· Главная · Содержание GA · Русский архив GA · Каталог авторов · Anthropos · Книжная лавка · Глоссарий ·   
Главное меню
Главная
Новости
Форум
Фотоархив
Медиаархив
Аудиотека
Каталог ссылок
Обратная связь
О проекте
Общий поиск
Поддержка проекта
Наследие Р. Штейнера
Содержание GA
Русский архив GA
Электронные книги GA
Печати планет
R.Steiner, Gesamtausgabe
GA-Katalog
GA-Beiträge
GA-Unveröffentlicht
Vortragsverzeichnis
Книжное собрание
Каталог авторов
Поэзия
Астрология
Алфавитный каталог
Тематический каталог
Книгоиздательство
Глоссарий
Поиск
Каталог авторов

Алфавитный каталог

Эл. книги GA

Г.А. Бондарев
Methodosophia
Die methodologie der anthroposophie
Философия cвободы
Священное писание
Anthropos
Антропософская жизнь
Мастерские
Инициативы
События
Поэзия

Шершеневич Вадим Габриелевич (1893-1942)

Стихотворения



                  *   *   *

                  Толпа гудела, как трамвайная проволока,
                  И небо вогнуто, как абажур...
                  Луна просвечивала сквозь облако,
                  Как женская ножка сквозь модный ажур.

                  И в заплеванном сквере среди фейерверка
                  Зазывов и фраз, экстазов и поз -
                  Голая женщина скорбно померкла,
                  Встав на скамейку в перчатках из роз.

                  И толпа хихикала, в смехе разменивая
                  Жестокую боль и упреки - а там
                  - У ног - копошилась девочка сиреневая
                  И слезы, как рифмы, текли по щекам.

                  И когда хотела женщина доверчивая
                  Из грудей отвислых выжать молоко -
                  Кровь выступала, на теле расчерчивая
                  Красный узор в стиле рококо.

                  <1913>

                             VITA NOVA {*}
                      {* Новая жизнь (лат.). - Сост.}

                           Руки луна уронила -
                           Два голубые луча.
                           (Вечер задумчив и ясен!)
                           Ах, над моею могилой
                           Тонкий, игрушечный ясень
                           Теплится, словно свеча.

                           Грустно лежу я во мраке,
                           Замкнут в себе, как сонет...
                           (Ласкова плесени зелень!)
                           Черви ползут из расщелин,
                           Будто с гвоздикой во фраке
                           Гости на званый обед.

                           <1913>


                          L'ART POETIQUE {*}
                {* Поэтическое искусство (франц.). - Сост.}

                                                     И. В. Игнатьеву

              Обращайтесь с поэзами, как со светскими дамами,
              В них влюбляйтесь, любите, преклоняйтесь с мольбами,
              Не смущайте их души безнадежными драмами
              Но зажгите остротами в глазах у них пламя.

              Нарумяньте им щеки, подведите мечтательно
              Темно-синие брови, замерев в комплименте,
              Уверяйте их страстно, что они обаятельны
              И, на бал выезжая, их в шелка вы оденьте.

              Разлучите с обычною одеждою скучною
              В jupe-culotte {*} нарядите и как будто в браслеты
              {* Юбка-брюки (франц.).- Сост.}
              Облеките их руки нежно рифмой воздушною
              И в прическу искусную воткните эгреты.

              Если скучно возиться Вам, друзья, с ритмометрами,
              С метрономами глупыми, с корсетами всеми -
              На кокотке оставив туфли с белыми гетрами,
              Вы бесчинствуйте с нею среди зал Академий.

              <1913>


                                  ТОСТ

                в с е м ы к а к б у д т о н а р о л и к а х
                с В а л и т ь с я л е г к о н о с е й ч а с
                м ч А т ь с я и в е с е л О и с к о л ь к о
                д а м Л о р н и р у ю т о Т м е н н о н а с
                н а ш г Е р Б у к р а ш е н л и к е р а м и
                и м ы д е Р з к и е д у ш А с ь ш и п р о м
                и щ е м Ю г И ю л я и в о В с е м ф о р м у
                м ч а С и л о Ю о т к р ы То к л и п п е р
                з н О й н о з н а е м ч т О в с е ю н о ш и
                и В с е п о ч т и г о в о Р ю б е з у с ы е
                У т в е р ж д а я э т о ч А ш к у п у н ш а
                п ь е м с р а д о с т ь ю з а б р ю с о в а

                <1913>
                Москва


                               ИНТУИТТА

                                                             Княгине М. У.

