалидов. Почитаю их и чту За заслуги и медали. Вид несчастных за версту Вызывает состраданье. Пусть дала природа сбой Или просто изувечен - Персональною судьбой Человек любой отмечен. Даже если индивид Перекроен и заштопан, Богу не товарный вид Нужен, а наш личный опыт. Не хотел бы я при том Некомплектным быть хоть в чём-то, Даже если я потом Гостем сделаюсь почётным В небесах или в иных Высших или низших сферах И в масштабах всей страны Буду всем служить примером. Не случилось мне прослыть Ни сердечным, ни жестоким. В голос я не стану выть, Но сочувствую глубоко Инвалидам всех мастей, Место уступлю любезно Им в подворьях у церквей И в очередях Собеса. Те, кто плачется в метро, В электричках и в трамваях, Денег просят на ситро - Чувств во мне не вызывают, Сердце жалостью не рвут. Если горе и уродство Превратить в наёмный труд - Это, мягко выражаясь, скотство. Тех, кто на чужой беде Наживаются безбожно, Утопить таких в биде И в субботний день возможно. У мерзавцев под пятой, Под защитой у милиций Подаянием герой Должен с ними поделиться. От такого дележа Остаётся лишь на фляжку. Мы ж, как жертве грабежа, Посочувствуем бедняжке. Даже если свой протез Получил он от Собеса, В бой с культёй наперевес Он выходит без протеза. У народа выходной, Он же нищим в переходе В позе скрюченной одной Мёрзнет при любой погоде. В церковь некогда сходить, Уж, какая тут суббота, Ведь, известно, в эти дни Нищим самая работа. Сострадания слеза Мелочью стекает в тазик... Но вернёмся мы назад К тем, кто соблюдает праздник.) Маму было б навестить В этот день старушку славно. Сверх рабочих дней шести День субботы самый главный. Ибо в шесть Творенья дней Создал Иегова небо, Землю, море, всех зверей И другую непотребу. С ней особенно устал, Притомился и в субботу Иегова отдыхал, Как положено по КЗоТу*****. На седьмой Господь почил, В день Творения последний, Посему благословил Свой народ ходить к обедне. В церковь завещал ходить (Извините, в синагогу), С благочестием в груди Славить племенного Бога. (Здесь позвольте отступить От прямого изложенья. Мысль одну хочу развить Мудрецам не в осужденье. Бог един, с ним Дух святой, Акт Творения бесспорен. Мир хороший иль плохой В совершенстве бесподобен. Множество миров создал Бог задолго до субботы И кого-то привлекал На подсобные работы. Ангел падший, Люцифер, Ад отстраивал с размахом. Иегова-инженер С человеком не дал маха, В подсознание его Сваи вбил монотеизма И обет дал - хляби вод Не использовать как клизму. В пантеоне всех богов Иегова - главный самый. Там, где много Иегов - Все они у Бога в Замах. Если это высший пост, Выше только Бога место, То какой служебный рост В канцелярии небесной? Иегова, Саваоф Аж до Сущего взлетели И, по версии жрецов, Даже Бога подсидели. Благодарностей не счесть Им за то, какие все мы... Извините, Ваша Честь, Но отвлёкся я от темы.) С Иеговой процветать Будем долго и счастливо, Если нам не отступать От Его императива. А отпустишь тот канат - Жизнь, считай, промчалась мимо. Заповедь представить рад, Что особенно любима. С думою простой о ней Внутренне я холодею, Потому что всех сильней У меня проколы с нею. "Почитай отца и мать, Чтобы дни твои продлились..." Как бы нам судьбу ломать Наши предки ни стремились - Богом посланы они, Свет в окне и наша кара, Потому их не вини За свою дурную карму. Слогом не хочу пугать Никого высокопарным, Но ушли отец и мать - Ты на очереди, старый. Сколько дал им теплоты, Как был добр и озабочен, Столько можешь ждать и ты От своих сынов и дочек. Не дождался от ребят Ты любви - печаль Бог снимет: Твои внуки за тебя Отыграются над ними. "Не убий!" Такой запрет Бог дал всем императивом, Не желая видеть смерть Даже мерой превентивной. Никого не убивай Ни со зла, ни по влеченью! (В этих правильных словах Интересны исключенья. За бумажные рубли Скольких перемолотило... В своей крытке****** - Не убий - Призывает Чикатило. При запрете убивать Разорвать бывает мало, Но камнями забивать Нам блудницу не пристало.) Речь зашла сама собой Здесь о прелюбодеяньях. Блуд, чтоб скрыться с глаз долой К нам пролез в пододеяльник. Про очередной запрет Господа здесь говорится. "Сын, не выпускай на свет Блуд, как вора из темницы. Взглядом похоти косым Не оценивай прохожих, Не прелюбодействуй, сын!" (Правило из самых сложных Прозвучало для меня, Самых трудновыполнимых И, признаться должен я, Не особенно любимых. Блуд пресечь - мартышкин труд. В рамках заданных приличий Не удерживает люд Наказаний специфичность. Для застигнутых мужей, Можно ждать исход летальный. Не случайно с этажей Холодильники летают, В беспилотных кораблях Каются прелюбодеи, Отрекаются любя, В морге холодея - где я? На асфальт, где Арлекин Отползает от балкона, Вниз цветочные горшки Низвергает муж законный. Кадкой муж-ревнивец дни Оборвал прелюбодея. Без цветов хоть хорони, Он и так весь в орхидеях. Там, где похоть госпожа, Как одно из наказаний Вам предложат твёрдый шанкр Или секс в противогазе. Интернет всю молодёжь Развращает по картинке - Суррогат и выпендрёшь. Уж грешить, так по старинке.) "Не кради! Бишь, не воруй. Не пойдёшь вторую ходку, В глубине сибирских руд Не получишь, сын, чахотку. Кто за Господа спиной Прошмыгнуть спешит к Клондайку, Тот получит геморрой Или лагерную пайку". (Не кради! А как не красть? - Вопрошает в меру пьющий - Не даёт работать власть, Проживающая в кущах Райских, где висят сады, Бабы - сплошь Семириады... Им сады, а нам суды... Не дают работать гады. Деньги - это чей-то труд, Энергетика воздействий. Абрамовичи крадут Миллиарды без последствий. Пролоббировать закон Нужный - ничего не значит Тем, чьё имя - легион, А народ на них батрачит, Но не век ему терпеть - Ходорковский будет в тему... Срок пришёл перетереть За судебную систему.) "Лжесвидетелем не будь, Не неси, чего не знаешь! Ты же сам свою судьбу Об колено поломаешь, Два условно по УК В лучшем случае схлопочешь, В худшем - те же два годка, Но условия не очень". Это в наши времена... А взять сталинские чистки, Накатить могли сполна И без права переписки Посадить и расстрелять... В Книге с самого начала Быть свидетелем и врать Рать жрецов не поощряла. Говоря о тех вещах, Уточнить совсем не лишне - Голос свыше запрещал Лжесвидетельство на ближних. (А на дальнего скажи, Застучи беднягу смело, Свой особый индпошив Привнеси в благое дело. По фигуре дело шьют Без задержки и примерки. В рудниках, куда сошлют, Со строптивых снимут мерки. Не болит оно, не жжёт, Совесть за чужих не сгложет. Тем, кто подлостью живёт - Выбор небогат предложен: Либо ты, либо тебя. Анекдот прослушав вместе, Важно первым из ребят Оказаться в нужном месте. Не успеешь друга сдать - Сам поплатишься, приятель... Ведь внештатным был тогда Из конторы каждый пятый. Так, наверное, стуча Друг на друга, думал каждый, Когда брали по ночам, А за что уже не важно. Одинаково хвосты Крутит каждая эпоха. Лжесвидетели, менты И сейчас живут неплохо.) "Ближнего не возжелай Ты квартиры или дачи, Даже если свой сарай Слать готов к чертям собачьим. (Как заметил в Варьете Воланд про великороссов, Портят в вечной суете Их квартирные вопросы.) Неостывшую кровать Не спеши занять, сердешный, На чужой, брат, каравай Рот не разевай поспешно" - Жрец так говорил тогда, Сам же рот меж тем разинул На чужие города... Ну, да Бог с ней с Палестиной. "Не желай иметь жены Ближнего, его ослицы, Ни соседской бороны, Ни сестры его блудницы! С мыслью обобрать кого Не вышагивай пижоном. Одним словом ничего Не желай иметь чужого! Заповеди соблюдай, Жить тебе они помогут, В искушенья не впадай, Помни, что живёшь под Богом, И продлятся твои дни..." Свод законов дал Всевышний. Правда, действуют они Лишь для избранных и ближних. А неближнего, как тать, Можно обокрасть и кинуть, С мест насиженных прогнать... Я опять про Палестину. Много мудрости вложил Иегова в нас бесспорно, Лишь способных научил Отделить от плевел зёрна - Я пытаюсь. Шелуху С жита сдуть не в силах, каюсь, К Богу в спешке на бегу Об вопросы спотыкаюсь. Кто вам ближний, кто в друзьях, А кто дверь мелком пометит? С точностью сказать нельзя Предают и те, и эти. А с соседом у межи Разобраться очень просто - Обзови его чужим И строчи свои доносы. Блудодейство - это грех, Понимают люди наши, Эту заповедь под смех Нарушая не однажды. Но всему приходит крах, Наступает время плача. Там, где торжествует враг, Заповеди мало значат. Миром править - что украсть, Невозможно без обмана И тем более попасть В край святой, обетованный. Крестоносцев ветер нёс Вдаль без страха и упрёка... И не мучил их вопрос Ближний кто, а кто далёкий. Кто потом их упрекнёт В том, что грабить некрасиво? Ведь они искали грот, Гроб Господень, веры символ. Это средние века... Почти два тысячелетья, Как глубокая река, Разделило тех от этих. Если наши господа С жира бесятся, балдеют, Что тогда прикажешь ждать Нам от Древней Иудеи? Уважаю их жрецов, Даже если осуждаю Я захватчиков-богов, Но вопросов не снимаю. Буду Новый ждать Завет, Там на всё найду ответы, Ветхий же, как амулет, Буду почитать при этом. *** Трубный глас слыша, громы и молнии, Весь народ видел гору в пыли И в дыму. Тогда люди всё поняли, Отступили и встали вдали, Говорят Моисею: "Послушаем Мы тебя. Коль не лыком ты шит, Стань для нашего страха отдушиной, Встань меж нами и Богом как щит. Мы ж солдаты. Негоже в казармы к нам Генеральского чина впускать. Неразумными быть нам хазарами - Встречи с Богом при жизни искать. Не покажется мало при встрече с Ним. Прикоснуться? - Господь упаси. Наше дело - отары овечьи, А Его - охранять нас, пасти, Не столкнуть вниз с обрыва по случаю..." Так ответствовал им Моисей: "Дорогие мои вы, дремучие, Бог пришёл к вам по первой росе, Снизошёл к вам походкой решительной Испытать, при каких кто делах. Для того, чтобы впредь не грешили вы, Ему важно увидеть ваш страх". (Ведь ничто так не давит на психику, В лучшем смысле, как кнут и кулак. Австралийцы учили баллистику По тому, как летит бумеранг. Равно действие противодействию Лишь в системе метрических мер, А какое от неба ждать бедствие, Понял Ной ещё, древний шумер. Люди первые, дети свободные Без опеки, вниманья, любви Оказались к развитью не годными, Я сказал бы про них - первый блин. Вырастали они исполинами, Бог в дела их особо не лез, Сделал их над землёй властелинами, Но неправильным вышел замес. Без пригляда росли, мама родная, Что творила Творения плоть... Вырастали лишь богоугодными Те, кого направлял сам Господь. Остальные росли без учебников... После Ноя Бог начал с нуля - Появились жрецы и священники. Слова Божьего учителя Наставляли, как жить нам и здравствовать В мире падшем порочных страстей. Из всех тех, кто боролся за нравственность, Самый первый для нас Моисей.) Не оставил свой род обездоленным, Иеговой был лично храним. Чтоб узнать, что народу дозволено, Сам пошёл на свидание с Ним. Дабы рангу вождя соответствовать, Поступить по иному не мог, На себя тогда взял всю ответственность И вступил Моисей в мрак, где Бог. Софистической инсинуации Заявляю решительно нет - Мрак и Бог здесь не в общей субстанции, А напротив - от Господа свет Ограждает нас от мракобесия, Поповщины, дьячков подшофе. Мрак и Бог в тексте вставлены вместе здесь, Чтобы вызвать желанный эффект. Объясненьем всему наше зрение И устройство его у людей - Чем приметней природы явление, Тем в глазах у народа темней, Тем креститься готов он отчаянней, Откреститься, вернее, в тот час. Недвусмысленное замечание, В чём то, может, оно и про нас. Моисей на себя взял ответственность И исчез на горе в темноте. Жириновский его поприветствовал И сказал где-то там в высоте: "Передай богоизбранным лодырям, Разъясни им посланье Моё, Как в стране богатейшей до одури Обустроить бытьё-житиё. Предо Мною богов ни серебряных Вы не делайте, ни золотых, А что скрали себе на варение, Не храните в оффшорах чужих. Чай гонять ночью под одеялами - Гениталии можно обжечь. Не любуйтесь заморскими далями, Вам на родине щит Я и меч. Капиталы свои вы умножите У завещанных Господом вод, В них отмыть миллионы вы сможете За тринадцать процентов всего. Связь с коррупцией, с блудной девицею, Бесполезно скрывать от властей... Теневые в страну инвестиции Помоги возвратить, Моисей. Возносясь трёхэтажно над озером, Ты гектарами лес не вали, На участке своём без бульдозера Сделай жертвенник мне из земли. Как начнёшь землю рыть, мой стахановец, Огради водоёмы от бань, Зону Божью и водоохранную Нуворишами Мне не погань. Пригони сюда для всесожжения Ты барашков своих и волов И повсюду служи Мне служения, Где тебе нарисуюсь из снов. Психиатром в крутые объятия Крепко душу твою уловлю. Дабы жить тебе впредь по понятиям, Я во всём тебя благословлю. Небеса, свои ноздри отверзшие, Усладят Мой божественный нюх. Не дай Бог консервантами мерзкими Осквернять всесожжения дух. Если вздумаешь сделать мне жертвенник Из камней, как кладёт дачу жлоб Где-то в Жаворонках, сам из Жмеринки - Зря не трать трудовое бабло. Стол мне сооружай из нетёсаных, Теслом камень Мне не оскверни. Чуть не ровен ковчег, да и пёс бы с ним, Строго к солнцу его разверни. Не всходи по ступеням вальяжно ты Слишком к жертвеннику Моему, Не терплю атрибутику пляжную, Без штанов никого не приму. Формирует ко Мне уважение Из обрядовых действий народ. Нагота же в моменты служения Уважения не придаёт. Богомольцы - не голоколенные Пионеры явились на слёт. Всем священникам при исполнении Офицерское выдам бельё". Не настолько уж в голову ранен я. Все читали б подобный кошмар, Если б в ЛДПР лидер партии Моисею бы делал ПИАР. * Пользовать - (устар.) лечить ** Революционный матрос (1917) *** Депутат Госдумы (наше время, ныне покойный) **** InGodwetrust (англ.) - мы верим в Бога (написано на американских долларах) ***** Кодекс законов о труде (в настоящее время - Трудовой кодекс РФ) ******Камера-одиночка (жарг.)   Глава 21.