· Главная · Содержание GA · Русский архив GA · Каталог авторов · Anthropos · Книжная лавка · Глоссарий ·   
Главное меню
Главная
Новости
Форум
Фотоархив
Медиаархив
Аудиотека
Каталог ссылок
Обратная связь
О проекте
Общий поиск
Поддержка проекта
Наследие Р. Штейнера
Содержание GA
Русский архив GA
Электронные книги GA
Печати планет
R.Steiner, Gesamtausgabe
GA-Katalog
GA-Beiträge
GA-Unveröffentlicht
Vortragsverzeichnis
Книжное собрание
Каталог авторов
Поэзия
Астрология
Алфавитный каталог
Тематический каталог
Книгоиздательство
Глоссарий
Поиск
Каталог авторов

Алфавитный каталог

Эл. книги GA

Г.А. Бондарев
Methodosophia
Die methodologie der anthroposophie
Философия cвободы
Священное писание
Anthropos
Антропософская жизнь
Мастерские
Инициативы
События
Поэзия

Чурилин Тихон Васильевич (1885—1946)

Сборник стихотворений - 2

  
  
   Догадка
  
   Здесь кто-то уходил от солнца, от тепла,
   К ветвям берёз, поближе к тени близкой.
   По травяной тропе, примятой низко-низко,
   Здесь кто-то шёл. А может быть и шла.
  
   Шла медленно, не думая, устало,
   К ветвям берёз - хотела видеть тень,
   Хотела позабыть про раскалённый день,
   И слабою рукой цветы в пути теряла.
  
   1908, Новое Зыково
  
  
   Васильки
  
   Васильки! - Но в плену - сердце ёкнуло.
   Выкуп дан - выкуп взят, вот и около.
  
   Город зол: к василькам небо ластится,
   Ворожит дымом труб - пусть ненастится.
  
   От вражды дымных труб скрою в горницу,
   Обручу василькам грусть-затворницу.
  
   Стены тихо тогда отодвинутся.
   И поля, всё поля, в очи кинутся!
  
   1908
  
  
   Больная девушка
   Первая
  
   Вся нежная, вся слабая - закутана в меха,
   Закутана в огромные, смешные вороха.
   И в них, уродах, лёжа, былинкою видна.
   Такая неответная: как будто бы одна.
  
   И когда веки сомкнуты, и когда взгляд открыт,
   То никому неведомо - очнулась или спит.
   Лишь видны неотлучные, и те не велики,
   Дыхания неслышного туманные дымки.
  
   1908
  
  
   Больная девушка
   Вторая
  
   Одна бредёт. В сторонке ото всех,
   Среди берёз чернеется укором.
   Среди берёз, украдкой - (словно грех)
   Чего-то ищет робким-робким взором.
  
   Так целый день - кому наперекор? -
   В саду ли, в горнице - всё в особицу
   Часами долгими мытарит робкий взор,
   Похожая на пойманную птицу.
  
   1909
  
  
   Лепет
  
   Праздник зимний
   Большой.
   Сад разубранный в иней.
   С неба нежные гимны,
   На земле ветра вой.
  
   Я любуюсь цветами,
   Их касаюсь устами.
   Фиалки-весталки
   Какими-то снами темнеют...
   О, веют как Вами... как жалки!
  
   А вчера была ёлка!
   Вот с ёлки иголка -
   Подарок, вся в ржавой пыли.
   Кукле в сердце вколи.
  
   Нет у меня куклы, есть друг дорогой.
   Ой...
   Вкололась иголка,
   Последняя ёлка.
  
   1913
  
  
   Без болезни, без стыда, мирно...
  
   Придёт мой день - положат в ящик голым.
   И вот больничный, белый, бледный конь.
   Отправят прах, расплывшийся дебёло,
   В часовню, в тишь, где холод, мрак, и вонь.
  
   И жёлтый гроб с неплотно легшей крышкой,
   Другой одёр - огромный конь везёт.
   И, вслед, безумный, видя, кличет: с Тишкой?
   Покончил, сволочь, скверный свой живот!
  
  
   Проводы
  
   Льёт солнце лучи. Ворчливо ключи
   Открыли часовню насилу.
   Стучи не стучи, не пустят, молчи,
   Лежи - ещё рано в могилу.
  