                   Мы были вдвоем, княгиня гордая!
                   (Ах, как многоуютно болтать вечерами!)
                   Следили за нами третий и четвертая
                   И беспокой овладевал нами.

                   К вам ужасно подходит Ваш сан сиятельный;
                   Особенно, когда Вы улыбаетесь строго!
                   На мне отражалась, как на бумаге промокательной,
                   Ваша свеженаписанная тревога.

                   Мне пить захотелось и с гримаскою бальной
                   Вы мне предложили влажные губы...
                   И страсть немедленно перешла в атаку нахальную
                   И забила в барабан, загремела в трубы.

                   И под эту надменную военную музыку
                   Я представил, что будет лет через триста.
                   Я буду в ночь узкую, тусклую
                   Ваше имя составлять из звездных листьев.

                   Ах, лимоном не смоете поцелуев гаера!
                   Никогда не умру! И, как Вечный Жид,
                   Моя интуитта с огнекрасного аэро
                   Упадет вам на сердце и в нем задрожит.

                   <1913>
                   Москва


                    

                     *   *   *


                                                   "Фотографирует сердце".
                                                          Xрисанф

                     Вы не думайте, что сердцем-кодаком
                     Канканирующую секунду запечатлеете!..
                     Это вечность подстригла свою бороду
                     И зазывит на поломанной флейте.

                     Ленты губ в призывчатом далеке...
                     Мы - вневременные - уйдемте!
                     У нас гирлянды шарлатаний в руке,
                     Их ли бросить кричащему в омуте?!

                     Мы заборы новаторством рубим!
                     Ах как ласково новую весть нести...
                     Перед нами памятник-кубик,
                     Завешенный полотняной неизвестностью.

                     Но поймите - я верю - мы движемся
                     По проспектам электронервным.
                     Вы шуты! Ах, я в рыжем сам!
                     Ах, мы все равны!

                     Возвратите объедки памяти!
                     Я к памятнику хочу!.. Пустите!
                     Там весть об истеричном Гамлете
                     (Моем друге) стоит на граните.

                     Ломайте и рвите, клоуны, завесы,
                     Если уверены, что под ними принц!..
                     Топчут душу взъяренные аписы!
                     Я один... Я маленький... Я мизинец!..

                     <1913>


                                   


                  *   *   *

                  Благовест кувыркнулся басовыми гроздьями;
                  Будто лунатики, побрели звуки тоненькие.
                  Небо старое, обрюзгшее, с проседью,
                  Угрюмо глядело на земные хроники.

                  Вы меня испугали взглядом растрепанным,
                  Говорившим: маски и Пасха.
                  Укушенный взором неистово-злобным,
                  Я душу вытер от радости насухо.

                  Ветер взметал с неосторожной улицы
                  Пыль, как пудру с лица кокотки.
                  Довольно! Не буду, не хочу прогуливаться!
                  Тоска подбирается осторожнее жулика...
                  С небоскребов свисают отсыревшие бородки.

                  Звуки переполненные падают навзничь, но я
                  Испуганно держусь за юбку судьбы.
                  Авто прорывают секунды праздничные,
                  Трамваи дико встают на дыбы.

                  <1913>
                  Москва


                      ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ (NATURE VIVANTE {*})
                    {* Живая природа (франц.). - Сост.}

                   Небоскребы трясутся и в хохоте валятся
                   На улицы, прошитые каменными вышивками.
                   Чьи-то невидимые игривые пальцы
                   Щекочут землю под мышками.

                   Набережные протягивают виадуки железные,
                   Секунды проносятся в сумасшедшем карьере -
                   Уставшие, взмыленные - и взрывы внезапно
                                                      обрезанные
                   Красноречивят о пароксизме истерик.

                   Раскрываются могилы и, как рвота, вываливаются
                   Оттуда полусгнившие трупы и кости,
                   Оживают скелеты под стихийными пальцами,
                   А небо громами вбивает в асфальты гвозди.

                   С грозовых монопланов падают на землю,
                   Перевертываясь в воздухе, молнии и пожары.
                   Скрестярукий любуется на безобразие,
                   Угрюмо застыв, Дьявол сухопарый.