Моисей и Жириновский Как не плюхнуться Рассее Голой попой на ежа - Жириновский с Моисеем Монолог свой продолжал: "Вот законы, что предложишь Ты народу моему, Дабы слушался он вожжи, А не то - на Колыму. Если купит кто еврея, Обращённого в раба, Пусть несчастный пейсы бреет, Такова его судьба. Непокорного объездят, Как бы ни был парень крут, Оприходуют в подъезде И в кутузку сволокут. Хочет он того, не хочет, Пусть работает шесть лет От зари до поздней ночи С перерывом на обед. Языком пусть зря не мелит, Где викэнды* проводить - Сорок два часа в неделю Ещё надо заслужить". (Всё, что мог рабу позволить Первый Кодекс трудовой - Лишь ходить на богомолье И в субботу выходной. Это после атеисты Сделают наоборот - На субботник коммунисты Собирать начнут народ, Новый мир с киркой, с лопатой Поднимая из руин... Либералы-демократы Не простят такое им. От союза Моисея С Жириновским я торчу. Без ПИАРа про Рассею Пару слов сказать хочу. Там, где ягодой в компоте Времена переплелись, Отрыгнётся на излёте Брошенный социализм. Диссидент с благою мыслью Родовой разрушить строй С думой о капитализме В рабство въедет со страной. Все мы вышли из шинели Гоголя, почти ни в чём, Ждём, как девки на панели, Кто нас снимет и почём. Нам бы всем, упившись бражки, Глубже на печи залечь, Мы ж теперь в одной упряжке В гору тянем эту печь. Вырожденческого зелья Не иссякнет водоём. Пили раньше от безделья, От обиды нынче пьём.) Как не плюхнуться Рассее Голой попой на ежа - Жириновский с Моисеем Монолог свой продолжал, Разговор Он вёл про личность, Соблюдать её права Призывал всех энергично. Передам его слова. "Рабства срок отмерен точно, Он имеет свой предел. Ни условно, ни досрочно, Вам не выйти по УД**. Но еврей-раб в чёрном теле Как невольник не сгниёт. Исполнительной системе Указание Моё: Выйдет пусть тот раб на волю Без задержки в год седьмой И свободной голью-молью Возвращается домой Со своими разбираться, Продал кто его за грош... Наше родовое рабство Крепостным не назовёшь. Если в рабстве оголтело Без жены он был весь срок, Бобылём осиротелым В дом отца придёт сынок. Если он - мужчина жёнин, И при нём его жена - От ярма освобождённой Выйти женщина должна". В рабство с ним жена сходила Иль рабом он взял её - Разница имеет силу, То чужое иль своё. Пребывать еврею в рабстве - Несмываемый позор. Но заставить брак распасться Был не в силах кредитор У евреев. Неликвиден Был товар? - Гадать не нам... Как бы ни было обидно, Но за мужем вслед жена, В узелок связав все вещи, В рабство шла со всем тряпьём. А у скифов ещё хлеще - Хоронили там живьём Женщин при усопшем муже. Нам ли их за то винить? Гендерный подход здесь нужен, Гуманизм чтоб оценить. В обществе иных древнее Впереди планеты всей Был матриархат евреев, По сей день он всех сильней. Статус правовой и брачный Выдаёт их с головой. В нём поможет разобраться Кодекс рабски-трудовой, Занесённый на скрижали. Тот закон по мере сил Нам жрецы переписали, Жириновский огласил: "Может верную подругу В жёны за ударный труд Выдать господин супругу, Словно лошади хомут Или сбрую дорогую. Отслужил своё - лети На свободу, но без сбруи, А за сбрую заплати. В воздухе вопрос витает - Как из рабства выходить? Гамлета напоминает, Мол, платить иль не платить? Взять с собой жену из рабства Или сбросить как балласт, Одному домой податься? Без оплаты кто ж отдаст Бывшую свою рабыню? От хозяина тайком Ведь не краденой кобылой Уводить жену домой Подобает... А вдруг в рабство Сын подался за женой, На работе надорвался И лежит теперь больной? И такое может статься. К неимущим строг закон: За жену не рассчитался - Уходи из рабства вон Без семьи бесправным гоем... Загоняет мать в ушат Мыть чумазых, что в итоге Не отцу принадлежат, А владельцу-господину. На свободу белым днём Телом выйдет муж единым, В дом вернётся бобылём. Вдруг захочет раб остаться, Скажет: "Барина люблю И с женой мне любо, братцы, По детишкам я скорблю. Кто их там накормит хлебом, Им попульки подотрёт?... Хорошо под чистым небом, Где позёмка не метёт. Каково жить на свободе - Вы спросите у бомжей. Мысль одна с ума их сводит: Как избавиться от вшей.. О какой земле сакральной С неба ждут благую весть? - О стране теплоцентральной, Где любому место есть. Скольких нищих обманули, Отобрав последний кров... Долю променять на дулю? - Поищите дураков. Без узды во чистом поле На свободе пропаду И добром на вашу волю, Хоть убейте, не пойду". Ущемлять раба не надо Пусть и в рабских, но в правах. Высшая ему награда - Не остаться на бобах. Господин раба проверит И подвергнет пустяку: Приведёт, поставит к двери Иль к дверному косяку. Чтоб не дёргался вражина, Двух к нему приставит слуг И проколет ухо шилом, Сохранив при этом слух. Так останется раб вечно В услужении при нём". (Очень даже человечно, По понятьям тех времён. Серьги в уши - не несчастье, Даже если с номерком. Номер ставить на запястья Господа начнут потом. Тоже, между прочим, наци, Обособленная мразь. Им, скотам, затвором клацать, Что жрецам поклоны класть. Либералы будут позже Нищим парить простатит. Хакамада им поможет Демократию спасти, На прокладках в чём клянётся, Как на Библии иной... Мы ж от месячных вернёмся К женской доле вековой.) "Если кто продаст дочь в рабство, Через шесть недолгих лет Из того самоуправства Ей на волю хода нет" - Иегова завещает Нам из глубины веков, Чем невольно поощряет К произволу мужиков. (Хай поднимут феминистки Про неравные права. Спорить с ними, право ж, низко, Здесь Арбатова права. Представительниц их пола Защитить бы я хотел, Оградить от произвола, Рабству положить предел. Слово баба запретил бы Я совсем произносить. Пол их слабый, инфантильный... Но случись вам разозлить Несравненную Мальвину, Вызвать гнев в её очах - Оторвёт нос Буратино, И растопит им очаг, За ключом пошлёт к Тартилле - Это будет в самый раз. Видите ли, им противно От манер плохих у нас. А ноктюрн сыграть на нервах Без скрипичного ключа - То хорошие манеры, От которых все торчат. Вы спросите тётю Хаю Про пруды, где уток прут... Иегова отдыхает Там, где зреет бабский бунт. Бунт бессмысленный, семиту Его сущность не понять. Не случайно для пиитов Русь то женщина, то мать, То сестра, а то блудница, Но уж точно не мужик... Кто над Родиной глумится - Отрубить ему язык. Женщины, я вместе с вами, Заявляю без бравад: Заслужили вы с рабами Очень равные права. Феминист с меня не очень. Но за наших милых дам, За свободу жить с кем хочешь Я последнее отдам.) Как не плюхнуться Рассее Голой попой на ежа - Иегова с Моисеем Монолог свой продолжал: "Если дева неугодна Вдруг окажется в ночи Господину под попоной - Он её не обручит, Замуж выдать не изволит, Полномочий таких нет. Зато выкупам с неволи Он дурнушкам не запрет. Крепенькую их породу Держит барин на развод, Но продать чужим народам Он не властен - генофонд. Пользуй лишь своим народом, Моисей карт-бланш даёт. В деле сохраненья рода Иегова - патриот. Как бы ни была противна, Оглядеть с любых сторон, С носом как у Буратино - Не продаст. Таков закон". (Встал вопрос здесь не еврейский, Что наскоком не решить - Лучше с дурой жить под Ейском, Иль в Европу отпустить? Чтоб путана, madeinRussia Не сбежала за рубеж, Депутат, ума параша, В Думе не смыкает вежд: Чем пускать по заграницам Завоёвывать призы, Всех собрать срамных девиц нам И конкретно дать "Мизим" - Быстренько остепенятся... Пока девочки в соку, Нам самим они сгодятся - Так решили наверху. Как навар с одномандатных Сохранить в родной стране, Хай подняли депутаты, Тёти Хаи на них нет. Двух таких на всякий случай В Думе следует держать. Пусть избранников научат, Как законы принимать, А не мериться пиписькой Средь других достойных дел... А Арбатовой в мужицкой Заседать сам Бог велел. Умной Машей в славной битве Божий соблазнён гонец...) Здесь у древнего семита Крыша съехала вконец: Лишь ни кожи и ни рожи Обручит с сынком едва, Ей как дочери он должен Предоставить все права. От сословных заморочек Кругом голова идёт - В браке жить сынок не хочет, А приходится, живёт. С нежеланной жить лохундрой Не желаю я врагу. Правда, можно взять другую За сынка. Свою сноху Обеспечить свёкор должен, Будь хоть сущая змея, Ни еды лишать, ни кожи, Ни с супругом жития, Примитивного соитья В смысле. Ведь когда припрёт - Парня всемером держите, Всё равно своё возьмёт. Если свёкр не обеспечит Деве хлеба и любви - Враз сноха платок на плечи, И, поди, её лови, А ушла на волю даром - Муж с тоски белугой взвыл, И отец лежит с ударом - Выкуп за сноху уплыл. (Словно чашки семьи бьются Образуются едва, Если женщине даются С мужем равные права. Умная, бесспорно, Маша, Как такую не любить? Лучше бы варила кашу Думских пацанов кормить. Тот Марии не попутчик, Кому гендер не указ.) А послушаем мы лучше Иеговы Божий глас: "Зашибить кого случится Так, что он умрёт тотчас, Смертью наказатьубийцу..." (Это точно не про нас. Чтоб ошибки в изобилье Не случались день за днём, Мы убийц своих дебилов, На леченье отдаём. В полнолунии старушку Расчленит иной шалун. В том, что он попал в психушку, Виноваты фазы лун.) С судомедпсихиатрией Моисей был не знаком. С либеральной эйфорией Разбирался кулаком. Сам когда-то, если вспомнить, Египтянина убил, Труп припрятал в чистом поле, От дознанья схоронил. Люд толпился на пригорке И друг другу чистил клюв. Если бы не их разборки, Как пророк бывает лют, Мы б поныне не узнали, Жили б с верою в людей, Но от этого едва ли Мир бы сделался добрей. Впрочем, кто не замышляет Зла, а врежет не шутя, По любви накостыляет - Тем особая статья. Дал возможность Иегова Самосуд всем избежать, Обойтись без мести кровной. Это надо уважать. Как не плюхнуться Рассее Голой попой на ежа - Иегова с Моисеем Монолог свой продолжал: "Кто с намереньем коварно Ближнего решил убить, Тех не ладаном, а варом Должно будет окропить! Ты на смерть таких хоть с церкви Забирай от алтаря. Отпущу сей грех, Мне верьте, Иегова - это Я! Кто отца огреет плетью Иль ударит свою мать, Подлеца без промедленья Смерти следует предать! Тех, кто мать с отцом злословит, Нет, чтоб холить и любить - Даже высшего сословья Полагается убить!" Жрец плохому не научит. Вот такие чертежи И намётки жизни лучшей Иегова предложил. (Кабы не были мы тупы, Чтоб умом своим прожить, То замучались бы трупы Из подъездов вывозить. Вот сынок привёл до хаты Двух порядочных девиц, А отец его поддатый Возлежит хлебалом вниз. Не сдержался сын, папашу Обругал и оскорбил, Повторить дословно страшно, Что дебил наговорил. А потом пинком из ванны Выставил прочь за порог Сын папашу, на диване Сам с девицами залёг. Ближе к тексту, сын злословил, Преступил святой закон И, согласно Иегове, Должен быть убитым он, А ведь жив, с отцом при этом Водку пьют они вдвоём... Хорошо, что все запреты Не буквально мы блюдём. Папка мамку обижает И сгоняет прочь с печи, С хаты гонит, унижает, А сынок сиди, молчи. Свёкор девку-полукровку Мучает исподтишка, Тискает тайком свекровку... Да и тёща хороша: Ей зятёк, что конь педальный, К молодым суёт свой нос, А что мамой не назвали, Обижается до слёз. Думают порой упрямо Недалёкие зятья: Да какая же ты мама, Если не даёшь житья! В комнате с гиппопотамом Нелегко устроить быт... Впрочем, и родная мама Не подарок может быть. Кто не жалует папашу Ради красного словца - Наказать такого важно, Даже выгнать наглеца Можно, следует - не спорю. Посочувствую, запью Я с отцом за сына с горя, Но за дерзость не убью. Что не следую дословно Я предписанному мне, Вижу сдвинутые брови Иеговы в вышине. Статус дал - венец творенья, Знаниями окропил. Я ж оказанным доверьем Явно злоупотребил, Вольнодумцев начитался Об отсутствии преград... Господи, прости засранца, Что залез в Эдемский сад, Надкусил плоды тугие Заигравшийся в игре. Есть, наверное, другие, Наказать кого не грех Не за личное сужденье, Не за красное словцо, А найти для исправленья Подостойней подлецов. Здесь одна моя надежда На заступника-Отца, Что, спустив с меня одежды, Он не выпорет мальца.) Как не плюхнуться Рассее Голой попой на ежа - Иегова с Моисеем Монолог свой продолжал: "Украдёт вдруг слишком прыткий Человека иль продаст, Будет схвачен при попытке Выкуп требовать от вас - Пристрелить! Не думать даже Сдать насильника властям И не ждать пока пропажу Возвратят вам по частям". (Как людей осатанело Расчленять вели в мечеть, Голову отнять от тела - Мы увидели в Чечне. В деле том поставит точку Жирной кляксою спецназ. Боевик рванёт по кочкам, Тела сбросивши балласт. От трудов остынет дуло, Ждёт Создателя сюрприз: То, что Он душой в нас вдунул, Полетит не вверх, а вниз В ад ко всем чертям собачьим... Смертники, как им поют, Видят свой конец иначе - Девственниц иметь в раю. Их простое вожделенье, А не Бог к себе влечёт, Только в этом заблужденье Иегова ни при чём.) "Если разругались двое, Камнем или кулаком Двинет кто в лицо чужое Так, что тот пойдёт винтом, Не умрёт, но сляжет крепко, Подтвердят что доктора, И без палки, как без кепки, Уж не выйдет со двора - Не сажать за то братишку Голым задом на угли, Ведь в разборках за излишки Самого убить могли. Снисхожденье будет сыну - Не хватался за кастет, В дело не пускал волыну (Кто не знает, пистолет). Только пусть заплатит лютый Компенсацию вполне (Спросите - в какой валюте? Полагаю, что в у.е.). Оплатить листок больничный Следует за этот срок. Скольких бы успел обчистить На гоп-стопе паренёк... Если кто ударит палкой И от рук его концы Раб отдаст или служанка - За подобный геноцид Наказать такого должно, Пусть для зоны шьёт тулуп. Доказать вину не сложно - Палка налицо и труп. Ну, а если отлежался Труп, не надо хоронить, Раб живучим оказался - Как хозяина винить И в Сибирь везти в телеге За какого-то козла? Раб - ведь это ж его деньги, Сам себя он наказал. И пока раб загибался, Кровью харкал не жилец, От конторы откупался, Разорил себя вконец Господин, чтоб при параше Не лишиться своих звёзд - Сколько он, представить страшно, Денег свёз закрыть вопрос... Иль представьте себе - драка, Двое, трое, как пойдёт. Встряла женщина, однако, Кто-то ей пинком в живот Иль рукою отмахнулся. Кажется, какой пустяк, Но бедою обернулся - Ведь бедняжка на сносях. Она выкинет, конечно, Но вреда иного нет, Не сажать же бессердечно Мужика на десять лет? За разорванное платье Погубители плода При посредниках пусть платят, Если дело без вреда. С виноватого взять пеню, Что наложит жёнин муж!" (Дай Господь ему терпенья, Если муж мозгой не дюж. Не бежать ему скандалов, Вечно слушать женский крик, Что за выкидыш так мало Взял с обидчика мужик. О вреде не знать нам лучше, Как снимали мести зуд. Душу вытряхнут за душу, Глаз за глаз и зуб за зуб. Руку за руку, за ногу Ногу разом оторвут, Полетит она с отрога, Псы во рву её сожрут. Обожженьеобожженьем, Кислотой за кислоту... Перечню всех унижений Здесь не подвести черту. Всё перечислять не стану. Где ушибом - за ушиб И за рану - ту же рану. Здесь у древних перегиб. Талион вам не подарок, Но взглянув со всех сторон, Скажем так, довольно мягок Иеговы был закон.) "Если кто раба ударит Иль служанку, выбьет глаз - Пусть взамен стекляшку вставит, На свободу в тот же час Господин раба отпустит"... (Позже стал закон иным На плантациях капусты - Окривел, да пёс бы с ним. Янки негров обижали, Загоняли всех в ярмо, В глаз стекляшек не вставляли. Не народ был, а дерьмо. Времена переменились. Нынче с неграми олл-райт. Миром правит Кондолиза, С нею десять негритят. С временной задержкой, с лагом Искупили янки грех, Под американским флагом Негры стали "лучше всех".) Здесь поговорить изволим Мы про зубы. Смысл не прост. Зубы и свобода воли Вечный наш больной вопрос. Если раньше на свободу Шли за выбитый зуб лишь, Так предписано народу Было, то теперь - шалишь. Битой по зубам бейсбольной Получают просто так. За протез во рту без боли Стоматолог, не дурак, Шкуру снимет со штанами И отпустит без штанов. Лучше рабство, но с зубами, Чем свобода без зубов. "Если вол подцепит няню, И бедняжка умерла, Следует забить камнями! (Не девицу, а вола. Это после про блудницу Что-то будет, но не здесь). Мясо же вола-убийцы Осквернённое не есть. Здесь погонщика-раззявы Очевиден недогляд, Но на первый раз хозяин С тем волом не виноват. Если был бодлив скотина Накануне, анадысь, Знал про то отец от сына, Но не крикнул: берегись, И не принял мер заранье, Чтоб беду предотвратить - То вола побить камнями, А хозяина убить!" Может смерть на месте лобном Человек принять любой. Но отца убить из злобы Пользы, право, никакой. За свою отдаст он душу Выкуп в золоте, в у.е.. Пострадавшим это лучше Чем отца сгноить в тюрьме. Кто из избранных погибнет - Будет тот же приговор. На рога раба поднимут - Здесь особый разговор. Кровь пустившую скотину Как всегда камнями бить, За раба же иль рабыню Нужно будет заплатить Отступное господину. Стоимость души раба До Христа в цене единой - Тридцать сиклей серебра. (На базаре даже дыни Различаются ценой. Здесь же раб любой, рабыня По цене идут одной. Один хил, другой в зените... Здесь про рынок я не прав. За ошибку извините, Тридцать сиклей - это штраф. В том закон особый принят. Мне не веришь? - Посмотри: Кодекс административный От Ездры, параграф три. Древний текст не сохранился, Много лет прошло с тех пор. Кодекс наш переменился, Не об этом разговор. Шкурой кодексы линяют, Кто-то с них снимает шерсть. Это дело не меняет - Нет статьи, а рабство есть.) "Если яму кто раскроет И окажется в ней вол Иль осёл из ямы взвоет - Оплатить ущерб изволь Метростроевец-копатель, Труб укладчик-трассовщик, Древностей кладоискатель И могильщик-гробовщик. Возмещать ущербы нужно - То известно испокон... (Нашим бы дорожным службам Соблюдать такой закон.) По цене за тварь живую Ям копатель каждый труп Пусть оплатит и свежует Хоть на рульки, хоть на суп. Если вол в период гона Вдруг соседского убьёт, За бутылкой самогона Сам вопрос тот отпадёт. Продадут вола, не медля, Что получат - пополам, А убитого разделят Поровну и вам, и нам. Если был бодлив, скотина, Но хозяин не стерёг, За волом своим с дубиной Не гонялся со всех ног, Хоть и знал вола повадку Задираться у плетня На иных скотов посадских, Мол, дождётесь у меня - Знал хозяин, но не принял Мер предотвратить разбой, За убитую скотину Будет он платить живой. Все бандитские повадки Полной мерой возместив, Пусть берёт себе останки От того, кто не бодлив - Кости, ливер омертвелый, Шкуру в дырах на просвет И другие части тела, От которых пользы нет". Здесь к ведомым и к ведущим Древняя мораль строга, Невоспитанным, бодучим Впору спиливать рога. За волом бодливым зрячим Должен быть сынов пригляд, В хлев ходить им надо чаще, А не лазить в порносайт. Иегова со скотиной Каждый пункт обрисовал, Из народа легитимно Раздолбайство выбивал. Из воловьей дохлой шкуры На глупцов катил баллон, Приобщал сынов к культуре Не ходить в порносалон. * Week-end (англ.) - конец недели ** Условно-досрочное освобождение   Глава 22.