   Гнусавит дьячок - дадут пустячок,
   И то ещё слава те Боже.
   Из гроба торчок: чернеет клочок.
   Не прядь, а клочок, от того же!
  
   Закрыли лицо и сняли кольцо,
   И синего нету сапфира.
   Разбито яйцо - и смертно лицо,
   И чёрная снята порфира.
  
   Но веки его дрожат отчего?
   Рука шевельнулася влево...
   Не надо всего... Берите его.
   Прощайся, ты, бледная Ева!
  
   Посыпан песком большой белый ком.
   Недвижимый, длинный, весь белый.
   Ну был дураком, летал мотыльком,
   Кому теперь дело до тела?
  
   Кладите, готов. Хорош новый кров?
   Ну, двигайте в чёрную печку.
   Потише, покров... Приятных вам снов!
   Эй, барышни, гасьте же свечку!
  
  
   Конец клерка
  
   Перо моё пиши, пиши.
   Скрипи, скрипи, в глухой тиши.
   Ты, ветер осени, суши
   Соль слёз моих - дыши, дыши.
  
   Перо моё скрипи, скрипи.
   Ты, сердце, силы все скрепи.
   Скрепись, скрепись. Скрипи, скрипи,
   Перо моё - мне вещь купи.
  
   Весёлый час и мой придёт -
   Уйду на верх, кромешный крот,
   И золотой, о злой я мот,
   Отдам - и продавец возьмёт.
  
   Возьму и я ту вещь, возьму,
   Прижму я к сердцу своему.
   Тихонько, тихо, спуск сожму,
   И обрету покой и тьму.
  
   1913
  
  
   Жар
  
   Красные огни.
   Плывут от вывески гарни,
   Светящейся - как угли ада:
   Отрада.
   Вспомнилось гаданье мне,
   Вспомнилось - тоскливо мне:
   Туз - десятка пик!
   Жар велик,
   Жар во мне,
   - Весь в огне.
   Сестра сон вспоминала - ... выпал крепкий зуб.
   Сестра всё мне сказала трепетаньем губ.
   Плакала...
   Рядом нищая заквакала:
   Ква, ква...
   Разболелась голова, раскололась голова
   - Два меня.
   Плачу, стеня.
   А-ааа, а-ааа, аа.
   Качай, качай, качай - а то в сердце боль.
   Стук - солонка... просыпалась соль.
   Подожди... подожди, подожди - сам умру, не неволь.
  
   1914
  
  
   Бездомный
  
   Мои залы - ночные бульвары.
   Мои гости - ночные нечаянно пары.
   Люблю чаять чёрные чары
   Ночи.
   Люблю злые звёзд очи
   - Блестят.
   Мётлы, как шлейфы ведьм, шелестят.
   Хожу как мэр древней столицы.
   На небе - Дева, на небе лица
   Из звёзд.
   Кричат - голоса верещат, трещат - начался разъезд.
   Скорей, бегом в бест!
  
   1914
  
  
   Смерть в лифте
  
   Подымается, подымается лифт
   На четвёртый этаж.
   Я счастлив!
   Тебе, к тебе! - счастливый раж
   Уже третий этаж.
   Вдруг - стоп!
   - Остановился.
   Лифт.
   Покрылся
   Лоб
   Холодным потом... я счастлив...
   В лифте один
   Я.
   Динь, динь - динь...
   - Погребут меня
   Среди бела дня.
   А теперь
   Я один. -
   Остановился... - закрыта дверь. -
   Задыхаюсь теперь...
   Отко-ойте дверь!..
   Умираю...
   Баю, баю.
   Динь, динь-динь...
   Мёртвый в лифте один.
  
   1914
  
  
   Песенка
  
   Ах, дитя, ой, дитя, -
   Чтой-то ты лежишь невесел,
   Руки плетию повесил,
   Глазки веками завесил,
   Узкий стал в грудях,
   Аааах!
  
   Посмотри-ка на меня, -
   Ах, сынок, ой, сынок,
   Не подвинешь чтой-то ног,
   Не раздвинешь рук твоих,
   Ох, страшно их.
  
   Камень-камнем ноги,
   Руки влипли, чёрные, в дорогу.
  