                   <1913>
                   Москва


                                    
 

                   *   *   *

                   Вы вчера мне вставили луну в петлицу,
                   Оборвав предварительно пару увядших лучей,
                   И несколько лунных ресниц у
                   Меня зажелтело на плече.

                   Мысли спрыгнули с мозговых блокнотов.
                   Кокетничая со страстью, плыву к
                   Радости, и душа, прорвавшись на верхних нотах
                   Плеснула в завтра серный звук.

                   Время прокашляло искренно и хрипло...
                   Кривляясь, кричала и, крича, с
                   Отчаяньем чувственность к сердцу прилипла
                   И, точно пробка, из вечности выскочил час.

                   Восторг мернобулькавший жадно выпит...
                   Кутаю душу в меховое пальто.
                   Как-то пристально бросились Вы под
                   Пневматические груди авто.

                   <1913>
                   Москва


                                    

                                *   *   *

                    В рукавицу извощика серебряную каплю
                                                     пролил,
                    Взлифтился, отпер дверь легко...
                    В потерянной комнате пахло молью
                    И полночь скакала в черном трико.

                    Сквозь глаза пьяной комнаты, игрив и юродив
                    Втягивался нервный лунный тик,
                    А на гениальном диване - прямо напротив
                    Меня - хохотал в белье мой двойник.

                    И Вы, разбухшая, пухлая, разрыхленная,
                    Обнимали мой вариант костяной.
                    Я руками взял Ваше сердце выхоленное,
                    Исцарапал его ревностью стальной.

                    И, вместе с двойником, фейерверя тосты,
                    Вашу любовь до утра грызли мы
                    Досыта, досыта, досыта
                    Запивая шипучею мыслью.

                    А когда солнце на моторе резком
                    Уверенно выиграло главный приз -
                    Мой двойник вполз в меня, потрескивая,
                    И тяжелою массою бухнулся вниз.

                    <1913>
                    Москва


                               СЛОМАННЫЕ РИФМЫ

                          Пишу и из каждой буквы,
                          Особенно из экзотичной,
                          Под странный стук
                          Вылезает карлик анемичный.

                          В руке у него фиалки,
                          А в другой перочинный ножик.
                          Он смеяться устал,
                          Кивая зигзагом ножек.

                          Мне грудь разрежет до сердца,
                          Захохочет, вложит цветочек
                          И снова исчезнет в ер,
                          Цепляясь за округлость точек.

                          Миленький мой, опрометчивый!
                          Вы, я знаю, ужасно устали!
                          Но ведь я поэт -
                          Чего же Вы ждали?

                          4. V. 1913.


                                    

                 Полсумрак вздрагивал. Фонари световыми топорами
                 Разрубали городскую тьму на улицы гулкие.
                 Как щепки, под неслышными ударами
                 Отлетали маленькие переулки.

                                   * * *

                    Громоздились друг на друга стоэтажные вымыслы.
                    Город пролил крики, визги, гульные брызги.
                    Вздыбились моторы и душу вынесли
                    Пьяную от шума, как от стакана виски.

                                   * * *

                 Электрические черти в черепе развесили
                 Веселые когда-то суеверия - теперь трупы;
                 И ко мне, забронированному позой Цезаря,
                 Подкрадывается город с кинжалом Брута.

                 25 сентября 1913
                 Москва




                                  ВЬЮГА

                 Улицы декольтированные в снежном балете...
                 Забеременели огнями животы витрин,
                 А у меня из ушей выползают дети,
                 И с крыш слетают ноги балерин.

                 Все прошлое возвращается на бумеранге,
                 Дни в шеренге делают на караул; ки-
                 вая спиной, надеваю мешковатый комод на ноги
                 И шепотом бегаю в причесывающемся переулке.

                 Мне тоже хочется надеть необъятное
                 Пенсне, что на вывеске через улицу тянет вздрог,
                 Оскалить свой пронзительный взгляд, но я
                 Флегматично кушаю снежный зевок.

                 А рекламные пошлости кажут сторожие
                 С этажей и пассажей, вдруг обезволясь;
                 Я кричу исключительно, и капают прохожие
                 Из подъездов на тротуарную скользь.

                 Так пойдемте же тыкать расплюснутые морды
                 В шатучую манну и в завтрашнее "нельзя",
                 И сыпать глаза за декольте циничного города,
                 Шальными руками по юбкам железным скользя!