Насколько попал Сруль? Речь опять пойдёт об Иегове, О делах глубокой старины. Установки Бога племенного Для любой религии верны. В поселеньях скотоводов древних, Как сейчас почти без перемен, Не было у населенья денег, Натуральный царствовал обмен. С разницей от наших безлошадных На дворах дымился тёплый кал, И законы были беспощадны К тем, кто глаз на ту скотину клал. "Кто вола скрадёт, на всякий случай В город уведёт, а там продаст - Пять волов отдаст, когда прищучат, И ответит за вола в пять раз, Но в четыре за овцу ответит..." Точный счёт всему вели отцы. На уроках первых арифметик Дети часто путались от цифр. Умными такими однозначно Сделались евреи с тех времён, Сложные порой решать задачи Жизнь учила их простым ремнём... Две овцы заныкал дядя Сруля, Пока пьяный дядя Шлёма спал. Сколько Шлёме живности вернули И насколько Сруль тогда попал? Трёх баранов прихватил у речки И увёз с собой какой-то джип. Скольких надо возвратить овечек, Если джип ГАИ принадлежит? "Если кто застанет ночью вора, Лаз копающего в глубину, И убьёт без лишних разговоров - Не вменится кровь ему в вину..." Но когда взошло над миром солнце И вора возможно уличить, Отвечать за кровь тогда придётся, Дескать, можно было не мочить. За любой ущерб платить придётся (Словно в лагерях - здесь вам не тут). Ну, а если денег не найдётся, Самого мерзавца продадут В рабство долговое в счёт уплаты Живности, что вор тот уволок. Через сколько ждать его обратно? - От украденного будет срок Тот зависеть пребыванья в рабстве: Пара лет - телёнка умыкнуть, А за племенного может статься И по полной семерик тянуть. "Что украл, вдруг в целости найдётся У вора, то вол или осёл - Малой кровью дело обойдётся: Две цены вор выложит на стол..." А не пять, как в детской той задаче, Где менты до Срули добрались. Воровской закон здесь обозначен: Что украл, продать не торопись И гонять народ бейсбольной битой Не спеши, для всех неровен час - Нынче ты мордаст, ушаст, упитан, Завтра сам отброшен как балласт. Застучал кто - ты, считай, покойник. Съел овцу - пойдёшь на полный срок, А вернул овцу и спи спокойно - Добровольно следствию помог. (Действие иное нам знакомо: Утащил, пропил... и в воронок. То скорей, не воровство, а норма, Наш менталитет и новый срок.) "Поле кто с люцерною потравит, Выпустив туда свой скот пастись, Козы ль обглодают виноградник - Пусть пастух ответит: лист за лист, Куст за куст, травинка за травинку. Лучшее из поля своего Пусть отдаст с корнями без заминки И без мордобоя, кто кого. Бросит кто окурок по привычке И огонь займётся у межи, Выжжет копны, и комбайн как спичка Вспыхнет так, что комбайнёр сбежит - Тот, кто за пожар тогда ответит, Все убытки должен возместить. Не хотят тушить окурки дети - За огонь с родителей спросить..." (На полях обугленной отчизны Наши дети с самых ранних лет Представленье о красивой жизни Получают с пачки сигарет. Скоро в буквари введут рекламу. В ней узнаёт будущий дебил, Каким средством мама мыла раму И какое пиво папа пил. Тот, кому от лени беспредельной Жизнь скучна без пива, сигарет, Суждено ему в своей постели От окурка тлевшего сгореть)... "Для сохранности отдаст кто вещи Другу, а вещички украдут Из дому - хозяин не ответчик, Если вора сыщики найдут. Вор попавшийся заплатит вдвое За обиду, что нанёс друзьям. Всяк из них свою получит долю, Ведь друзей так разводить нельзя..." Вор в содеянном не отпирался, Всё отдал и друг не пострадал, Но осадок на душе остался - От тебя, мол, я не ожидал. "С раскрываемостью дело плохо, Вора не найдут, ломбард сгорел - Ростовщик даст клятву перед Богом, Что прибрать чужое не хотел, Перед алтарём ему божиться, Что руки на вещи не простёр..." Выбор прост - руки ему лишиться Либо целым ринуться в костёр. (Врать политики не могут с детства, Не обидят даже простака, Клятву отдают на президентство И не обгоревшие пока.) "О скоте, одежде, всякой вещи, Если меж друзьями выйдет спор, Богу потерпевший и ответчик Дело отдают на приговор - На кого укажет, тот заплатит, Вдвое по закону возвратит Собственность, скотину, деньги, платье, Всё, что не ему принадлежит". Как мы помним раньше, Бога всуе Вспоминать запрет положен был. Там где собственность права рисует, Иегова свой запрет забыл. К Богу обращаться нам пристойно Только с целью отвести беду. Видно, это дело не пустое Разобраться, кто кого надул. Ведь случись у вас такое горе, Вам вола сосед вдруг не вернёт, Как понять - хозяин форсмажорит Или нагло о пропаже врёт? - Увели скотину на рассвете, Заповедь поправ - Не укради! Подтвердить подлог могли бы дети, Так они ж не Павлики, поди. Павлика Морозова имею Я в виду, достойнейший пример. Надо чтоб в любом кругу семейном Вырастал бы милиционер. В каждом доме будь осведомитель На предмет общественной мацы - Дух наживы, что ни говорите, Сразу б поумерили отцы. Стукачок в своей одёжке драной Обеспечит общества прогресс... Но вернёмся к нашим мы баранам, Где затронут частный интерес. Вам никто не прояснит картину: Отчего осла хватил удар, Чем сосед ваш опоил скотину? Ведь не всяк из нас ветеринар. Если от взаимных подозрений, Два соседа, словно волк и рысь, Подрались и не сошлись во мненьях - Им без клятвы здесь не обойтись. Клятва Иеговы между ними Будет в том, что взявший напрокат Собственность чужую не приимет, Хоть не может возвратить назад. Разведёт руками, извиняйте, Сам не знаю, дескать, как и что, Где скотина ваша - без понятья... Как пришло, выходит, так ушло. Аргумент хозяин с клятвой примет, Иегова в том авторитет, Подозренья в воровстве отринет, Обойдётся без чужих монет. (Договор хранения Создатель Раньше ввёл чем в Риме сервитут. В нём хранитель и поклажедатель Разную ответственность несут. Ведь хранитель сам отнюдь не ангел И лицензии просрочил срок, Статусом иных он ниже рангом И Мавроди будет по пупок. Подрастёт с годами, сильных мира Многих он догонит в толщину, По количеству нулей банкиром Будет представлять величину. Превратит банк в Божью он обитель, Что совсем не редкость у людей, Ведь для многих их банкир-хранитель Ангела-хранителя главней. Но тогда обманутой толпою Не толпились вкладчики у касс. Их, чтоб средства были под рукою, Иегова пестовал как класс, Воздавая каждому по вере, Чувства к ним особые питал. Глубоко в богоугодном чреве Вызревал еврейский капитал. Бог умрёт - так предрекал всем Ницше. Иегова, это не про Вас. Вы по праву можете гордиться Детищем своим "InGodwetrust".) "Всё, что вор украл и не попался, Должен тот вернуть, кто не сберёг..." При отсутствии сигнализаций Не бери чужое как залог. (Дорогую редкую икону Друг принёс к другому оценить. Пропадёт лик - нужно по закону За икону другу заплатить. Те друзья давно дружили крепко, В Сандуны ходили господа, Друг с ключей другого сделал слепок, Чтоб попасть в квартиру без труда. Пока мылись в банном отделенье, Кто-то в дом приятеля проник. Может, это просто совпаденье, Но в тот день злосчастный древний лик С дорогимукраден был окладом... Вот такая версия моя...) Что ещё знать поселянам надо, Изложу, как понимаю я. Если кто у ближнего скотину Выпросит, она ж претерпит вред - Перекинется иль кони двинет, Сдохнет, одним словом, на дворе - Некондишн впарили, хозяин. Говорили, что ваш вол не плох. Взяли мы его для вспашки зяби, А он сдох, ярмо тянут не смог, Болен оказался или старый. Нам скотину вздумали всучить Вы без справки от ветеринара - Так за что прикажете платить? За растерзанное зверем тоже Не плати, но факты предоставь. А рога, чтоб сходство было строже, К собственному темечку приставь. Все вопросы Бог решил о найме, О скотине, как её стеречь... Почему додумывайте сами, На девиц Он перевёл вдруг речь. "Если кто поступит с девой скверно, Соблазнит и дело не замять - Заплатить девице нужно вено И законно в жёны деву взять. Но когда не согласится выдать Замуж дочь обманутый отец, Полагая, дочь его не выдра - Отношеньям вовсе не конец. Пусть родителю заплатит лично Обольститель с девой заодно И свою похабную клубничку Всем семейством давит на вино". Правда, деньги молодых да ранних Тестю, а не им принадлежат, Что куда больней невесту ранит, Чем присесть до ветру на ежа. Так что девушки, решайте сами В выборе супруга-молодца Что важней в любви - сама с усами Иль благословение отца? "Хватит лирики, пора и к делу Перейти, когда не до любви. На душе так сильно накипело, Бог с ней с заповедью - не убий! Время разобраться наступило. Позже чуть дойдём до голубых, А сейчас, народ, берись за вилы, Ворожей не оставляй в живых!" Кто с земли и ниже тянет соки - Первые враги всех Иегов. Древо Инквизиции жестокой Проросло корнями вглубь веков. Пошленьким божком в своих угодьях С козочками баловался Пан, Чем не приглянулся Иегове. Здесь конкретно Пан тогда попал. "Всякий скотоложник предан смерти Будет с ворожеей наравне! Все они исчадия, поверьте, Дети ада, порожденья недр, Мрак язычества, тьма наважденья - Иегова гневно говорил - Никакого, право, уваженья К Господу, что всех вас сотворил". Все ж другие - прогуляться вышли? Что ни бог, то лодырь, лоботряс? Все заслуги одному припишут, Что потом случится много раз. Гитлера запишут в Люциферы, Мао до небес превознесут... Здесь мудрец во имя пущей веры Формирует Иеговы культ. С ворожеями такая штука - На ответ о том, чей выше ранг, Пущенный в оккультную науку Может возвратиться бумеранг. Всем приверженцам единой веры Скопом путь заказан в райский сад. Мне же нетерпимости примеры Говорят, что часть вернут назад. По заслугам или не без денег, По протекции - не мне судить, Стал бугром Лысенко-академик, И давай сподвижников гнобить. Кабы был Лысенко Моисеем, На каких неведомо ветрах С Иудеи занесён в Рассею - Рассуждал бы он примерно так: "За генетику горой не встану - Мифотворчество и атавизм. Мендель, Тимофеев - шарлатаны, С ними Магомет и весь буддизм. Кто богам иным приносит жертву, Кроме Иегове одного, Будет впредь заклятию подвергнут…" Проклянёт Аллах и что с того? - Говорит порой иной безбожник... Но каким мешком из-за угла Встретить его надо неотложно - Пусть об этом думает мулла. Всяк о Господе своём печётся, К этому у нас претензий нет. Мы же вновь до Сущего вернёмся, Сгоним дрозофил с Его котлет. "Пришлеца не притесняй открыто, Скрытно от других не угнетай! Ими были вы в земле Египта, Где хватили горя через край. В жадности своей не притесняйте Ни сирот, ни беззащитных вдов. А вы, милые, ко мне взывайте, Я услышу вопль, сойду суров, Гнев мой праведный воспламенится, Я ж в беспамятстве неукротим, Поражу мечом в своей деснице, Притеснителя и иже с ним Порублю, как на тарелке шпроты..." Снова будут вдовы верещать, Новые появятся сироты, Некому их будет притеснять. Повторю, как Робеспьер когда-то: Больше вдов, но меньше подлецов! Дети же опальных олигархов Проживут вполне и без отцов. В оправданье принципов великих Не одна скатилась голова, Где в запале Молох многоликий Малолетних защищал права. В аллегории сгустил я краски, Скажем, просто-напросто наврал. Иегова только для острастки Говорил, но сам не убивал. "Не в пример ростовщику-уроду Если одолжил ты штуки три Бедному из моего народа, Денег в рост с него ты не бери!" (Далее в Европе, в самом центре Будет христианство осуждать Деньги в рост и запрещать проценты, Оборот тем денежный сужать. Где простому век не появиться - Вексель выступит переводной, Оболванит служек инквизиций, За барыш ответит головой. Обойти церковников запреты Ремитент сумеет в пять минут, В городах купцы свои проценты Через третьих лиц себе вернут. Хоть имел я по марксизму тройку, Но усвоил я сомнений без - Где воюют базис и надстройка, Победит корыстный интерес.) Абсолютный дух вверху витает, Эгоизм внизу справляет бал. Так что Иегова отдыхает, Там, где миром правит капитал. Впрочем, с мироздания начала Иегова сам того хотел: Передать власть в руки капитала, Самому остаться не у дел, Воз тащить найти другую лошадь. И Ему, представьте, удалось С золотым тельцом всех облапошить, Впрячь скотину ту в земную ось, В дилижанс свою пристроить паству, А тому, кто в гору воз тот прёт, Иегова для любого класса Нужные слова всегда найдёт: "Ежели в залог возьмёшь одежду Ты у пацана примерить лишь, Сохрани у ближнего надежду, Что к заходу солнца возвратишь, Ибо есть она его единый Тела задубевшего покров..." (Так что, милый мой, не будь скотиной - В карты обыграл и был таков. Пиджачок, шузы и шапку-пыжик, Всё, что взял, верни к исходу дня. Не в тюрьме, чай, где тебе не выжить, Кроме как у ближнего отнять.) "В чём лох будет спать? Ведь возопиет Он ко Мне, дрожащий точно смерд, Кипятком которого облили. Я услышу, ибо милосерд. Бога не хули!" (Начальство лучше За безделье, жлобство и апломб Ты не проклинай, мол, бьёт баклуши - Сам баклушей той схлопочешь в лоб.) "Приносить Мне первое не медли, От гумна начатки, от точил - Всё неси ко Мне в конце недели, Даже сына-первенца тащи. То же делай ты с волом, с овцою, В день восьмой сжигая всех подряд. Мне приятен будет их, не скрою, Первенцев молочный аромат". (Как кровавых избежать амбиций, Способы найдутся у жрецов, И без ритуального убийства Обойдётся мир в конце концов. Соберут за первенцев на блюдо И возложат дань на алтари, За возможность откупиться люди Будут тех жрецов благодарить.) "Мяса, сын, растерзанной скотины Из моральных принципов не ешь, Псам швыряй его в своей гордыне, Даже если тот кусочек свеж. Хищники зубов не чистят вовсе, Хоть они, представьте, не болят. Подцепить болезни, люди, бойтесь, Кроме тех, что исцеляю Я, Дабы в радости своей, в печали, На работе, в поле, на гумне Вспоминали вы Меня и знали: С вами вместе Я и вы во Мне!"   Глава 23. Глупцов слепыми делают дары "Пробить людского равнодушия броню Вас призываю сущностью духовной, Я беззаконников вовек не извиню И не прощу, не будь Я Иегова! Не лжесвидетельствуйте, люди! Пастухи, Пустому слуху не давайте ходу И не протягивайте вы своей руки Обману беззаконника в угоду. Свидетель, в пользу преступления не будь Ты очевидцем и своей поддержкой Добру не навреди, что видел - позабудь. Возможны в правосудии издержки. Не следуй большинству, добро творить во зло, И тяжбы не суди не сепаратно, Не подражай толпе, глупа она зело, Решений с ней не принимай превратных. Ты к нищим прояви особый свой подход И забулдыге не способствуй в тяжбе. Всё, что присудится, он всё одно пропьёт, А может статься, обопьётся даже. Будь с неприятелем умнее и хитрей, Сквозь ненависть смотри на перспективу, Вола, осла его найдёшь - кнутом не бей, Веди к нему заблудшую скотину. Осёл врага упал под ношею своей, А ты с утра не приложился даже - Не пей! Врагу на помощь поспеши скорей И вместе с ним развьючивай поклажу". (Христос чуть позже эту тему разовьёт, А здесь мы подошли к её истокам: По правой кто щеке слегка вас саданёт - Вы левую ему подставьте щёку. Не соблюдаю я Великого поста И не болят отхлёстанные щёки, Но принимаю я учение Христа И уважаю я его истоки.) Вернёмся к нищим. "Если этот нищий ваш, Его словам в суде не удивляйся, Превратно не суди его и прочих тяжб, От всякой лжи поспешно удаляйся. Не умерщвляй невинного, пусть невзначай, И не усердствуй с наказаньем шибко, Из тёмной комнаты рубильник не включай, Возможна ведь судебная ошибка..." (Все доказательства невинности собрав, Срок апелляции когда продлили, Верховный Суд решил: расстрелянный был прав И дело с облегченьем прекратили.) "Даров не принимайте! Ибо те дары Слепыми сделают с рожденья зрячих, Зрачки покроют катарактой до поры И суть всех правых дел переиначат". (В Союзе Правых Сил и без даров слепцов Случилось быть, везде глупцов в избытке. Нахапал там даров от правых сил Немцов Вот и ослеп, хоть парень очень прыткий. Подслеповатая с ним вместе молодёжь По дискотекам дурочку ломает. Но на мякине молодёжь не проведёшь, Дары она прекрасно принимает. Слепцам на стадион, чьё имя легион, Везут фуфло с оранжевой помойки. Дары Пандоры им суют со всех сторон, Они берут и слепнут потихоньку. Заплатят если - парни в Ленина пальнут, Мол, что разлёгся непорочной девой. При власти правые к кормушке справа льнут Пока их "Наши" не подвинут слева. Принципиальны все, но только до поры...) Мы