   Ах, дитя, ой, дитя, -
   Был весёлый, ехал в Калиш.
   Попрекнула те шутя:
   Что-де зубы скалишь,
   Чорта манишь!!
  
   А теперь лежишь, лежишь,
   - Ишь:
   Обезьяной зубки скалишь.
   Ай да Калиш, Калиш...
  
   1914
  
  
   Красная мышь
  
   На сносях ходила женщина
   Молодая.
   Ах, купецкая дочь, не деревенщина
   - Дорогая!
   И раз, когда золотой таз солнца ярел на закате, догорая,
   Увидела в комнате красной
   Мышь.
   Забилась в тоске опасной,
   Ударила себя по брови прекрасной.
   Потом тишь.
  
   Родился ребёнок
   В волосах чёрных
   Воронёнок?
   У-у-у - вой ветров горных.
   Ччччёрный, чёрнннный яррркий ягггнёнок.
   И на брови у него, на правой - красный знак.
   - Ттак!
   Это красная, красная, красная мышь -
   В красном доме какая тишь
   Умри ж!
  
   <1914>
  
  
   Слёзная жалоба
  
   Ой, пришел до нас червонный, наш последний час!
   - Беспокоят очень нас
   Немцы!
   Пятеро убитых
   Сытых!
   Ночью встанут станут в ряд.
   Рыскать станут, сущий ад!
   Рыщут, песенки свистят,
   Бранью бранною костят
   Всех.
   Вас, нас!
   Всю то ночь в саду гостят,
   Испоганили наш сад,
   Садик.
   Не поможет ваш солдатик,
   Ваш весёлый часовой.
   Ой!
   Ваша милость повели
   Немцев вырыть из земли,
   А покаместь пусть солдатик
   Нас дозором веселит.
  
   1914
  
  
   Гелиотроп [3]
   Цикл
  
   I. Платье
  
   У няни платье - на праздник вспрянет
   Из сундука, со дна - всё сон.
   И шёлка шорох парадно грянет,
   Старуший, вешний век виссон.
  
   Ребёнок громко (и робко) спросит:
   Скажи, какой это странный цвет...
   Старуха сонно и строго скосит
   Ответ - и цвета как будто нет.
  
   - Гелеетроп!.. и с тёмным смехом
   Покатит шар - в нём жуть и жар.
   И чёрнобурым, червонным, мехом
   Зардеет диво, шуршащий шар.
  
   II. Рубашка
  
   Рубашка редкого шёлка,
   Цвета Гелиотроп,
   В дар дадена на ёлку
   Тебе, мой отрок Отро.
  
   *
   И носит, и носит, и носит
   Он каждый праздник её.
   Снимут - сам и не спросит,
   Забудет что ли её.
  
   *
   И немо няня седая
   Смотрит в сундук (во гроб) -
   Там мол, мирт съедая,
   Щадит Гелиотроп.
  
   *
   Матери мирт мартоносный
   Флёрдоранжевый креп.
   И шёлк победоносный
   Во тьме ещё боле окреп.
  
   *
   И носит и носит и носит
   Отрок Отро свой гроб,
   Покуда тьмой не скосит
   Его Гелиотроп.
  
   III. Духи
  
   На Пасху пир - сбирается старик:
   Цепочку ценную на грудь, как царь нацепит.
   Репейным маслом мажет (пусть горит!..)
   Кружок свой рыжий - в солнце место целит.
  
   Из недр несчётных вынул, выдал всё -
   И вот флакон в руке, роскошный, тёмный.
   Геелетроп!.. - и дух нюхнув, сосёт,
   Сосёт, смакуя, грешник неуёмный.
  
   Налил, нюхнув, несытые зенки,
   Качает кругом рыжим, в красном масле.
   Уж золотые злые огоньки
   Танцуют в звеньях в цепи ценной, аспид!
  
   Гелиотроп! - гори, темней, таи.
   Пои всей тьмой, мири его со смертью.
   Вздувайте вены смертным тем Аи,
   Духи духов, - и киньте всё - предсердью!
  
   IV. Цветок
  
   В палисаднике ледяном,
   На куртине разрушенной,
   Тёмным летописи сном
   Расцветает цветок потушенный.
  
   *
   Лиловатою тьмой,
   Краснобурым сплавом пламенным,
   Цветёт цвет мой
   Для руин красных каменных.
  