                 <1914>


                                   


                  *   *   *

                  Я не буду Вас компрометировать дешевыми
                                               объедками цветочными,
                  А из уличных тротуаров сошью Вам платье,
                  Перетяну Вашу талью мостами прочными,
                  А эгретом будет труба на железном накате.
                  Электричеством вытку Вашу походку и улыбки,
                  Вверну в Ваши слова лампы в сто двадцать свеч,
                  А в глазах пусть заплещутся золотые рыбки,
                  И рекламы скользнут с провалившихся плеч.
                  А город в зимнем белом трико захохочет
                  И бросит вам в спину куски ресторанных меню,
                  И во рту моем закопошатся ломти непрожеванной
                                                              ночи,
                  И я каракатицей по вашим губам просеменю.

                  А вы, нанизывая витрины на пальцы,
                  Обнаглевших трамваев двухэтажные звонки
                  Перецелуете, глядя, как валятся, валятся, валятся
                  Искренние минуты в наксероформленные зрачки.
                  И когда я, обезумевший, начну прижиматься
                  К горящим грудям бульварных особняков,
                  Когда мертвое время с косым глазом китайца
                  Прожонглирует ножами башенных часов, -
                  Вы ничего не поймете, коллекционеры жира,
                  Статисты страсти, в шкатулке корельских душ
                  Хранящие прогнившую истину хромоногого мира,
                  А бравурный, бульварный, душный туш!
                  Так спрячьте ж запеленутые сердца в гардеробы,
                  Пронафталиньте Ваше хихиканье и увядший стон,
                  А я Вам брошу с крыш небоскреба
                  Ваши зашнурованные привычки, как пару дохлых
                                                           ворон.

                  <1914>


                                   



                  *   *   *

                 Болтливые моторы пробормотали быстро и на
                 Опущенную челюсть трамвая, прогрохотавшую
                                                    по глянцу торца,
                 Попался шум несуразный, однобокий, неуклюже
                                                       выстроенный,
                 И вечер взглянул хитрее, чем глаз мертвеца.

                 Раскрывались, как раны, рамы и двери электро, и
                 Оттуда сочились гнойные массы изабелловых дам;
                 Разогревали душу газетными сенсациями некоторые,
                 А другие спрягали любовь по всем падежам и родам.

                 А когда город начал крениться набок и
                 Побежал по крышам обваливающихся домов,
                 Когда фонари сервировали газовые яблоки
                 Над компотом прокисших зевот и слов,

                 Когда я увлекся этим бешеным макао, сам
                 Подтасовывая факты крапленых колод, -
                 Над чавкающим, переживающим мгновения хаосом,
                 Вы возникли, проливая из сердца иод.

                 <1914>





                  *   *   *
                                   
                 Вы все грустнеете,
                 Бормоча, что становитесь хуже,
                 Что даже луже
                 Взглянуть в глаза не смеете.
                 А когда мимо Вас сквозь литые литавры шума
                 Тэф-Тэф прорывается, в своем животе стеклянном
                                                        протаскивая
                 Бифштекс в модном платье, гарнированный сплетнями,
                 Вы, ласковая,
                 Глазами несовершеннолетними
                 Глядите, как тени пробуют улечься угрюмо
                 Под скамейки, на чердаки, за заборы,
                 Испуганные кивком лунного семафора.
                 Не завидуйте легкому пару,
                 Над улицей и над полем вздыбившемуся тайком!
                 Не смотрите, как над зеленым глазом бульвара
                 Брови тополей изогнулись торчком.
                 Им скучно, варварски скучно, они при смерти,
                 Как и пихты, впихнутые в воздух, измятый жарой.
                 На подстаканнике зубов усмешкой высмейте
                 Бесковную боль опухоли вечеровой.
                 А здесь, где по-земному земно,
                 Где с губ проституток каплями золотого сургуча
                                                     каплет злоба, -
                 Всем любовникам известно давно,
                 Что над поцелуями зыблется тление гроба.
                 Вдоль тротуаров треплется скок-скок
                 Прыткой улиткой, нелепо, свирепо
                 Поток,
                 Стекающий из потных бань, с задворков, с неба
                 По слепым кишкам водостоков вбок.
                 И все стремится обязательно вниз,
                 Таща корки милосердия и щепы построек;
                 Бухнет, пухнет, неловок и боек,
                 Поток, забывший крыши и карниз.
                 Не грустнейте, что становитесь хуже,
                 Ввинчивайте улыбку в глаза лужи.
                 Всякий поток, льющийся вдоль городских желобков,
                 Над собой, как знамя, несет запах заразного барака;
                 И должен по наклону в конце концов
                 Непременно упасть в клоаку.