ж к мысли возвратимся предыдущей: Глупцов слепыми быстро сделают дары - Так Иегова нам поведал Сущий. "Пришельца, Мой завет таков, не обижать! В чужом краю что на душе пришельца? Какие кошки там скребут - не вам ли знать? Вас Фараон имел за отщепенцев, Когда семиты своей шумною толпой Вдоль по Египту шастали беспутно… (Прости мне, пушкинист, проступок глупый мой, Евреев я с цыганами попутал. Мне больно за пассаж, постыден мысли сбой, Но не случайно всплыли параллели - Цыгане с кочевой подобною судьбой Для Геббельса такие же евреи.) Шесть лет в полях свой хлеб усердно сей и жни, А на седьмой ты дай земле свободу, Чтобы питались в этот год на ней одни Убогие из твоего народа. И с виноградником ты также поступай, С маслинами, плодов их не жалея. Когда без видимых причин толпа тупа, Голодная толпа вдвойне тупее. Закончит голытьба на той земле свой пир, Съедят остатки полевые звери. Убыток невелик - разломанный сортир, Но в целости твой дом по крайней мере". (В законе Иеговы мне от вас не скрыть Двойной смысл глубины его огромной - Не столько хочет Он голодных накормить, Как отвратить еврейские погромы. Пока речь не идёт про тех, кто "лучше всех", Пока один народ другой не ущемляет, Не социальный, а этнический аспект Простят жрецам все прочие земляне. Премудрости житейской столько в Книге книг, Невыдуманной, истинно исконной, Что хватит на любых дебилов и тупых, Но не на тех, кто пишет нам законы. Гляжу в рабочий кабинет через века Всех власть имущих, рыжих и не рыжих. Среди Налоговых, ГК и УПК Я к сожаленью Библии не вижу. И если Путин - очень редкий экземпляр, Его бы в Красную занёс я книгу - Читает Библию, как говорит ПИАР, Другие ж точно в Книге видят фигу.) "Шесть дней трудись, не покладая своих рук На поле, в мастерской, крутись в рутине Чиновных дел, а в день седьмой повесь сюртук, Сам отдохни, и отдых дай скотине. Неделю,как осёл, ты вкалывал, и вот Без спешки заслужил с постели ноги свесить. Пастух в сей день твои стада пусть не пасёт, Жених не пристаёт к своей невесте. Пусть сын рабы твоей и пришлец, что зашёл На огонёк иль погостить у наших, Обратно не спешат, пусть вмажут хорошо И носа не суют порога дальше. Не приведи Господь услышать про иных Богах из ваших уст упоминанье. В момент лишу Я вас не только выходных - Приговорю толпе на растерзанье Неисправимых. Лично буду Я честить Заблудших не в ту степь в вопросах веры". (Веротерпимость не в ходу и не в чести У всех богов единственных и первых. В спор богословский, кто главней, я не вступлю, Лишь прикоснусь к истокам вечной тайны О Триединстве. Постигаю однолюб, Что Троица Святая не случайна. Не мне, глупцу, судить об истинном Творце, Критиковать Талмуд, его основы. И с выраженьем беспристрастья на лице Я вникну в то, что скажет Иегова: "В году три раза ты исправно празднуй Мне, Ешь пресный хлеб в дни месяца Авива. Семь дней опресноков достаточно вполне Не жировать, но выглядеть счастливым. В сей месяц двинув вас на новое жильё, С Египта выходил Я с вами вместе. Так не являйся, сын,ты пред лицо Моё, Не взяв на грудь по случаю грамм двести. Собрав в амбар плоды нелёгкого труда И поощрив ударников работу, Свой урожай как праздник жатвы наблюдай, Гуляй и веселись хоть до икоты. Три раза в год агнца Мне в жертву вознеси, Пол мужеский яви пред лице Бога, В день песнопения за весь народ проси. Я дам на всех, всем выйдет понемногу. Не изливай ты на квасное жертвы кровь, Постись, говей, не думай о скоромном, К концу опресноков ягнёнка приготовь И жертвенник держи в тот день зажжённым. Готовь лишь столько, сколько за ночь может съесть Твоё семейство. До утра не должно Хранить остатки, ибо есть у нас болезнь, Когда рулон бумаги не поможет. Несвежее не ешь и этим не позволь Какой-то там желудочной заразе Заставить в алкоголь нас в праздник сыпать соль И слабым тазом всё испортить разом. В дом Иеговы первые своей земли Плоды ты принеси..." (Мне ж не понятно, Где этот дом и как в него попасть могли Семиты, чтобы выбраться обратно. А может быть, имел в те древние года Священник свой приход, скотину в поле. Как к Богу лучшее несли к нему тогда... Но это мои домыслы, не боле.) "Козленка в молоке от матери его Ты не вари! (Здесь мистика, пожалуй), От возмущенья дабы это молоко Не вспенилось и прочь не убежало. Отдав на жертвоприношение козлят, Не оскорбляй всех прочих в лучших чувствах. Какой бы ни был святотатственный обряд, Над памятью погибших не кощунствуй! Где безутешна в причитаниях вдова, Ты не красуйся с фотоаппаратом. Тем более, что мать убитого жива, И подрастают новые козлята. Ростки отмщения пробьют непрочный наст, Их с молоком униженный впитает. А Мне в попытках осчастливить лучших вас Козлов упёртых без того хватает. Вот, посылаю Ангела перед тобой Хранить тебя в пути, вести в то место, Что приготовил я в долине голубой Вод Иордана в зелени чудесной. Горят глаза Его на недругов огнём. Уполномочен Он для подвига благого Всё потому, что моё Имя будет в Нём, А имя Моё, Сущий, Иегова. Будь осторожен ты в присутствии его И слушай глас Мой, не упорствуй вовсе, Пока тебя сопровождающий конвой Вниз не спустил с откоса за вопросы. Врагом твоих врагов Я буду, поражу, Град ниспошлю на головы и плечи. Твоя задача исполнять, что Я скажу, Как женщине мужчине не перечить. Противником твоих противников не раз Я выступлю с мечом на поле брани С условием одним, что Мой любой приказ Ты будешь выполнять без препираний. Мой Ангел за собой Израиль поведёт К Хеттеям, к Ферезеям, к Аморреям, Иевусеев всех, Евеев перебьёт, Лишь по созвучию они евреи. Не поклоняйся их богам и не служи Ты им ни в чём, делам не подражай их, Но истреби вконец, над пропастью во ржи Столкни их вниз копьём, копытом, ржаньем. Иноплеменников прочь сокрушив столпы, Служите Иегове (словно Резник Тому, кто платит). К вам Я обращу стопы, Хлеб освящу и отвращу болезни. Бесплодных на земле твоей не будет впредь, Не будет в ней рождающих до срока (Но можно сразу после родов умереть, Когда роддом останется без тока). И дней число твоих Я сделаю полней..." (Здесь Иегова благости потрафил. А по тому, как Он старался для людей, Могу сказать, что не служил в Минздраве Чиновником, где клерк спешит набить карман И соревнуется в украсть уменье... В больницах сельских обязать бы задарма Пахать их всех, храм здравоохраненья Не дать спалить им, Герострата перекрыв, Не дать плодить им жуликов, как сами, Запорами страдать от паюсной икры… За что стране такое наказанье.) Здесь Иеговой было всё предрешено - Народа средний возраст не убудет. Тогда как голоданье лечит от тошнот, Переедание, напротив, губит. "Пошлю Я ужас пред тобой, любой народ Я устрашу, к кому бы ты ни придешь Права качать. Прочь убежит он от ворот, Едва услышит за окошком идиш. К версте обычной в беге добавляя гак, Помчится прочь он с криком "Помогите!" И будет ему мнится, что любой ишак, Его встречает фразой на иврите. Тыл всех врагов твоих к тебе Я обращу, Дабы не видел ты их лиц агоний. Всех гончих псов своих за недругом пущу, Что хочешь делай с ним, когда догонишь. Пошлю Я шершней пред тобою. Страшный вид Вооружения в руках евреев Погонит как коров, но всех не истребит Евеев, Хананеев и Хеттеев. Не выгоню всех Я за календарный год, А буду вытеснять мало-помалу, Иначе на поля пустые зверь придёт Сжирать ниспосланную с неба манну. Народы выселять не буду с кондачка, Насилья с беспределом не приемлю. Я, добрый, подожду размножишься пока И сам наследуешь святую землю. Достигнет нормы на один квадратный метр Число семитов - всяк иной породы Подастся прочь в бега, пока в своём уме Не станет жить, где правят антиподы. Твои пределы без линейки проведу До моря Филистимского впрямую От моря Чёрмного. Лишь транспортир найду, Таких границ тогда понарисую, Земли обетованной, что они дойдут До вод реки великой, где прохлада. А жителям земли, что не уйдут по льду, Картошку заменю на авокадо. Не заключай союза с ними, их богов Дабы мой нюх не уловил и духа. Стелю я мягко, но когда зело суров, Без лишних слов могу отвесить в ухо. Жить не должны они в своей, то есть твоей Земле, чтобы не впал ты, греховодник, В грех супротив Меня, что всех богов сильней, Не усомнился, кто из нас верховней. Моим доверием вам нужно дорожить. Вы ж сущие в вопросах веры дети, Когда начнёте вы иным богам служить, Служение сие вам станет сетью. Имеющий извлечь вас из своих силков Беспомощностью вашей насладится..." Но что за браконьер свой вытащит улов, В главе изложенной о том не говорится. В вопросах веры часто, следует признать, Иной сектант неверия опасней. Но с мест насиженных всех иноверцев гнать - Здесь с Иеговою я не согласен.   Глава 24. Не простудился бы мудрый пророк Было приказано (кем, в каком звании?) Здесь Моисею: "На гору взойди Ты к Иегове, для общего знания Вверх Аарона с собой прихвати И Авиуда с Надавом! Взяв семьдесят Душ из старейшин, иди, не пыли И прикажи ортодоксам на пенсии Богу поклоны бить лишь издали. Пусть Моисей к Иегове приблизится На расстоянье, но только один. Ну, а народ, дабы с властью не свидеться В гору и вовсе чтоб не восходил". Пересказал Моисей все фантазии Те, что сорока несла на хвосте. И отвечал народ в единогласии: Всё, что сказал наш Господь - Будет зде! (В нашей стране, говорят, демократия, Я же грущу по былому в тиши. Всё, что когда-то вложила в нас партия Из головы уходить не спешит. Тру я порою задумчиво лысину Да по России украдкой всплакну. В вечной потребности к единомыслию К единороссам мне что ли примкнуть? - Следовать общему предназначению: Мимо - всегда и не делать - везде, И вопреки обстоятельств стечению Искренне верить, что всё Будет зде!) Речь Иеговы, слова и воззвания Людям донёс Моисей поутру. Слов тех духовное их содержание Очень народу пришлось по нутру. Там под горою поставил он жертвенник, Камни ворочал усердно, аж взмок. Утро пред бурею выдалось ветреным, Не простудился бы мудрый пророк. С торсом могучим, с ручищами сильными Место сложил, где молебен служил, И по числу всех колен Израилевых Ровно двенадцать камней возложил. Во исполненье святого служения Юноши из Израиля сынов Жертву свою принесли всесожжения, Богу во славу заклали тельцов. Взяв половину той крови, на жертвенник Вылил пророк. В окруженье маслин Между народом и Богом посредником Кровь остальную по чашам разлил. Книгу завета взял с надписью дарственной, Вслух содержанье её огласил, В знак закрепленья тех дел государственных Кровью из чаш свой народ окропил, Так говоря: "Этой кровью заветною Свой подписал Иегова закон, В вечных разборках с врагами конкретными Выступит нашим защитником Он". Книги прослушал народ содержание, В недрах еврейских трудящихся масс Речь о всеобщем пошла послушании: Всё, что сказал Иегова - приказ. Сделаем всё, что сказал и послушными Будет тому, кто нас вывел из тьмы, За прегрешения и простодушие Дабы бежать нам тюрьмы и сумы… Семьдесят взявши старейшин Израиля, Сам Моисей, Аарон, Авиуд, С ними Надав, благородным собранием Как на заклание в гору бредут. Нечто гирляндой сияет подвешенной, Чистым сапфиром врезается в даль, То под ногами Его, снизошедшего, Лестницей в небо уходит хрусталь. На горизонте увидели Сущего В солнечном свете, в дыму от кадил. Рук не простёр Иегова, по случаю Не ослепил никого, не убил. Расположились у Бога в предбаннике, Дальше идти людям запрещено, Бога узрели народа избранники, Ели и пили, что всем не дано. Бог оказал Моисею почтение: "В гору взойди ко Мне сам и будь там, Кладезь премудрости в нравоучении, Здесь Я скрижали тебе передам, Что поценнее иного имущества, Чернью отторгнутого у дворян". Как бы Бог ни был велик и могуществен, Слову написанному доверял. Правда, скрижали те не на папирусе Смысл излагали и правду несли. Лишь на камнях первобытную клинопись Люди тупые усвоить могли. Каплями от раскалённого олова Капали в душу народа слова. Сам Моисей в деревянные головы Истины Божьи как гвозди вбивал, Не уставал делать всем замечания, С тайной надеждой, что суть их дойдёт. Позже не раз Иегова отчаявшись Жестоковыйным народ назовёт, Отгородится от быдла масонами. Зная, как писари смысл переврут, Слово не писаное, но весомое Лишь посвящённым откроет Талмуд… Встал Моисей, с Иисусом служителем В гору пошёл, как Начальник сказал, Прочим старейшинам и долгожителям До возвращения ждать приказал Всем оставаться и с места не двигаться: "Если разлады возникнут и ор, Кто на кого разорётся, накинется - Пусть Аарон вас рассудят и Ор. Их оставляю в своих заместителях, Авторитет свой на них возложу, Сам же пока к Иегове-спасителю За указанием сверху схожу". Только взошёл Моисей, сразу облако Гору покрыло на целых шесть дней. Там на Синаемультфильмовским ёжиком В славе Господней бродил Моисей. В день же седьмой ( если ближе к источнику - В седьмый) воззвал к Моисею их Бог, Бишь Иегова, на славу заточенный, Облако в дым обратил Он и в смог. В ярком свечении ионизации Атом последний отдал электрон, То Аарон с целью иллюминации В тайне от всех запустил фазотрон. Вид Иеговы огнём поядающим, Магмой казался для прочих людей, И на глазах изумлённых товарищей В плазму вступил их пророк Моисей. Все слабонервные падали в обморок И поднимались без всяких врачей, А Моисей, посетивший то облако, Был на горе сорок дней и ночей.   Глава 25. Ведь приношенье совсем не дары Здесь Моисею велел Иегова Волю народу свою передать: За приношенье не взыщет сурово, Всех к приношению впредь обязать, А несогласных кнутом наказать. "По сердцу Мне приношенья ходящих, Ведь приношенье совсем не дары, Те, что в слепцов превращают всех зрячих. Я ж, Иегова, свои топоры Не затуплю об дары до поры. Вот приношенья, которые должно Вам принимать и перечить не сметь, Приоритеты запомнить несложно: Золото - раз, серебро, дальше медь (Сталью чуть позже все будут греметь), Пряжа любая, прядут что в деревне, Кожи бараньи, виссон, козья шерсть, Камешки можно, елей для курений. Ассортимент весьздесь не перечесть, В общем, пусть тащит народ всё, что есть. Мне уготовьте святилище. Буду В нём обитать, пребывать среди вас. Скинии образ и образ сосудов Я покажу Моисею. Приказ: Сделать такие же мне на заказ! Сделай ковчег мой из древа акаций, Золотом чистым снаружи покрыть И изнутри! (Выпуском облигаций Стены не стал Иегова лепить, Их отложил, чтоб очаг растопить.) Сверху венец, дабы знали семиты, Где Иегове им службу служить. Кольца, шесты… Чтобы служкам левитам Оных посредством ковчег тот носить, Намертво в кольцах шесты закрепить. Мне очистилище золототканно Сделай двукрылое, то есть покров. Двух херувимов работы чеканной Лицами внутрь прилепить с двух боков, В стили Ампир мне исполни альков. В этот ковчег откровение свыше Ты положи, что тебе передам. Всё, от Меня что ты раньше услышал, Клинописью разложу по слогам, Дабы сподручней усваивать вам. Буду тебе между двух херувимов Я открываться, нести свой завет, Завучем в классе присяду незримо Слушать, как мне исполняют обет, И в колокольчик звонить на обед. Все приношенья адажио, скерцо Вы принимайте. Мой славный народ Всё, что задумает в помыслах сердца, С тихою радостью пусть отдаёт, Не отправляйте его от ворот. Сделай мне блюда и чаши, и кружки, И фимиамники, лить фимиам Чистого золота в четверть полушки... Земли обета по вере раздам: Вам - по дарам, а иным - по шарам. Хлеб на столе обновляй ежедневно Для предложенья пред лицем Моим Великодушным порою и гневным. За покрывалом лицо сохраним, Смертному дабы не свидеться с ним. Чистого золота сделай светильник. Должен чеканным светильник быть сей, Стебель и ветви с него выходили б - Что за светильник, когда без ветвей? Золота здесь Моисей не жалей. Должен он быть обязательно цельным, Выполнен точно как на чертеже. Документацию вышлю отдельно. Этот прожект и с цветами сюжет Мне присоветовал сам Фаберже. Яблоки, чашки - не просто бравада. Сделай конкретно вкруг них семь лампад, Чтобы светили они куда надо, То есть вперёд, а не косо, назад, Дабы не щуриться на образа. Сделай щипцы к нему, на причиндалы Чистого золота целый талант Ты отряди, а окажется мало - Мы соберём с населенья сто крат, На Иегову не жалко добра. Светом в ночи будет этот светильник, А не какой-то торшер-ширпотреб (Командировочному кипятильник, В номере тайно чаёк свой согреть, Рыло консьержке-змее утереть)".   