   *
   Няня ночью придёт
   И польёт с приговорочкой.
   А который кромешный год
   На ней тлеют савана сборочки?
  
   *
   Никого, никого.
   Только цвет поминанием.
   Да отрок Отро дорогой,
   Там, с печалью и воздыханием.
  
   Откровение
  
   О скалы - скальте зубы вековые,
   Застыли волны черноты на вас.
   А небо радостное голубую выю
   Подняло к солнцу.
   Золотись, трава,
  
   Ростите, рдейте, тёмные каштаны,
   Кричите птицы, пойте соловьи.
   Придёт к вам гость неновый, нежеланный,
   Поднимет руки - розы две, в крови.
  
   И скажет солнце: отдохни, сыночек,
   Взыграет море: подойди сюда!
   Венок весёлый из весенних почек
   Подымет ветер.
   И тогда, тогда
  
   Потоком звёздным разольётся небо,
   Заплачет море, помертвеет мир.
   И встанет страшно, вся седая Ева,
   В гремящих стонах отпевальных лир.
  
   1916, Симферополь
  
   Моцарт и пила
  
   Б.Корвин-Каменской
   и Льву Аренсу*)
  
   У двери четыре руки
   Играли Моцарта арс, -
   Пылом золотой муки
   Грелись лев, лань и барс.**)
  
   И ласково оскаливая пыл,
   Пила воздушную пыль пила.
   И лай ласковый стали пел
   И музыка стоокрас была.
  
   Бела, как горозный зор
   И розовый и жолтый лик
   Колебал бал - и лебедь зари
   Отплескивал перья великие.
  
   И Моцарт, оцарённый пилой,
   Переливался в лязг, в язвы стали -
   Пел так впервой
   Из зияющей дали.
  
   24-25 июня 1920
  
   * Корвин-Каменская Бронислава Иосифовна - художница, жена Т.Чурилина. Лев Аренс - его друг, натуралист и поэт, близкий к будетлянам.
   ** Грелись лев, лань и барс. - то есть Аренс, Корвин-Каменская и сам Чурилин.
  
  
   Песня об очереди
  
   Возвратился ночью мельник
   А.Пушкин
  
   О, черевья черева -
   Животы, д'животы!
   Черепа д'черепа,
   Это, очередь, вот ты!!
   И за водкой черёд
   И за хлеб-б-бушкой!
   Эзза печеньем, стоя, мрёт,
   За вареньем, с сушкой!!
   Череда д'череда -
   Понедельник, середа.
   День да месяц, да года!!
   - Всё без малого вреда.
   - Стоя, ждут, стоя, жрут,
   Много их, много тут.
   Возвратишься к жене
   Скоро, скоро, скоро, скоро
   И увидишь близ ней
   Черед, черед, черед - гору!!!
   - Очередь, очередь!!
   О чёрт, с этим - умереть!!
  
   1932
  
  
   Песнь о Велемире
  
   Был человек в чёрном сюртуке.
   В сером пиджаке - и вовсе без рубашки.
   Был человек, а у него в руке
   Пели зензиверы, тарарахали букашки.
  
   Был человек, Пред земного шара,
   Жил человек на правах пожара.
   Строил дворцы из досок судьбы.
   Косу Сатурна наостро отбил.
  
   Умывался пальцем и каплей воды,
   Одевался в камни немалой воды.
   Лил биллионы распевов распесен,
   А помер в бане и помер нетесно.
  
   Писал
   Не чернилом, а золотописьмом.
   Тесал
   Не камни, а корни слов.
   Любил
   Вер,
   Марий,
   Кать.
   Юго - плыл,
   Наверно,
   Неариец -
   Азиец,
   Знать.
  
   Был человек, в мире Велемир,
   В схиме Предземшар с правом всепожара.
   И над ним смеялись Осип Эмильич,
   Николай Степаныч и прочая шмара.
  
   И только Мария и море-сине
   Любили его, как жнея и пустыня.
  
   1935
  
  
   По линии и по бокам бульвара
   Чернеют жирные весною тротуары.
  
   По линии, на середине всех бульваров,
   Сияет снег в пушистых шароварах.
  
   Зима - зима, зима - сама! сияет.
   Весна - весна! Кричу сполна и я ей!
  