                 <1916>





                  *   *   *
                                    
                  В обвязанной веревкой переулков столице,
                  В столице, покрытой серой оберткой снегов,
                  Копошатся ночные лица
                  Над триллионом шагов.
                  На страницах улицы, переплетенной в
                                                 каменные зданья,
                  Где как названья золотели буквы окна,
                  Вы тихо расслышали смешное рыданье
                  Мутной души, просветлевшей до дна.
                  Не верила ни словам, ни моему метроному - сердцу,
                  Этой скомканной белке, отданной колесу...
                  - Не верится?!
                  В хрупкой раковине женщины всего шума радости
                                                           не унесу!
                  Конечно, нелепо, что песчаные отмели
                  Вашей души встормошил ураган,
                  Который нечаянно, случайно подняли
                  Заморозки северных, чужих стран.
                  Июльская женщина, одетая январкой!
                  На вашем лице монограммой глаза блестят...
                  Пусть подъезд нам будет триумфальной аркой
                  А звоном колоколов зазвеневший взгляд!
                  Как колибри вспорхнул в темноте огонек папиросы,
                  После января перед июлем нужна вера в май!
                  ...Бессильно обвисло острие вопроса...
                  Прощай!

                  <1916>






                     ЭСТРАДНАЯ АРХИТЕКТОНИКА.

                         Мы последние в нашей касте
                          И жить нам недолгий срок.
                             Мы коробейники счастья,
                           Кустари задушевных строк!

                        Скоро вытекут на смену оравы
                        Не знающих сгустков в крови,
                            Машинисты железной славы
                               И ремесленники любви.

                             И в жизни оставят место
                         Свободным от машин и основ:
                       Семь минут для ласки невесты,
                      Три секунды в день для стихов.

                   Со стальными, как рельсы, нервами
                      (Не в хулу говорю, а в лесть!)
                    От двенадцати до полчаса первого
                               Буду молиться и есть!

                    Торопитесь же, девушки, женщины,
                         Влюбляйтесь в певцов чудес.
                          Мы пока последние трещины,
                       Что не залил в мире прогресс!

                      Мы последние в нашей династии,
                         Любите же в оставшийся срок
                          Нас, коробейников счастья,
                          Кустарей задушевных строк!

                                      Сентябрь 1918.


                          СОДЕРЖАНИЕ ПЛЮС ГОРЕЧЬ.

               Послушай! Нельзя же такой безнадежно суровой,
                                                  Неласковой!
           Я под этим взглядом, как рабочий на стройке новой,
                                       Которому: протаскивай!
                     А мне не протащить печаль сквозь зрачок.
                                         Счастье, как мальчик
                                                   С пальчик,
                                                    С вершок.
                           Милая! Ведь навзрыд истомилась ты:
                                               Ну, так оторви
                                             Лоскуток милости
                                   От шуршащего платья любви!
                                          Ведь даже городовой
                       Приласкал кошку, к его сапогам пахучим
                               Притулившуюся от вьюги ночной.
                            А мы зрачки свои дразним и мучим.
                             Где-то масленница широкой волной
                                       Затопила засохший пост
                                             И кометный хвост
                                               Сметает метлой
                      С небесного стола крошки скудных звезд.
                   Хоть один поцелуй. Исподтишечной украдкой,
          Как внезапится солнце сквозь серенький день. Пойми:
                   За спокойным лицом, непрозрачной облаткой,
                                         Горький хинин тоски!
                         Я жду, когда рот поцелуем завишнится
                   И из него косточкой поцелуя выскочит стон,
                                 А рассветного неба пятишница
                                      Уже радужно значит сто.
                            Неужели же вечно радости об'едки?
                                Навсегда ль это всюдное "бы"?
                  И на улицах Москвы, как в огромной рулетке,
               Мое сердце лишь шарик в руках искусных судьбы.
             И ждать, пока крупье, одетый в черное и серебро,
              Как лакей иль как смерть, все равно быть может,
                                        На кладбищенское зеро
                              Этот красненький шарик положит!

                                               Октябрь. 1915.


                              КАТАЛОГ ОБРАЗОВ.

                С. Зарову.