Глава 26. Первый в истории Божеский храм "Скинию, то есть чертог для моления, Из десяти сделай ты покрывал Виссона яхонтового кручения". (Редкий по времени материал. Чем отыскать его цвета червлёного - Проще с козла надоить молока... Разве что выкрасть с музея Будённого Знамя дивизии или полка...) "На покрывале искусной работою Вытки Мне двух херувимов анфас Точно на стяге с особой заботою". (Вроде как Ленин и Сталин у нас). Дальше работы идёт описание, Что интересно лишь для мастериц. Скиния - это чертог для собрания, Место, где молятся, падая ниц. Весь в херувимах покров очищения Золотом выткан для самых крутых. Посередине - ковчег откровения, Центр мирозданья, Святая святых. Брусья для скинии древа акации, Золото, медь, серебро по углам, Входа четыре, чтоб всем не толкаться там - Первый в истории Божеский храм.   Глава 27. Установки по скинии С уточнением, как сделать жертвенник, Иегова выдал чертежи Моисею. Без уменья медника Ту печурку было не сложить. Мы опустим разные подробности, Исключенье сделаем одной: Основная капища особенность, Что ковчег тот был переносной. Не мешало это откровению. Сам кочуешь и ковчег тащи, Дабы Бог свои соображения Мог оперативно сообщить. Полагалось строить двор для скинии В сто на пятьдесят мужских локтей (Восемь соток, в метраже прикинем мы), Медью отороченный плетень. Колья, принадлежности - всё медное, В серебре лишь связи и крючки (Эти украшения небедные Растащили б наши дурачки.) "Прикажи народу ты Израиля, Битый из маслин нести елей, Чтоб светлее в скинии собрания Было чем от прочих фонарей. Зажигать светильник Мой по вечеру Будут Аарон и сыновья. К этому огню, пока не вечному, Буду иногда спускаться Я, Облаком, дымком стоять инкогнито, Помыслы людей чтоб знать своих. Целиной (пока ещё не поднятой) Вечный то участок в роды их".   Глава 28. Одеяние священников "Дармоедов Эников и Беников Не приемлю, здесь у вас не тут! Будут Мне поставлены в священники Аарон, Надав и Авиуд, Ифамар, Елиазаркровинушка - Аарона дети. Для Меня Будет петь псалмы, а не "Дубинушку" Моисея близкая родня. Им одежды сделаешь священные Славы для, отличий, красоты. За покрой и качество отменное, Моисей, ответишь лично ты. Что касается тебя: со всеми мудрыми, Дух премудрости в кого вдохнул, Переговори. С делами трудными К ним прийти Я б сам не преминул. Мне в священники для посвящения Аарона перечень одежд Выдам Я тебе для воплощения Всех Моих задумок и надежд. Зимняя одежды форма, летняя, Для служения и на парад, Место справа - там чинов отметины, Слева - для отличий и наград. Главный элемент для облачения - Дорогой наперсник из камней, Украшение Первосвященника, Что всех прочих будет поглавней. Здесь ефод - одежда, но короткая, Риза верхняя, под ней - хитон Застежной, кидар (пилотка ротная, А цилиндр появится потом). Здесь приказ, не просто обращение, За задержку голову сниму: Пусть одежды сделают священные Аарону, брату твоему И сынам его для поставления В клир святой"… Так новый институт На земле возник в одно мгновение. Иегова - это вам не тут! "Пряжи цвета яхонта, червлёного Золота в достатке пусть возьмут, Из виссона редкого, кручёного Пояс и ефод ему сошьют. Оникса два камня драгоценные, От усердий не смыкая вежд, Ты изрежь. Те имена бесценные По порядку их рожденья режь! На иных двенадцати оправленных (Кислоты на камень не жалей) Вытрави сынов как звать Израйлевых Из числа двенадцати колен. Надписью расцвеченной перронною, Как надраенная пастой медь, Камни те у сердца Ааронова Будут вечной памятью гореть Первым избранным. То сердца жжение Отразят топаз и изумруд, Дабы Иегова при служении Вспоминал, как каждого зовут. Если на делах сосредоточенный Вдруг священник очень исхудал, То наперсник закрепить цепочкою, Чтобы он с ефода не спадал. Цепь из золота припоем олова Намертво к застёжкам припаять, Дабы отморозку безголовому Украшенье было не сорвать. Яхонтового цвета ризу верхнюю, Чтоб в ней головой не застревать, Сделай непременно ты с прорехою На ефод ту ризу одевать. Вкруг отверстия обшивка тканная Быть должна, обмёточный тот шов Крепость ей придаст. А риза драная - Не солидно и нехорошо". Гардероба изложив подробности, Как добиться славы, красоты, Жрец вниманье уделяет тонкостям По сокрытью тела наготы - Платье нижнее от чресл до голеней Вниз струится пусть льняной волной. Иеговой было не дозволено Обнажаться даже в выходной. Из своей заоблачной обители На последнем самом этаже Иегова в скинии служителей Обязал не шастать в неглиже. Чтоб под взглядом Бога осуждающим От стыда за плоть не умереть, Им (как позже в кожанках товарищам) В холод мёрзнуть, в жаркий день потеть. То постановленье было вечное: Снизу не развязывать тесьму. Аарону было так завещано И для всех потомков по нему.   Глава 29. О ритуалах и о разногласьях Мне в главе двадцать девятой, Где о ритуале речь, Мало сделалось понятным, Как скотину надо жечь. Жертвы крови и без крови, Всесожжения, за грех, Возлиянья и любови - Мне не перечислить всех. Овна кто не так заколет, На себя тому пенять… Позже в богословья школе Будет чем детей занять. Описанье посвященья Аарона и сынов, Их в хитоны облаченье, Приношение тельцов - Иегове всё во славу На задворках бытия, Чтоб он смог сказать по праву: "Иегова - это Я! Я вас вывел из Египта, И теперь Я среди вас. Ведь за вами, извините, Нужен, дети, глаз да глаз"… В педагогике я, впрочем, Не особенно силён, Знаю, что народ испорчен, Развращён и обделён. Хоть имею разногласья С Иеговой иногда, Здесь я вынужден признаться: Нам без Бога - никуда! А товарищи подавно Заслужили плеть и кнут - Покуражились вы славно, Вас за то теперь и бьют. Но сказать по зову сердца, Иегова - это Бог, Не могу за изуверства. Видно я мозгами плох.   Глава 30. И всем разом сикли отрубить "Сделай жертвенник для приношенья Мне курений..." (- Угости, браток. - Извини, но я при исполненье. У меня особый табачок, А не "Нашей марки" папироски, Что смолит ростовская шпана)... "...Из акаций струганные доски, Локоть ширина ему, длина Меньше метра, высота в два локтя. Пусть дымок струёй за облака В небо аромат несёт глубокий, Словно от цыплёнка-табака. Жертвенник курения несложен - Сбитый ящик, несколько колец, Золотом чистейшим он обложен, На рогах покоится венец. Под венцом с рогами чуть с наклоном Золотые кольца нужно вбить. Оные проушины как лоно Будут вам влагалищем* служить Для шестов, дабы носить с собою, Ехать посуху, по морю плыть, На волнах далёкого прибоя Фимиамы Господу курить. Те шесты - из дерева акаций. Пред ковчегом жертвенник держи, Где тебе Я буду открываться, Словно зев у пропасти во ржи. С благовонным Господу куреньем Аарон лампады по утрам Будет поправлять с благоговеньем, Зажигая их по вечерам, Чтобы утром их поправить снова. Повторяется круговорот. То курение пред Иеговой Должно сохранять из рода в род. Я курений чуждых, приношений Хлебных, возлияний не стерплю..." (Это лишь в заброшенной деревне Самогон из злаков люди пьют.) "Пусть однажды в год перед рогами Жертву очищений от греха Меж курений Аарон сварганит - То святыня будет на века". Сохраняет кто обряды круто Знает - под раздачу попадёт К Иегове в трудную минуту, Жертву перепутает - убьёт Бог-ревнитель, чуждое влиянье Видит Он в деянии ином - Осуждает жертву возлияний И шмурдяк, что мы при этом пьём. (Жаль, что мы живём иным примером, Суть, язычники мы по всему, Нашим возлиянием сверх меры Жертву мы приносим, но кому? - Тем, кто развращает и стреножит… Образумься Путинская рать - Спаивать народ себе дороже, Некому вас будет избирать.) Моисея Бог ругал как ротный - Основательно, рубил с плеча, Но внезапно сбавил обороты И сказал, как будто невзначай: "Будешь переписывать всех оптом Ты сынов Израиля моих - Каждый даст полсикля Мне на откуп И не будет язвы между них. Все от двадцати годов и выше Половину сикля отдадут Тем, кто их исправно перепишет, А иначе струпьями пойдут. Хочет кто писаться иль не хочет - Не про то сегодня разговор. Или деньги пусть кладут на бочку Иль на всех Я напускаю мор. Полагаясь на людей приличных, С неприличных не спускаю глаз. Как фискалу, Мне небезразлично, Кто, с каких и сколько Мне отдаст. Лишки не приму Я от богатых. С тех, кто оказался на мели Я сниму последнюю рубаху. Иегова строг, но справедлив". (Повезло, выходит, нам, ребята, Перепись бесплатная у нас, Говорим открыто про зарплату И смеёмся как в последний раз. Сикли половину (кот насикал) Отобрать у нищего легко. Очередь стоит отдать полсикля В ЖКХ, Чубайсу, под сукно Положить чиновнику, дать взятку... А по мне: чем кровные платить - Мытарей, рвачей собрать с десяток И всем разом сикли отрубить)... Власть имущимс их высот виднее, Без дефолта как изъять рубли. Иегова поступил честнее, Не скрывая замыслы свои. "Серебро, что даст тебе Израиль, В теневых оффшорах не гноби И на дело скинии собранья Оные рубли употреби. Нефтедолларов в своей основе Ты на родину верни сей куш В память всех сынов пред Иеговой И во искупление их душ". Моисею Бог сказал: "Не медли! Дабы чистоту во всём хранить, Сделай умывальницу из меди Руки, ноги Аарону мыть. Чтоб святое место не поганить, Подходить всяк должен к алтарю С чистыми руками и ногами, А про мысли и не говорю. Омовение перед служеньем Аарона с помощью воды Будет вечным пусть постановленьем Для его потомков в их роды. Пусть пред жертвою огнепалимой Руки вытрет насухо старик, А иначе не любовь, а климакс, Не куренье Господу, а пшик. Дабы вера наша не ржавела, Из металлов выбери ты медь"... Любит Иегова, чтобы вера На солидный встала постамент. (Мне поверить в это невозможно. Нас Цветмет опутал, словно спрут, В наше время медное подножье Вместе с умывальником сопрут. Тут на днях правительственный кабель Пропивали местные юнцы. Кто купил, тех даже не искали, Слишком круто вверх ушли концы. Не бомжа виню и не синюшку, Имя тем несчастным - легион, А того, кто в Думе за понюшку Нужный пролоббировал закон. Наши ортодоксы подношений Иегове служат не за страх. Чем, скажи, не жертвоприношенье Пьяницу спалить на проводах?) Моисею Иегова снова Говорил буквально анадысь: "Из веществ первейших благовонных Мазь составь, уменья наберись, Запиши искусство составленья: Смирны самоточной с полкило Ты возьми, а с ней ещё растений, Благовонных сызмальства зело. Сделай миро, то есть мазь святую, Всё и вся в святилище намажь..." (В цирке, если не запамятую, Мазь та называется плюмаж.) "Жертвенник курения, светильник, Стол, щипцы - всё перемажь подряд. К той святыне с запахом полыни Всяк, кто прикоснётся, будет свят. Аарона с сыновьями тоже Ты помажь торжественно вполне, Посвяти в помазанники Божьи, Им священниками быть при Мне. Тело прочего в его гордыне Этой миррой мазать - Мой запрет. Ибо эта мазь для вас святыня, А не просто липкий амулет. Если что подобное составит Доморощенный Лавуазье, Постороннего им мазать станет И бахвалиться о том везде - Истреблю такого из народа Своего, ведь Иегова Я! Скажет кто, в семье не без урода - Истина сия не для Меня". Иегова дальше для нирваны С благовонных выращенных трав, Чистого ливана и халвана, Предложил курительный состав Моисею, вроде для затравки, Мелко порубить и растолочь. Я и сам той незнакомой травки Косячок отведать бы не прочь. Но живёт служитель под запретом Раскрывать дурманящий состав И эффект иной травы при этом Пользует совсем не для забав, Ибо в том куренье Иегова Обнаружит собственный приход. Но накажет Бог того сурово, Кто иной приход от травки ждёт. Галюциоген отыщет дурень, Обретёт желаемый торчок - Не сознанье он расширит дурью, А до точки сузит мозжечок. Ангела пришлёт Бог с автоматом, Наркконтроляксива у него, Правого, как я, и виноватых Он положит всех до одного, Истребит из Своего народа. И когда поджилками звеня, Слышу я, в семье не без урода, Понимаю - это про меня. * Образ и слово взяты из первоисточника   Глава 31.Наш народ работать не спешит Может, имя так развеселило Или прочих видеть не хотел - Выбрал именно Веселиила Иегова для великих дел. Разуменьем, мудростью и духом Божьим Он наполнил паренька, Вырастил откуда надо руки, Чем прославил парня на века. Наделил искусством резать камни, Дал уменье золота литья, Обучил его работать с тканью Бог на курсах кройки и шитья. Приказал ему всё духовенство Как от Славы Зайцева одеть, Дабы на его Первосвященство Было любо-дорого смотреть. Все работы выполнил тот малый, О которых речь чуть раньше шла. Ковкой украшений по металлу Завершил он славные дела. В Скинии собрания к рассвету Для завета сделал он ковчег. Оставалось к Богу за заветом, Моисею лишь сходить наверх. "Вздумает кто в выходной трудиться - Землю осквернит и небосвод, Прочь душа того да истребится Из среды народа Моего" - Повторил запреты Иегова, С Моисеем строго говорил И работать по субботам снова Он под страхом смерти запретил. Аргументы приводил всё те же, Смысл вколачивал в тупые лбы, Трудоголикам грозил невежам Рвать за ослушание чубы. (И вдолбил таки. В вопросах лени Цели Бог достиг. Не лыком шит Во все дни рабочие недели Наш народ работать не спешит. В плане сачкануть мы всех уели, Нам перетрудиться не слабо. Не семь пятниц будет на неделе, А скорее семь святых суббот.) Но едва лишь хмурые сбежали Тучи, обнажился светлый Лик, Бог вручил две каменных скрижали Моисею, мол, неси старик. Что перстом начертано там Божьим, Очень откровенным языком, Донеси закон Мой непреложный Тем, кто с арамейским не знаком.   Глава 32. Золотой телец В ярком свечении ионизации В плазму, мы помним, вступил Моисей И при отсутствии коммуникации В ней пребывал уже несколько дней. С обмороков вышли все слабонервные, Что от испуга упали в кювет. Облако спряталось многоамперное, А Моисея по-прежнему нет. Весь изошёлся народ от неведенья, Долго пророк к ним не сходит с горы, По с НТВ поступившему сведенью, Съехал с горы прямо в тартарары. Жёлтая пресса всё выкрасит в грязное И в нечистотах бельё простирнёт. Падкий на грех от ТиВи безобразия Тёмный народ к Аарону идёт И говорит откровенные мерзости: "Сделай иной ты нам иконостас, Ибо не знаем мы точно, что сделалось С тем, кто с Египта нас вывел и спас. Шли сорок лет мы не по расписанию, Сколько ещё мы прошляемся зря? В поисках доли иной и в скитаниях Нам невозможно без поводыря". Глупый народ коммунисты подставили. Люди, оставшись на миг без Отца, Стали колоть на груди профиль Сталина, В виде пока золотого тельца. Первая в мире блатная империя, Беженцы, дети, отары, тюки... А по повадкам, словам и неверию - Те же налётчики и бандюки. Видя возможного бунта последствия, Чем завершится гнилой тот базар, Взял на себя Аарон всю ответственность И приказал пацанам не базлать, На иноверцев пером ощетиниться, Первый в истории сделать общак С целью благою на пёрышки скинуться И неевреев мочить сообща. Так говорил он братишкам исколотым В мордах тельцов с ног и до головы: "С жён, с дочерей принесите мне золото, Мы на все деньги закупим стволы". Мигом народ из ушей серьги выдернул, Даже у тех, кто отдать не желал, Стрелку забил на развилке у Митино, Где Аарону тот лом передал. Брат Моисея собрал те сокровища, В тигле заделал литого тельца, Срезал резцом весь облой у чудовища Непозволительного образца. Тёмный народ по неверью и младости Высыпался, как горох, на пустырь И закричал с нескрываемой радостью: Вот он твой Бог, Израиль, поводырь, Что из Египта под рученьки белые Вывел тебя из горящей избы… Про Моисея, кто подвиг содеял тот, Неблагодарный, конечно, забыл. Видя сие, Аарон воздвиг жертвенник, Праздник до времени провозгласил. Утром он со стороны неподветренной Свой Иегове костёр запалил, Не соблюдал ритуал, был рассеянным. Люд распоясался, начал играть В игры такие, что здесь Моисея стал Сам Иегова корить и шпынять: "Срочно сойди. Из неволи Египетской Выведенный на свободу народ Так развратился в гулянках и выпивках, Что предписаний Моих не блюдёт. Глядя на них, заявляю ответственно: Жестоковыйный случился народ. Склонен к разврату он и к мракобесию. Долго подобный народ не живёт. Люди сошли с колеи, Мной проложенной, Жертвы несут золотому тельцу, Словом, творят то, что им не положено, Сами себя приближают к концу. Манной кормил Я сынов и приветствовал, Ангела дал охранять их бивак, Всех накажу без суда и без следствия, Что за народ сей, Мне ясно и так. Глядя на жизнь бесполезную, праздную, Воспламенится, как спичка, Мой гнев, Всех истреблю, как