                                              Дома -
                                  Из железа и бетона
                                             Скирды.
                                             Туман -
                                            В стакан
                                           Одеколона
                                       Немного воды.
                              Улица аршином портного
                               В перегиб, в перелом.
                                      Издалека снова
                                Дьякон грозы - гром.
                    По ладони площади - жидки ручья.
                          В брюхе сфинкса из кирпича
                                  Кокарда моих глаз,
                                     Глаз моих ушат.
                                С цепи в который раз
                                    Собака карандаша
        И зубы букв со слюною чернил в ляшку бумаги.
                          За окном водостоков краги.
                             За окошком пудами злоба
             И слово в губах, как свинчатка в кулак.
                      А семиэтажный гусар небоскреба
                               Шпорой под'езда звяк.

                                        Август 1919.


                              ДИНАМАС СТАТИКИ.

                Б. Эрдману.

                      Стволы стреляют в небо от жары
               И тишина вся в дырьях криков птичьих.
                          У воздуха веснушки мошкары
                        И робость летних непривычек.

                       Спит солнечный карась вверху,
         Где пруд в кувшинках облаков и не проточно,
                             И сеет зерна тени в мху
                Шмель - пестрый почтальон цветочный.

                     Вдали авто сверлит у полдня зуб
                   И полдень запрокинулся неловок...
                             И мыслей муравьи ползут
                       По пням вчерашних недомолвок.

                              Июль 1919. Сокольники.


                            КООПЕРАТИВЫ ВЕСЕЛЬЯ.

                  Н. Эрдману.

                     Душа разливается в поволжское устье,
                                     Попробуй, переплыви!
                          А здесь работает фабрика грусти
                                   В каждой строке любви.

                        А здесь тихой вонью издохшей мыши
                                         Кадят еще и еще,
                               И даже крутые бедра мачиша
                             Иссохли, как чорт знает что.

                     А здесь и весна сиротливой оборванью
                                 Слюнявит водостоки труб.
                        И женщины мажут машинною ворванью
                              Перед поцелуем клапаны губ.

                           А чтоб в этой скучище мелочной
                                Оправдаться, они говорят,
                         Что какой-то небесный стрелочник
                                Всегда в во всем виноват.

             Давайте, докажем, что родились мы в сорочке,
                   Мы поэты, хранители золотого безделья,
                       Давайте устроимте в каждой строчке
                                     Кооперативы веселья.

         В этой жизни, что тащится как Сахарой верблюдище
                          Сквозь какой-то непочатый день,
                            Мы даже зная об осени будущей
                          Прыгнем сердцем прямо в сирень.

                         Прыгнем, теряя из глотки улыбки,
                                       Крича громовое На!
                        Как прыгает по коричневой скрипке
                                  Вдруг лопнувшая струна.

                                             Январь 1919.


                          РИТМИЧЕСКАЯ ОБРАЗНОСТЬ.

                 Какое мне дело, что кровохаркающий поршень
                 Истории сегодня качнулся под божьей рукой,
                                Если опять грустью изморщен
                                 Твой голос, слабый такой?!

                        На метле революций на шабаш выдумок
                       Россия несется сквозь полночь пусть!
                       О если б своей немыслимой обидой мог
                               Искупить до дна твою грусть!

                 Снова голос твой скорбью старин ой дрожит,
                  Снова взгляд твой сутулится, больная моя!
                  И опять небывалого счастья чертя чертежи,
                   Я хочу населить твое сердце необитаемое!

                    Ведь не боги обжигают людское раздолье!
                              Ожогам горяч достаточно стих!
                        Что мне, что мир поперхнулся болью,
                Если плачут глаза твой, и мне не спасти их?

                       Открыть бы пошире свой паршивый рот,
                        Чтоб песни развесить черной судьбе,
                   И приволочь силком, вот так, за шиворот,
                                Несказанное счастье к тебе!

                                                 Март 1918.



Дата публикации: 27.09.2010,   Прочитано: 2238 раз
· Главная · Содержание GA · Русский архив GA · Каталог авторов · Anthropos · Форум · Глоссарий ·

Рейтинг SunHome.ru       Рейтинг@Mail.ru Над сайтом работают Владимир и Сергей Селицкие
Вопросы по содержанию сайта:
Fragen, Anregungen, Spenden an:
WEB-мастеринг и дизайн:
        
Открытие страницы: 0.03 секунды