скотину заразную, Дэзобработке подвергну свой хлев. Ты Моисей, Мой сподвижник единственный, Мой семенной, племенной генофонд, И от тебя нарожу Я воинственный Непобедимый великий народ". Но избежал Моисей этой участи, Дескать, плодиться, Господь упаси, Не возжелал со случайной попутчицей Бремя за всех размноженья нести. Стал умолять Иегову неистово (Что уж само по себе моветон): "Вспыхнуть готов Ты, как ветошь под искрою, Выльется действие это во что? Вывел народ Ты рукой своей крепкою Силой великой, отнюдь не силком, Чтобы накрыть своё воинствокепкою И садануть по нему кулаком? Прочь разлетятся по нашему шарику Только не брызги, а целый народ, И обоснуются Эрики, Гарики Там, куда сила Твоя не дойдёт. То-то доставишь арабам ты радости. Будут о Боге они говорить: Вывел с Египта народ Он свой благостный, Чтоб на Синае потом уморить. Над сионизма поверженным знаменем Не допусти, чтоб глумились они, Гнев отврати от народа свой пламенный И погубленье его отмени, Перенеси час, назначенный ранее, Не разнеси свой народ, как вандал. Не позабудь Авраама, Израиля, Вспомни, какие им клятвы давал: Семя умножу, как звёзды небесные, Землю сию где мечом, где рублём, Где по закону отдам всю в наследство вам… А получилось - на слово плюём?" Так Моисей проявил своё мужество, Богу перечил, считал уже дни. И Иегова, представьте, послушался, Месть над народом своим отменил. Шёл Моисей не пустой, со скрижалями. Установленья на все времена На двух камнях с двух сторон содержали те Богом начертанные письмена. Вышел к нему Иисус опечаленный (Но не Христос, а пока лишь Навин. Будет он после военным начальником Местных царьков бить, ловить и давить). На восклицанья народа шумящего Он говорит Моисею: тот крик - Вопли военные власть предержащему. Но не поверил словам тем старик: "Это не крик вопиющих: Погибель нам! Не победителей возглас: Вперёд! Слышу я голос поющего гимны мне, Бога единого славит народ". Но не псалмы слышит он, а визжание, Дикие пляски. Когда же тельца В стане узрел, то, не медля, скрижали те Он под горой разбивает в сердцах. Морду быка, что неверные сделали, Бьёт он на части, сжигает в огне, В пыль растирает остатки изделия И растворяет в крутом кипятке. В знак осуждения и наказания Всех заставляет отраву ту пить, Звать Аарона и прямо в глаза ему Горькую правду о нём говорить: "Что тебе сделал народ сей доверчивый, Что его ввёл ты в огромнейший грех?" И возразить Аарону здесь нечего - Руководитель в ответе за всех. Но отвечал он: "Да не возгорается Гнев Моисея. Не жги мой камзол Ты своим взглядом, тебе ж не икается, Что без меня ты на стрелку ушёл. Бросил меня и ещё обижаешься, Будто не знаешь, как зол наш народ. Он со случайным вождём не вожжается, Срежет зазнайку как с дуба нарост. Вот и сказали мне: сделай-ка бога нам, Без Моисея нас некому влечь. Если хотят Жириновских убогие, Жрец, настроению масс не перечь. Меж наковальней попал я и молотом, Предотвратить бунт толпы, свой конец - Снял у народа с ушей я всё золото, Бросил в огонь... Славный вышел телец. Слабость свою проявил в те мгновения, Влез в заварушку какого рожна? Мне б возносить Иегове курения, Власть над безумцами мне не нужна". Так допустил Аарон посрамление Нации перед глазами врагов. Мрачен народ стал в момент просветления, Даром не сходит подмена богов. Правому в междоусобной баталии Хватит на всех бузотёров камней. Встал Моисей в полный рост, как за Сталина, С кличем: Кто за Иегову, ко мне! Объединились сыны с ним Левиины, Им он сказал: "Иегова, наш Бог, Так говорит: Перечислить по имени Всех, кто в измене участвовать мог! Каждый свой меч на бедро возложите вы, В стане пройдите народа промеж И покарайте мятежного жителя, Как ВЧК, контрразведка и Смерш. Каждый убейте с десяток не менее, Брата и друга, невестку, свекровь. Тех, кто себя запятнает изменою, Пред Иеговой очистит лишь кровь". Зверство в тот день учинили намеренно, Дабы запомнили люди навек. Было убито народу немеряно, Тысячи три полегло человек. Ибо сказал Моисей: "Посвятите вы Руки свои Иегове в сей день. Если не вы, то небесные мстители Сына и брата достанут везде, Брата на брата пошлют эскадронами. Троцкий Иуда их в бой поведёт. Станет друг дружку косить миллионами Наш богоизбранный тёмный народ. Да принесёт сие благословение. Голову брату не бойтесь снести, Имя своё, завершая миллениум, Впишите кровью вы на небеси". День пролетел быстротечной минутою. Не нарушая формат новостей, Перед народом над павшими трупами Слово своё говорил Моисей: "Грех совершили большой не однажды вы, Я же взойду к Иегове опять, Может случится, что грех ваш заглажу я, Гнев громовержца сумею унять". И возвратился пророк к Иегове ввысь, В жертву готовый себя принести, Шёл на Синай, ко всему приготовившись, С думой благою Израиль спасти. "Да, согрешил сей народ по неверию. Дал слабину старина Аарон. Не оправдал моего он доверия, Бога из золота вылепил он. Ныне прости Ты его без импичмента, Прочих вернее побитый вассал, А не простишь - то изгладь меня, вычеркни Из той графы, куда раньше вписал". "Кто согрешил предо Мной, твоим Господом - Не беспокойся за них, Моисей. За их дела утюгом рано, поздно ли Всех Я изглажу из книги Моей. Ты же веди сей народ, куда следует, Ангел Мой верный пойдёт пред тобой. Вас посещу, за грехи, что проведаю, Очередной учиню мордобой". Тысячи три уничтожил в мгновение, Выпорол всех как солдат на плацу, Так поразил Иегова неверие И поклоненье литому тельцу. Благословлял спецотряды на мщение Тот, кто отлил золотого тельца. Сан свой пожизненный первосвященника Брат Аарон сохранит до конца.   Глава 33. С горя народ перейдёт на кефир Потом Иегова сказал Моисею: "Спускайся с Синая, веди свой народ В ту землю, в которой живут Ферезеи, И где в молоко добавляется мёд. Ко всем иноверцам вражду я посею. Пойдёт пред тобою Мой ангел, чей гнев Поможет прогнать тебе Иевусеев, Хеттеев, Евеев и прочих на ев. Но сам не пойду Я другим шеи мылить, Порою и Мне с вами не по пути. Народ вы жестокий, бишь жестоковыйный, Меня от такого соседства мутит". Услышал народ это грозное слово, Снял все украшения и возрыдал. Чтоб гнев свой на них не излил Иегова, Сыны во весь голос рыдали всегда. С себя побрякушки содрали, привалом Палатки разбили, к Хориву пришли. А сам Моисей для свиданий приватных Шатёр свой поставил от стана вдали. Любой, кто бежал наказаний суровых, С главою склонённой к шатру приходил Услышать от Господа мудрое слово, Ноздрями вдохнуть ароматы кадил, Но внутрь не входил. Моисей лишь избранник Имел форму допуска номер один. Столп облачный мигом вставал как охранник, Когда Моисей в тот шатёр заходил. Увидели люди природы явленье И в страхе застыли у входов в шатры. Хоть Бог пребывает в другом измеренье, Но дрын его виден из чёрной дыры. В чертог к Моисею от взора любого Сокрытый вошёл тогда не херувим - Себя объявил перед ним Иегова И с ним говорил словно с другом своим. Единственный был при них юноша-служка, Кто вина и блюда к столу подавал, Навин Иисус их беседу прослушал И после застолья еду убирал. Попал в услужение он не случайно, Не в поле обсевок, на попе волдырь. Великий он будет военный начальник Весь край завоюет, как Грозный - Сибирь. Сказал Моисей: "Мой Господь венценосный, Меня призываешь вести народ сей, А сам повторяешь, что сын твой несносен И в драке за веру он просто кисель. Обретший у Господа благоволенье В очах Твоих строгих, молю наперёд: Дай знать мне Твой путь и Твои устремленья, Открой мне всю правду про этот народ - То жестоковыйный, то богожеланный. Народ-богоносец, прозрения луч, То горы сдвигает, то гадит в парадном, Но в том и в другом он велик и могуч. Когда Ты сказал: Знаю Я твоё имя, В очах Моих благоволенье обрёл - Меня Ты призвал разбираться с другими, Но я не достоин на главную роль. Над нашей главой разверни Своё знамя, Взойди путеводной звездой впереди. С Тобой мы... но если идти нам задами, Ты лучше отсюда нас не выводи. Когда без увечий жестокие сечи Пройти не удастся народу никак, Что толку мне знать, что Тобой я отмечен? Заранее дай о погибели знак. По целому миру рассей наше племя, И будем мы жить не беднее других. К Евеям, Хеттеям и к Иевусеям Добавь Иегова евреев своих. Когда же Ты лично маршрут наш проложишь, Нам вымостишь гать, обозначишь где брод, Тогда будем мы Твоей милостью Божьей С огнём и с мечом продвигаться вперёд. Готовый к любым испытаньям и к бою На этих условиях хоть на краю Переднем, последнем я буду с тобою. Яви ж, Иегова, мне славу свою". В ответ Иегова: "О чём говорил ты Я сделаю точно, в Моих ты очах Обрёл репутацию не гамадрила, А милость и благость, чей край не почат. Благие все свойства Мои пред тобою Я здесь проведу как коня под уздцы, Одних запишу безвозвратно в изгои, Другим к избавленью оставлю концы, Но, разве что, самое малое - кончик От плоти востребую как документ, Мандат в благодать, дабы видеть воочью, Кого пропускает подкупленный мент. Помилую тех, кто о милости просит, Кого пожалеть - пожалею. Винюсь, Меня, Иегову, порою заносит. Я сам сверхжестокостью той тягощусь. Запомнил Я имя твоё неслучайно, Не многих достойно по имени знать. Нарушив для смертных обет свой молчанья, Себя пред тобою могу Я назвать По имени. Отчества нет, извините. Лицо Моё видеть - считай, умереть. Ведь лице Моё ярче солнца в зените, Его без спецтехники не рассмотреть. От славы Моей лучезарной не можно Увидеть Меня и остаться в живых. Фонит Моя Сущность для смертных безбожно, Зато, как рентген, вижу каждый их штрих. Ещё на горе Я сказал: встань за камни, Увидишь когда ты Меня в полный рост, За первую в мире защиту от гаммы, От альфа и прочих частиц спрячь свой торс. От жёсткого спектра своею рукою Тебя огражу я, и лишь со спины Меня ты увидишь. Но чтоб быть спокойным, Свинцовые лучше одеть ты штаны". Одно не пойму я - когда высшим чином Явил Иегова свой в Скинии лик, Как смог Моисей тогда не облучиться, И как не словил лучевую старик? И что ему было сидеть без защиты Так близко пред Богом, какого рожна? Но был каждый шаг Иеговой просчитан - Детей Моисею уже не рожать, В районной больнице ему не лечиться... Наш, с Богом на ты, знает способ народ И чтобы от встречи с Ним не облучиться, До, после и вместо он горькую пьёт. Спасибо барыгам, правительству скажем За спирт неочищенный и питьевой, Промывочной жидкости стопочку вмажем... И вот уж пред Богом одной мы ногой Стоим, а другой на земле задержались И ждём, когда тот, кто в миру командир, От нас уберёт спиртоносное жало И с горя народ перейдёт на кефир.   Глава 34. Скрижали Моисея Сказал Иегова: "Вытеши Скрижали две Моисей, Подобные тем, что в кипише Разбил ты, Моих вестей Ты в мир не донёс, обидевшись На глупый народец сей. На этих скрижалях каменных, Как вышивку на атлас, Я новые, что и ранее, Слова напишу для вас. Читать их перед собранием Священникам Мой наказ. Готов будь назавтра с солнышком На гору Синай взойти, Скрижали возьми и пёрышко За Мною стенографить, Стучать молотком по колышкам, Ведь камень тот не графит. Для лёгкого восхождения Попутный пошлю Я бриз. Один приходи к обедни ты На Мой навесной карниз. Всех прочих без сожаления Немедленно сброшу вниз. Скоту даже не положено Пастись, где внизу ручей, Где камни летят к подножию От наших с тобой речей. Заветное слово Божее Породы иной прочней". У ног Моисея-писаря, Два камня как два листа. Булыжник вместо папируса Бог взял тогда неспроста - Скрижалей весома клинопись, Не лёгкая береста. При прочих богов отсутствии С советом никто не лез. Своё подтвердить присутствие Сказал Бог тогда: "Я здесь, Не выведенный искусственно, А самый, что ни на есть Господь человековлюбчивый И милостивый вполне, Верблюдицею навьюченной Медлительный Я на гнев (Мы ж помним, в отдельных случаях Стремителен Он как лев). Великим пребуду в истине До тысячи аж родов Себя сохраню Я в милости И в благости. Простаков, Упрямых в своей ослиности, Лечу без обиняков. Как скромный Фемиды служащий Юстиции Я служу, Закон преступивших, ушлых всех Примерно я накажу - Рукою, простертой в будущность, Невинных не пощажу Второго родов и третьего. Пребудут на лбах сынов И внуков Мои отметины За подлости их дедов..." Тот Бог племенной приветливый И в благости был суров. К достойному высших почестей И самых больших похвал Взывал Моисей - Высочество По имени называл, Добавить хотел по отчеству, Но отчества он не знал И молвил: "Благоволение В очах я Твоих обрёл, Так сделай нам одолжение: Веди нас, как раньше вёл. Прости наши заблуждения, Не каждый из нас орёл, Парить чтобы над прописанным Законом и не упасть. Неопровержима истина: Влетевшая к небу мразь Не Бога спешит отыскивать, А ищет внизу украсть. Народец жестоковыен наш, Не ведаем, что творим, Наш путь из колдобин, выбоин С Тобой лишь необратим, Так сделай Израиль избранным, Наследьем назначь Твоим". Ответило Нечто белое: "С тобой заключу завет, Народ награжу уделами И огорожу от бед, Чудес всяких понаделаю, Добавлю авторитет. Премудростью нашпигованный Израильский Мой народ Этапами, перегонами За дело Моё пойдёт Крушить иноверцам головы Вблизи Иордана вод. Храни же, что Мной посеяно, К тебе обращаю гнев: Как гнал от вас Ферезеев Я, Евеев, мужей и дев, Гони и ты необрезанных, Народы с концом на ев, Всех, Иевусеев с Хеттами. Прочь ты Аморреев шли! Моими живи заветами, Гони наглецов с земли, Что много веков до этого Сей край заселить смогли. Травой обернётся выжженной Им рай у святой реки. Разрушим туземцев хижины, Ослиные кишлаки, И над водоёмом дивные Воздвигнем особняки. Но в водоохранной зоне ты Не стройся среди вельмож, Чтоб Мне не пришлось бульдозером Утюжить весь берег сплошь. Столкну твой бунгало в озеро - Кто знает, где ты всплывёшь? Смотри, не вступай в соитие С туземцами той земли, Что выбрал тебе в обитель Я, С их девами не шали (Евреи, они любители От жён погулять вдали). Чтоб сетью они не сделались, Ловушкою среди вас, Храни вас Господь от ереси И пуще - от женских глаз. Свои же мужские прелести Храните для высших каст. Все жертвенники разрушьте вы, Столпы сокрушая вниз, Неверья они отдушины. Лишь выйду на Свой карниз, От их всесожжений душно мне И агнец у них нечист. Священные рощи вырубить!" (У нас Лигачёв Егор В борьбе безнадёжной с выпивкой На флору занёс топор... А здесь пострадали финики - Хороший из них кагор.) "Иному ты богу в ноженьки Не должен клонить главу. Ревнив Я до невозможного, Ревнитель Меня зовут. Лишь Мне вам служить положено, Все прочие отдохнут. Не ассимилируй с жителем Земли той, куда вступил! Блудить они вслед любители Богов, с кем Я запретил Общаться. Меня Ревнителем Не зря Творец окрестил. По слову Его Я миловал, Но чаще пришлось казнить, Права Его узурпировал, Воителем дабы быть (На этой победе Пирровой, Всевышний, дай порулить). Богам своим жертвы мерзкие Несут наглецы с утра. Грозит на Меня железками Их грязная детвора, Нечистых животных трескают, Не жди от таких добра! На трапезу их вонючую Отпробовать то мясцо Тебя пригласят по случаю - Так ты им скажи в лицо: С аванса, мол, до получки мы Своей проживём мацой". (Не стал бы я слишком бычиться, Славянский возьмём обряд: На масленицу отличные С икрою блины едят, Языческие обычаи Суть веры не извратят, Прибавят лишь уважения...) "Чужих дочерей сынам Ни в жёны, ни в услужение Не брать! Дабы те мадам Не ввергли б их в искушение Ходить по чужим богам, Как сами они блудливые Плетутся богам вослед, Которых из чурки ивовой Сбаклушил ведун, их дед. Не могут они без идолов, А в идолах Бога нет". Из облака Нечто белое Вело с Моисеем речь, В какие им игры следует Играть не жалея свеч, Жестоких вый не отведал чтоб Карающий Божий меч. Верстал Моисей издание С размахом и от плеча, Печалился о скрижалях он, Разбитых им сгоряча, Все Господа назидания На камни перестучал. Здесь не повторяться чтобы мне Про всё, что Бог говорил, Узнать можете подробнее В главе номер двадцать три, Травинкой где ксенофобия Буравится изнутри. Три раза в году пол мужеский Господь приказал явить И, бросив дела досужие, Учения проводить О том, как умело нужно им Всем миром руководить. "Народы сгоню как гномов Я Прочь от твоего лица, Упрячу в каменоломни их Рубить уголька, сырца, Израиля гегемонии Я не положу конца. Пределы твоей обители До края распространю, Изгоев, кого обидели, Построю на том краю, Столкну вниз бузить любителей, Всех прочих благословлю". Пробыл тогда с Иеговою Пророк сорок дней, ночей, Не пил, не ел, зачарованный От сих пребывал речей. Обратно тропой неровною Отправился Моисей. Скрижали нёс аккуратно он, Написанные со слов. (Сказать языком истматовым*, Основа в них всех основ, Так классики чуть поддатые Напишут для дураков.) С явлением суть космическим Общался, не пил вина. Понятно, что облучился он И доз получил сполна Да так, что лицом светился аж, Хоть сам он того не знал. В испуге сыны Израиля - Едва вошёл Моисей, Все счётчики враз зашкалили От бета его лучей. Налили сыны по шкалику Смелее чтоб стать, бойчей. Начальники всего общества, Главнее всех Аарон, Вокруг Моисея топчутся, Подходят со всех сторон К нему, пообщаться ж хочется, А он желтизной с лимон. Лицо его солнцем светится, Глазам силы нет терпеть. Лучи, пики полумесяца Колючие сеют смерть, В буфете кто не отметился, Тем точно не уцелеть. Всё, что Иегова передал Ему на горе Синай, В Блицкриге своём уверенный Соратникам по банзай Донёс Моисей поверенный, Комар его забодай. Лица своего убийственный Цвет под покрывалом скрыл. Свои прописные истины Скрижалями он вложил В тех, кто пребывал в неистовстве Иль наоборот блажил. Советам потом Бывалого Внимал Моисей не раз. Сам Бог его спать укладывал Вдали от нетрезвых глаз. Пред Господом покрывало он Снимал, погружаясь в транс. Когда же фонил обратно он, Светился аж в темноте, С соратниками поддатыми Заветных касался тем - Лицо покрывало прятало От тех, кто не пил совсем. * Истмат - Исторический материализм   Глава 35. Всё примет Господь всевидящий Была у пророка мания, Полученная из снов, Известная нам и ранее - Основы вбивать основ. Собрал Моисей собрание Израилевых сынов. Их Бог племенной не баловал, Характером был крутой. "Шесть дней, как ишак, ты вкалывай, А в день седьмой - на покой И дела любого, малого Ни-ни рукой, ни ногой. Суббота, она для почестей, Работать в тот день не сметь!" Найдёт Бог в цеху рабочего - И ждёт бедолагу смерть. Кто хочет за сверхурочные По жадности умереть? "В сей день не стирать исподнее, Не гладить и не латать. В жилищах во дни субботние Огня вам не зажигать. Без света оно удобнее Всевышнего вспоминать. А тот, в молоке кто матери Козлёнка варить начнёт, Кощунствует над Создателем. Лишь к чану он подойдёт, Ошпарится обязательно В еврейской семье урод. Своё обращаю слово я С намереньем вас спасти, В нём список, что к Иегове в храм Вам следует принести. Хоть дело то добровольное, Отлынивать - упаси...". Вбивал Моисей, как молотом, Народу благую весть: "Виссон, серебро и золото, И пряжу, и козью шерсть, Посуду и кофе молотый, Несите, что в доме есть. Господь наш изделья разные Принять в дар от вас готов, Руно золотое, красное И прочих иных цветов. Рубите, сыны, акацию Для скинии и шестов Ковчега и очистилища. Курения и елей - Всё примет Господь всевидящий. Свой вклад в наш общак скорей Неси.. не донёс? - тащи ещё, Коль нашенских ты корней. Прямою веди, окольною Дорогой быков и коз - Собрание богомольное Пока ещё не колхоз, Куда всех погонят кольями Сдавать добровольный взнос". Для акта священнодействия, Пасти дабы свой приход, В ефод Аарон оденется. Узором с журнала мод Нашьют на него умелицы Камней дорогих пород. Пошло общество Израиля От глаз Моисея прочь. Чтоб скинию для собрания Устроить Ему помочь, Семейным голосованием Серёжек лишили дочь. По сердца расположению Кто Господа возлюбил На дело богослужения Что только ни приносил. Несли украшенья семьями, Насколько хватало сил: К подножию - медь, акацию - Для разных стропил и лаг. (Сплотил Иегова нацию Прочней чем иной Гулаг. К Госзаймам и облигациям Так сделан был первый шаг.) Общественными работами Господь люд развеселил, Призвал столяров и плотников, Во всех оптимизм вселил. Прорабом стал в званье сотника УриевВеселиил. Бог Аголиава Данова В помощники ему дал. В предместьях доиордановых Из всех отобрал тогда Он лучших для неустанного И творческого труда. Решил Бог построить скинию По собственным чертежам, Не Тауэр, не Бастилию, Не архитектурный хлам, А место любвеобильное - Воистину Божий храм. Господь дал своим работникам Уменье учить других. Ткачи он были, плотники. В задумках без выходных Трудились и в дни субботние… А как ты проверишь их? Бессильна здесь инквизиция Исполнить святой завет. Искусные они в вымыслах, Рассядутся на траве В субботу с пустыми мисками. А что у них в голове? Какие там зданья строятся В сознании этих двух, К каким небесам возносятся? Свезло им, что Бог, их друг С зерцалом на переносице, Не пошлый нейрохирург, Не лезет в мозги со скальпелем Проверить, что там дебил Задумал - нет, чтоб старательно Вдыхать аромат кадил… В субботу Господь взыскательный Нам думать не запретил. Понятие относительно, Что можно считать трудом. Физически утомительно Пахать или строить дом - То ясно любому жителю, Кто с творчеством незнаком. Ведь думать о жизни муторной, Когда все вокруг куют, В постели лежать с компьютером, Какой в том, позвольте, труд? Стегать бы таких шпицрутеном, Раз трутнем они живут.   Глава 36. Завершение Книги Исход Работать стал Веселиил, А с ним Аголиав И все, в кого Господь вселил Премудрости, собрав Лишь тех, кому дано понять, Воздвигнуть как чертог. Работу чётко выполнять Дал указанье Бог. Тот, кого сердце повлекло, К работе приступил И, как бы солнце ни пекло, Одну лишь воду пил Сознательный рабочий класс. Настаивали рожь - На солнцепёке кислый квас Особенно хорош. Так возводился Божий храм, Собрания чертог, Где б человек, разбитый в хлам, Себя поправить мог. Тех приношений, что принёс Израиля народ, Решить финансовый вопрос Хватило наперёд. Пожертвований не иссяк Народный тот порыв. Нёс в кулаке любой босяк Создателю дары. Любой строительный подряд Имеет свой предел. Людской поток, в дар всё подряд Несущих, не слабел. Уже вторые этажи Ломились от вещей. Возникли мудрые мужи Сказали: "Моисей, Даров, что нам принёс народ, В избытке для работ На десять скиний наперёд. А он всё прёт и прёт, Отписанным своим добром Забил все стеллажи, Драгмет, цветмет и прочий лом Не знаем, где ложить". "Во-первых, не ложить, а класть - Им Моисей в ответ - Как люди любят нашу власть, Тому предела нет, Чему я несказанно рад, Им лишь бы что отдать, Но затоваривать наш склад - Вредительству под стать. Указ нам выпустить пора, Чтоб каждый перестал С себя последнее сдирать"… Народ того и ждал. Достаток у людей с тех пор Попёр как на дрожжах, Вновь появились у сестёр Серёжки на ушах. Справляют свадьбы в городах, Брильянты на груди. Но делу это, господа, Представьте, не вредит. Все сердцем мудрые когда Идею обретут, Преобразует города Их беззаветный труд. Веселиил объединил Всех лучших мастеров И скинию соорудил На средства от даров. Художникам, рабам богов, Неплохо заплатил И все задумки Иего- вы в дело воплотил. Подробности всех их работ Я дальше опущу, Задумавших евроремонт Обидеть не хочу. Когда в искусстве прикладном Не разбираюсь я, Кто, как и чем украсил дом - Мне пофигу, друзья. Но если жрец дверной проём Описывал пять глав, То в безразличии своём, Возможно, я не прав. *** Ездра подробно описал Служенья ритуал. Мне ж интересно как народ Обряды создавал, Что Иегова предложил Горению сердец, И сколько лично Бог вложил В тот непростой процесс. Засим я опускаю здесь Последних глав елей. За предыдущих тридцать шесть Мне хватит пилюлей.

Книга Левит

  О жертвах Обращаюсь я к Левиту Разве что минут на пять. Здесь мне, как с водою в сите, Просто не о чем писать, Речь идёт про ритуалы - Как, кого, за что палить, На священные мангалы Жертвы разные валить. (Правда, сам пророк Исайя В расхожденье со жрецом Против жертв пустых восстанет. Это будет, но потом.) Хоть заблудшие, но дети, Все мы Господа семья, И в любом Его совете Смысл улавливаю я. Взять тельца для всесожженья В очищение греха. Обрести благоволенье - Надо вынуть потроха, Их промыть неоднократно, Ноги тоже не забыть Вымыть жертве аккуратно, А потом уже палить. Разворачивая дышло И зовя всех за собой, Чистоту ценил всех выше Бог евреев племенной. Чистый дух, благоуханье Иеговы тешит нюх, Словно свежее дыханье Тёлок, Рондовских подруг. Гендер - он всему основа. К жертве, я хочу сказать, Можно пола лишь мужского Без порока призывать. (Действует на нервы страшно Женский пол на всех богов. Феминистки, с жертвой вашей Поищите простаков. Безупречно ваше тело, Но разборчив наш Господь: Жертвенность - такое дело, Где нужна мужская плоть.) Кожу снять для всесожженья С жертвы. Голову и тук - Иегове в угожденье. Шкуру пусть возьмёт пастух. Жертвенник тельцовой кровью Не мешает покропить, И ответит вам любовью Иегова, может быть. Лишь священник из левитов Иегове пир творит, Эта истина избита. В Пятикнижии "Левит" Моисей, по счёту третью, Эту Книгу так назвал, Дабы все отцы и дети Уважали ритуал. Если жертва всесожженья, Но из мелкого скота, Коз, овец одним движеньем Убивают - лепота. Северною стороною Жертвенник вокруг кропят Кровью дети Аарона (Славных вырастил ребят). Те же действия, что ране, Но без Рондовских подруг - Дивное благоуханье Ублажает Божий нюх, Правда, Бога племенного. Инквизиторы потом И вне гендерной основы Еретичек жгли гуртом. От вчерашних безобразий Не горим мы со стыда, Даже грех случайных связей Нам прощают иногда. Если Бога кто попросит Снять рога с жены своей - В жертву пусть левит приносит Горлиц или голубей. Здесь значенья не имеет, Был какой у птицы пол. Голову свернут не медля, Руки вытрут о подол. Зоб и перья местный мачо На восток отправит вмиг Вместе с пеплом… Это значит, Ветер с запада у них. (Чем палить напрасно птицу, И кропить потом помост, Лучше б меньше по блудницам Шлёндал благоверный поц. С бедных горлиц оперенье Тщетно драть, а их палить - Не очиститься от скверны, Кровь животного пролив. Не добавят уваженья Ритуала потроха. Отвратительно куренье В искупление греха. Не соломой, а дубиной Надо править наш порок - Говорил весьма любимый Мной и Господом пророк В Книге Книг. Пророк Исайя В расхожденье со жрецом Против жертв пустых восстанет. Это будет, но потом.)   О чванстве Предо мной глава вторая. К жертве хлебной даже мёд, Как субстанция квасная, Небесам не подойдёт. Ничего при том такого, Кроме сахара, здесь нет. Может,бога племенного Донимает диабет? Инсулин колоть не хочет Иудеев гегемон, Потому весьма разборчив В жертвоприношеньях он: "В дополнение к животным Жертву принести? - Изволь, Добровольно иль в субботу, Не забудь добавить соль. Жертву хлебную с елеем Принесёшь в ночной тиши И, о прошлом не жалея, Пуще прежнего греши". (Здесь мы можем видеть с вами Индульгенции исток - Выкупать грехи поставят Много позже на поток…) Хлебную не путать с винной Жертвой - не нажить греха. Чем серьёзнее провинность, Тем весомей потроха, Что сжигались с туком вместе Крупного скота, тельца. Кровь текла в священном месте Без начала и конца. Но не все грехи при этом Можно было искупить, Сколько б жертвенник завета Кровью жертвы ни кропить. Есть причина для унынья Осознавших раньше всех, Что тщеславие с гордыней - Самый страшный в мире грех. Человеческое чванство, Этот корень зла во зле Прорастёт бамбуком свастик Сквозь привязанных кземле. Если жертвой можно было Снять грехи, телка спалив, То исправить спесь у быдла Просто нет альтернатив. Честолюбие в натуре Человека - как типаж. Нет целительной микстуры Снять мучительную блажь, От которой сносит крышу У иного дурака. Средства лучшего, чем дышло, Не придумано пока. Древний жрец с особым рвеньем Выкорчёвывал изъян, Подвергая истребленью Из среды Израильтян Тех,с которыми не очень Иегове по пути - Должен тот, кто лучше прочих, Иерархию блюсти. (Та зараза и поныне Чванством косит всех подряд. Вот бы нам, смирив гордыню, Возродить бы тот обряд. Да боюсь, и он не сможет Победить тупую спесь Тех, кто со свиною рожей В ряд калачный будет лезть, Получая по сусалам… Озадаченный всерьёз, Рассуждая над Писаньем, Задаю себе вопрос: Иегова нас вернее Видел, что тщеславье - грех, Но зачем тогда евреев Быть назначил "лучше всех"?)   Радиация от свечения Глава восьмая представляет действо, Красивый и торжественный обряд: Помазанье левитов на священство. За Аарона искренне я рад. На плечи возлагается наперсник. Отца с сынами чествовать ведут… Благословенно всё его семейство, Когда бы не Надав и Авиуд. В главе десятой узнаю такое, За что вновь не сносить мне головы, Но мыслей еретических не скрою. Подробности здесь были таковы. Означенные Аарона дети С кадильницею, каждый со своей, Огня добыли где-то на рассвете И поспешили к Господу скорей. Так сильно они в Скинию спешили, Что сбились, получается, с пути Предписанного (поумнее были б, Им вовсе расхотелось бы идти). В святой ковчег с чужим огнём явились, Тогда как у Всевышнего огня В избытке, вот они и поплатись: Так облучились, что к исходу дня Скончались не добравшись до кибуца. Подробно разбирая случай сей, За нарушенье правил и инструкций Ругает Аарона Моисей: "Предупреждал Господь: Не приближаться! В приблизившемся смертном освящусь Огнём ста тысяч солнц и радиаций, Прославлюсь пред народом"... (Я тащусь. Нет, чтобы просто врезать кому надо, Установить, кто датчик отключил, Кто пропустил вошедших за ограду И у кого от Скинии ключи…). Позвали Мисаила с Елцафаном, Двоюродных священника братьёв. Погибших завернули в целлофаны, За стан в хитонах вынесли сынов, Контейнер привалили камнем плоским, Знак радиаций скрыли кирпичом. Могильников (таких как под Загорском) История не ведала ещё. Оставшимся сынам от Аарона По связи объявляет Моисей: "Немедленно сорвать с себя хитоны И прыгнуть в очистительный бассейн, Пока не очутились в преисподней. Из Скинии дверей не выходить. На вас елей помазанья Господний, А значит, продолжаете светить". Израиль весь оплакивал сожжённых Двух операторов, что сжёг Господь. (С чужим огнём - к реактору, пижоны... Дух совершенен, да ущербна плоть, Боится она альф и бет излишки... Нейтронами не следует сорить… Реакции цепной случилась вспышка, Спасибо, что сумели погасить.) Бог племенной (как Ельцин) с Аароном Проводит, понимаешь, инструктаж: "Креплёного не пить у фазотрона, Во все роды запрет Мой передашь!" Подробно излагая предписанья, Что съесть и где, а что огнём спалить, Иносказаньем Бог дал указанье, Какие ручки следует крутить У фазотрона мощного, где сам он Опробовал, как можно наказать Всё человечество одним ударом, Чтоб мощности хватило за глаза. А если так, то кто тогда ответит - Реакцией какой народ стращал И на какой заброшенной планете Создатель свой уран обогащал?   Обещания жизни сладкой "Не сотвори себе кумира. Иных чем Я не чти богов, Не лей тельцов, молись всем миром Мне, Иегове. Я суров… (Во всём имеет превосходство Тотем семитских лишь племён. Служить другому - просто скотство, Хоть скотоводом ты рождён). Мои субботы соблюдайте, Перетрудиться так легко. Места молений посещайте, Раз синагога далеко. И если, люди, по уставам Моим лишь будете ходить, О Сущем думать неустанно, Заветы Господа хранить - Я дождь дам в нужное вам время. Произрастания свои Земля воздаст на ваше семя… (Грибы пойдут не валуи). Дадут плоды свои под осень Вам полевые дерева, Листву с себя до срока сбросят, Чтоб вам плоды удобней рвать. До собиранья винограда Продлится хлеба молотьба. Жбан выставлю вина в парадном, И пусть гуляет голытьба. Пить прекратите без закуски, Хлеб досыта привыкнув есть… (Звучит здесь как-то не по-русски Во истину благая весть - Пить прекратите вы - с опаской Я слышу… в чём тут благодать С закуской, нет ли? Станиславским Не верю хочется сказать…). Пошлю Я мир на вашу землю, Без страха сможете лежать… (Кто б в печь подкладывал поленья, С лежанки чтобы не вставать?) Никто вас не побеспокоит, Незваный гость не посетит. Пришёл с мечом - считай, покойник, Будь рыцарь он иль ваххабит. Вас пятеро прогонит сотню. Когда ж освоитесь в дому (Где вы пока что не живёте), Лишь сто из вас прогонят тьму. Клинками из калёной стали Рубить устанете сплеча… (Враги, которых вы достали, Сдадутся вам ибез меча). Призрю на вас, пыл не умерю, Размножу избранный народ. Завет исполню в полной мере, В обещанном Я буду твёрд. Есть прошлогодние запасы Вы будете… (Вам в рай билет Закажет ваш духовный пастор За десять пачек сигарет. Со временем он вас принудит На свалку выбросить старьё Во имя нового. Те груды Бомж на помойке приберёт). Перенесу Я все заветы На суперплоский монитор, Чужим влияниям при этом Незримый выстрою забор, Рекламу на него навешу, Чтоб знали вы, что покупать… (Там антиглобалист поспешно В сердцах напишет "...вашу мать, И вас самих с прислугой вкупе"…). Не самый строгий моралист Вам предложу с экрана супер Здоровьем пышущих девиц. Оденете себя в обновку, Убив на шопинг выходной… (На потребленье установку В жизньпроводил бог племенной). Своё незримое жилище Средь вас, сыны, поставлю Я, Чтоб видеть, как кашерной пищей Вы почитаете Меня. Прибуду к вам не просто богом, Не статуэткою простой - А буду вам судьёю строгим, Коль напросился на постой. Вам буду памятника вроде (Как Пётр Первый на коне), Господь при собственном народе, Я среди вас и вы во Мне. За вашу преданность мы квиты. Не зря ж из ямы долговой Я вывел вас с земли Египта На волю с гордой головой… (Наполнив золотом карманы, Что у соседей одолжил, Сын без процентов и обмана Свалил в туман… Чтоб я так жил…). Когда ж не возблагодарите Меня, по прошлому скорбя Язычеству, законпрезрите - Пеняйте сами на себя. В меж нас возникшую прореху Я ужас обращу на вас. "Не зря Господь на нас наехал" - Вы в страхе вскрикните не раз. Пошлю вам чахлость и горячку, Базеткой выпучу глаза, Душа измучится болячкой, Чесать которую нельзя. Пахать вам зябь в трудах напрасных, А в осень не терзать гармонь - Ваш урожай закатом красным Пожнёт безжалостный огонь. В душонках, тонких как пергамент, Я трепет поселю и страх. Остаток дней вам испоганит Сведённый судорогой пах. Никто не гонится за вами, А вам приспичит убегать, На месте семенить ногами И лечь послушно под врага. Когда ж при этом к назиданьям Моим останетесь глухи, То увеличу наказанье Я всемеро вам за грехи… (Тогда грешите, сколько влезет). Упорство в вас преодолеть - Я небо превращу в железо И землю сделаю как медь. Напрасно будет истощенье Сил ваших от пустых трудов. Земля не даст произрастений, Древа не вырастят плодов. Продолжите с упорством старым Плодить на пробу голубых - Добавлю всемеро ударов Вам от судьбы и все под дых. Я зверя выпущу всех злее. Он скот и вас самих пожрёт. Дороги ваши опустеют… (Гаишник с голода умрёт). Когда и после этой вздрючки Мой глас вам будет не указ, То сам Я как учитель злющий С указкой выйду против вас. Вас всемеро (традиционно) За ваши действа накажу, Мечом отмщенья не сражённых Дурной болезнью награжу. (Так Лиза Чайкина чрез близость Фашистов перезаразит, Но брать пример патриотизма Нам с Лизы мама не велит). Потерянное поколенье Врагам на откуп Я отдам, (И не испортит нам обедни В стогу геройская мадам). Кто в город от Меня как крыса Сбежит, пошлю заразу вслед, Чтоб язвамибеглец покрылся, Леченья от которых нет. На общей кухне десять женщин Все разом будут печь хлеба… (Жить в общежитии похлеще Чем спать, когда идёт гульба). Воочию удостоверюсь, Что не унять вам спесь и стать - Вас собственных детей за дверью Заставлю с голода пластать. Хлеб, силу людям придающий, Я истреблю у вас, как класс… (А то, что хлеб, но не насущный, Народу силы не придаст). Так сбалансирую питанье, Что пропишу одно драже". (Да, голод - это испытанье, Здесь не до шуточек уже. Сейчас страшнее смерти нечто Начнут жрецы живописать. Народу нашему и это Придётся в жизни испытать. Все прелести каннибализма Пройдёт блокадный Ленинград. Страшней чем призрак коммунизма Реальный голод во стократ). Когда сей древний труд писался Кагалом мудрым сообща, Мир образумить жрец пытался, Устами Господа вещал: "Туземцы вы Мои Гвинеи, Вам дикость не преодолеть. Когда ж Я с вами озверею, Вас буду всемеро иметь… (Что много так, спрошу, милейший?)… Мне справедливость по нутру. Кому-то больше или меньше, Но всем Я попу надеру. Бульдозером снесу высоты, Где ложных чествовать богов Вы собирались по субботам. Об ваши головы тельцов Я разобью единорогов И прочую литую мразь. Презрели вы заветы с Богом, А это хуже чем маразм. Всех истреблю, а ваши трупы Сложу, как неручную кладь, Пошлю гремящие рок-группы Останки ваши трамбовать. Вас перееду как трамваем, И возгнушается душа Моя повергнутыми вами… (Что раньше были кореша). Угодья превращу в пустыню, Святилища опустошу, Разрушу капища, отныне Свой нюх чрез вас не услажу. Впредь не приму от вас Я жертву… (Привычную для многих стран, Когда ответом на оферту На шашлыки идёт баран). В погоне за чужим богатством Ваш край враги заполонить Придут ордой и изумятся: Как можно дом так запустить? Промеж народов вас рассею, Свой кукиш выкажу стократ..." (Когда б не Божья дочь, Рассея, Бездомным оказался б брат. Вернётся он не как насильник Сестру родную силой брать - Свой меч поднимет за Россию По богоизбранности брат, От инородного влиянья Огородит родной чертог. Он сам по части возлиянья Любитель и большой знаток. Ему чужие папироски, Как посланный на бедность грант. Вернётся сын к родным подмосткам Рольбез суфлёров отыграть. Волошины-авантюристы, Бомонд, несущий праздныйбред, Масоны, бывшие партийцы - Каких актёров только нет. Очередной пассионарий Роль отыграет и сойдёт, А режиссёр под свой сценарий Массовку новую найдёт. Не всем со звёздами подтяжки Заменят ширь родных полей. Сроднились по судьбине тяжкой Татарин, русский и еврей. Будь ты хоть трижды полукровка Или иных каких кровей - Одна нас радует подковка На счастье у родных дверей. Задаст вопрос случайный зритель: Что в будущем Рассею ждёт? - Вы о России не грустите, Иных она переживёт, Чужого сглаза снимет порчу, Всё перетрёт в муку, Отцу Предложит то, что Он захочет: Хоть мамалыгу, хоть мацу).   О греховных сношениях Во очищенье животных сжигать как В топке горящей, подобно Лазо, Кто из сжигаемых благоуханней - Перечислять мне совсем не резон, Слышу я звон, да не знаю где он. В списке подробном для жертв приношений Словно по стаду по Книге бродил, Встретил главу о греховных сношеньях, Весь встрепенулся, как юный дебил, Даже на кухню за стопкой сходил. Весь на себя компромат, папарацци, Мысленно я как пасьянс разложил. Самое время пришло разобраться: Если когда-то я славно грешил, Этим Провидца гневил иль смешил? Бог с Моисеем опять говорили: "В стан, Моисей, торопись со всех ног И объяви ты сынам Израиля Прежде всего: Я Господь, Я ваш Бог, Всех добродетелей ваших исток. После Египта обычаев хамских Не повторяйте! Бо-бо Аз воздам. Впредь по делам той земли Ханаанской Не поступайте, когда, господа, За Иордан мы придём навсегда. Подразвратились в земле вы Египта, Разбаловали не крайнюю плоть. Впредь по законам Моим лишь живите, Будете живы. Я Бог, ваш Господь, Мне ли зов плоти не перебороть? К родственнице по кричащей той плоти Не приближайся, беги за версту, Дабы с кузиной иль с собственной тётей, Женскую вдруг ощутив доброту, Не погрузиться в её теплоту. Мать и отец, с ними беспрекословен На открывание тела запрет. Много веков по канонам церковным Хам осуждался. За сдёрнутый плед С пьяного Ноя прощения нет. Жёны отца, их запретны ланиты, Муж и жена, это всё одна плоть, И как бы ни был тот плод аппетитен - Не открывай наготу. Я Господь, Зов плоти призванный перебороть. Тёти, по матери сёстры, кузины, И по отцу тот же список открыт, К ним с похотливой не лезь образиной - Схватят без платья, враз будешь убит, Мужем прибит иль камнями забит. Нехорошо брать с женойсеструв пару. Впрок не бери, что не съесть до поры. Только когда по своей справишь траур, Сможешь сестры наготу приоткрыть, Вспомнив свою молодецкую прыть". (Годы нам волосы рвут, лиходеи. К осени полным бывает амбар. Сёстры жены тоже не молодеют. Только оплачешь свою, вот удар - Свежесть утратил вчерашний товар. Всем изменениям время виною. Многие принципы не прижились. Киров с сестрою жены, как с женою Жил, потому что он был коммунист, Чист как партиец и в помыслах чист. Общие жёны и прочую глупость Где-то на митингах он отвергал, Но когда просят, в такую минуту Вождь перед сёстрами в чувствах не лгал, Да и других женщин не обижал. Мужем-ревнивцем застигнут с гражданкой Был он застрелен в упор со спины, И на подштанниках белых с изнанки Пятна срамные по сей день видны. Где-то уже я писал про штаны.) Но возвратимся мы к нашим баранам, В случае данном к жене: "…В её дни Не приставай. Скажет, мне ещё рано, Ты за задержку жену не брани, А обманула - тогда извини". Не предусмотрено здесь предписаний, Как отличить от больных всех иных, Лживых какое ждёт жён наказанье... Где-то меж строк говоря о таких, Клали пророки с прибором на них. "С ближнего не возлежи ты с женою, Не абы как, а чтоб семя излить. Скверное дело задумал, дурное. Тело своё стоит раз осквернить, Век перед ближним позор не отмыть". (Речь здесь идёт не о качестве мыла. Ходят по жёнам друзей мужички. Форма лица у них сделалась рылом, И вместо носа торчат пятачки, А во всём прочем они бодрячки). Следуя логике нравоученья, Кто в этом деле совсем не лопух, Ждёт, осудив когда кровосмешенье, Бог к голубым перейдёт от подруг… Речь здесь о Молохе следует вдруг. Молох, скажу я для непосвящённых, Был отвратительный идол огня. Память о нём для народов крещённых Мы получили от аммонитян, Финикиян и других, что на ян. Тот истукан с головою бычачьей Руки протягивал как у людей В бликах огня. Омерзеньем охвачен Бог запретил приношенье детей И перешёл к основной из идей Той, что сегодня мусолят, смакуют Правозащитники разных мастей. Службу священники служат плохую, Благословляя под сводом церквей Грех однополых, Гоморры сильней. Бог однозначно сказал - это мерзость, А медицина трактует - болезнь… Разницы нет - то гормон или резус. Сбить с извращенцев всех следует спесь. Тоже мне Гамлеты - лезть иль не лезть? Жить иль не жить под одним одеялом Двум однополым? Любить - не любить? Сам Иеговы взыскательном взглядом Снял все сомнения - Быть иль не быть? - Дал свой вердикт: Однозначно, убить! (Да извинят меня все голубые. Господа я одобряю запрет, С женщиной позы приму я любые, С педиком - стоя лишь за километр. Здесь сам Шекспир мне не авторитет. Всех феминисток могу я с почином Лично поздравить и смело сказать: С женщиною не ложись, как с мужчиной... Если два слова всего поменять, К педикам мы возвратимся опять. Бог племенной заступался за женщин, Гиб на турнирах за них капуцин. Слыли безбожниками извращенцы. Если грешили потом чернецы, С Богом они обрубали концы.) Впрочем, не будем шутить о Великом. Мы не достойны. Вернёмся пока К нашим баранам. Зело поелику В наших законах, как в лыко строка, Связь со скотом запрещает УК. Есть гарнизоны, где женщин не густо, Словно верблюд без воды, стонет плоть. Но залезать на верблюдицу гнусно - Так это действо трактует Господь. (Как, ты за водкой? Оделся бы хоть!) Женщинам тоже не даст Бог поблажки, Лоно склоняющим для кобелей... (Истосковалась по ласке бедняжка? Ну, так ищи кобелей средь людей. Где их найти? Да ты только налей… Женщины в принципе нет некрасивой, Подиум - для профурсеток и шлюх. В сексе тихоня любой агрессивен, Все мы герои, когда нам нальют. Ну, так зачем же идти к кобелю?) Жрец завёл речь о греховных сношеньях. Я, как умел, ему в этом помог. В тайных желаний подспудном теченье Дабы еврей захлебнуться не смог, Бог племенной свой подвёл здесь итог. "Не оскверняйте себя ничем этим, Ибо народы, кого Я гоню Прочь с ваших глаз, за разврат свой ответят. Свергнет земля их, сгноит на корню, Вместо невесты подложит свинью. Дабы вам не оскверняться в кювете, Где и погибнуть, завет Мой таков: Не культивируйте мерзости эти, А изучайте без Маркса основ Мой катехизис во веки веков". (Видел бы Бог, что царит в наше время: Брак однополых, Комедии клаб, Через пробирочку осемененье - Зрением кабы Господь не ослаб, Землю б очистил от мерзких услад. Начал бы с нашей Он Первопрестольной. Будь в деле том Иеговы полпред, Первым бы я оскопил Павла Волю, Вслед разогнал ТНТ, как вертеп. Ксюшу Собчак и другой секспотреб, Сиськи Анфиски, Виагры гламурной Я бы для всех извращенцев утех Выставил ромовой бабой в глазури, Пусть позабавят и этих, и тех... Да извинит мне Создатель сей грех.)   Кончил Левит и душа не болит С облака Бог говорил Моисею: "Общество всех Израиля сынов, Время придёт, Я сквозь сито просею, Выживет лишь, кто с твоих Моих слов Прочно усвоит основу основ. Святы да будьте, не пренебрегайте Тем, что родители вам говорят, Матери бойтесь, отца не ругайте, Чаще ко Мне устремляйте свой взгляд, Ибо Господь ваш во истину свят. Из уважения к авторитету Всех патриархов, дедов, их отцов К идолам вы обращаться не смейте, Не отливайте мордастых тельцов - Бог иль не Бог Я, в конце-то концов? Всё из того, что не съедено раньше, Будь оно даже съедобно вполне, Мясо от жертвы Мне позавчерашней К третьему дню должно сжечь на огне, Дабы оно не смердело ко Мне. Да истребится душа из народа Тех, неразборчивость кто проявил, Болезнетворным позволил микробам С калом проникнуть к семиту в овин Или куда он ещё там сходил. Как бы кусочек вчера ни был лаком, Он до утра не дотянет без льда. (Как сообщил нам писатель Булгаков, Свежесть у рыбы бывает одна. Без холодильника - просто беда.) Изголодавшийся, как каторжанин, Хлебного поля не скашивай край, Дочиста не обирай виноградник, Ягод попадавших не собирай, Бедному их и пришельцу отдай. Людям своим передай: Не крадите, Не проводите вкруг пальцев раззяв, Ни в мелочах, ни в серьёзном не лгите. Именем Господа клясться нельзя, Бога бесчестить - дурная стезя. Не обижай, раздолбай, тех, кто ближе Словом, пинком или в душу плевком. Если тобою твой ближний обижен, Случай ответить отыщет легко Всякий, кто послан тобой далеко. Даже когда это сделать так сложно, Ты свой кулак навесу удержи. Словом, крепись, и насколько возможно Не обижай ни своих, ни чужих, Ни домочадцев, ни пришлых бомжих. Удалью нас поразишь ты едва ли, Волю рукам не давай, привлекут. Что ждать от рук? Когда волю им дали, Разом пошли мордобой там и тут, Кражи, разбой и иной рукоблуд. Плату наёмнику выдай не медля И до утра рассчитайся добром, Дабы пред тем, как отбыть в свою землю, Он по твоей не прошёлся валком, Сикли с тебя выбивая силком. Не сподобляйся злословить глухого, Пользуясь тем, что не может понять Он ни единого бранного слова. В этом не слабость его, а броня А для тебя самого - западня. Перед слепым не ложись, чтоб преткнуться На причиндалы твои он не мог. ВОСы об этих несчастных пекутся, А наказует за них только Бог. Бойся Меня, Я всевидящ и строг. Не лизоблюдствуй, своею неправдой Суд в заблуждение ты не вводи. Не растекайся пред нищих оравой, На власть имущих с прибором клади, А доведётся - по правде суди. Ты при народе не будь переносчик Сплетен и баек, пустой трепотни, Не восставай на других ближе к ночи. Хочешь спокойно продлить свои дни - Пыл свой горячий чуток охлади. С братом своим не враждуй в своём сердце, Грех же чужой не бери, обличи. (Выкинет братец, допустим, коленце - Ты нашепчи на него, настучи, И продолжай возлежать на печи, Будут покуда водою из пруда Люди ему промывать потроха Или лечить на костре от простуды. Ты же далёк от чужого греха, Совесть твоя и чиста, и легка.) Людям не мсти, не держи в сердце злобы, С пыльным мешком не таись за углом, Ближнего лишь (что отметим особо) Ты возлюби как себя самого. (А с остальными живи - кто кого…). Земли обещанные приберите, Сор выметая с заветных полян. Перед собою метлою гоните Тех, кто на ев и тем паче на ян - Что Хананеев, что Филистимлян. Вы же уставы Мои соблюдайте, Скот не сводите с породой иной И семена почём зря не мешайте, Не засевайте овёс с ячменём. Тёмную ночь не скрестить с белым днём. Перемежать разнородные нити Не позволительно, шерсть вам не лён. Бога смешеньем кровей не гневите: В общем компоте народов, племён, Дух Израиля не очень силён. Мне же единый и сверхмонолитный Нужен народ Мой, ведь в нём Моя плоть, Дух в небесах обитает сердитый. Землю без заступа чтоб прополоть, Выбрал семитов Заступник-Господь. Следует перечню рекомендаций, Счастлив народ, что Меня не гневит". Заповеди, что на камни забацал, Бог Моисею поставил на вид… Кончил Левит и душа не болит.

Дата публикации: 03.07.2012,   Прочитано: 2835 раз
· Главная · О Рудольфе Штейнере · Содержание GA · Русский архив GA · Каталог авторов · Anthropos · Глоссарий ·

Рейтинг SunHome.ru       Рейтинг@Mail.ru Вопросы по содержанию сайта (Fragen, Anregungen, Spenden an)
         Яндекс.Метрика
Открытие страницы: 0.06 секунды