   Земля жирна, колхозный сев начался,
   И от усталости сам трактор закачался.
  
   Мария Демченко за книгой тоже знает -
   Сияет в севе родина родная!
  
   И Кривонос на паровозе мчится,
   С боков к нему всеобщий сев стучится.
  
   И в кочегарах сам апрель лопатой
   Шурует уголь, жирный и богатый.
  
   Эх, жир весны, земли, асфальта, угля,
   Какой ты тёплый! Славный! Свежий! Смуглый!
  
   1935
  
  
   Непогода
  
   Затучилось,
   Закуталось,
   Захолодало.
   Лишь на краю, на краюшке, пылала
   Полоска красная - она одна, синь-порох, мало-мало
   Мне лето красное с тобой напоминала.
  
   Измучилось
   Оно, взаукалось,
   Заголодало.
  
   Я не ропщу,
   Я не кричу,
   Не плачу, не рыдаю.
   Я жить хочу для счастья и на краю родного края.
   Я не умру, пока тебя не повидаю.
   Я почтой песни сообщу,
   Депешей сердце прикачу,
   Чтоб простучало сердце:
   друг, не покидаю.
  
   1937
  
  
   Боляток*)
  
   Скудное платье,
   Бедный платок.
   Как ей не плакать -
   Взял боляток
  
   Милую дочку,
   В свете одну,
   Взял в одну ночку,
   Взял и согнул.
  
   Два мужичонка
   На длинном шесте
   В простынке ребёнка
   Снесли и средь стен
  
   Глухой высыпальни*)
   Свалили на стол.
   - Ещё бы ей парня,
   А то одной что!
  
   Угрюмая шутка,
   Да так веселей -
   Хотя и не жутко,
   Да ночь на селе.
  
   Потом закурили,
   Повесив замок.
   - Ну, хватит, побыли,
   Пойдём-ка, браток.
  
   А утром обмыла
   Её дочиста,
   Душистого мыла
   Купила спроста.
  
   И в руку платочек
   На что-то дала.
   Прощай, мой цветочек,
   Недолго цвела.
  
   Подушку оправив,
   В гробу-то в плохом,
   Зелёную траву
   Наклала кругом.
  
   Чтоб было помягче,
   Получше там ей,
   А то жёсток ящик
   Без окон, дверей.
  
   Сидит неподвижно.
   Не камень, а мать.
   И плача не слышно,
   И слёз не видать.
  
   1938
  
  
   Портрет
  
   Изборождён не бороною,
   Не плугом - трактором страстей,
   Под бывшей сине-вороною
   Волос вершиной - лоб чистей
   И краше лба красавца Гете.
   Лицо же грубо и темно,
   Топорных рук с клише в газете
   Злой оттиск, толстый, как бревно.
  
   Лишь уши зодчий, как Растрелли,
   Построив кружевом, - забыл
   На голове, достойной тела,
   А нос картофелиной вбил.
   Спеша, он досутулил спину.
   Ни роста не прибавил тут,
   Ни мощности он Феба сыну.
   Пусть уши антикой цветут!
  
   Крадясь, выкрадывает старость
   Волос слепительную синь,
   А мозга солнечная ярость
   Всё кружит сердце, Фебов сын.
  
   И светятся виски седые,
   Как зайчики двух зимних солнц,
   Глаза же - солнца молодые,
   Реальнейшая явь, не сон.
  
   1939
  
  
   Разлука
  
   Разлука ты, разлука,
   Чужая сторона!
   Никто нас не разлучит -
  
   Ни горя борона,
   Ни горя злая мука,
   Ни горы и не кручи,
   Ни дальняя страна.
  
   Ни писем долгий ящик,
   Забвения образчик.
   И не твоя измена
   Ударит в лоб безменом.
  
   Ни то, что нет достатка,
   Ни девка-супостатка,
   И не моё коварство.
  
   Не английское царство,
   Не с Чемберленом бой,
   Иль с кем с другим любой.
  
   И не дымок отъездный,
   Не километров бездна,
   Не супостат кто мой,
   Теперь кто там с тобой,
   Кого целуешь в губы -
   Не этим любовь губишь.
  
   Идёт холодная зима.
   Умрёт теперь любовь сама,
   Как в углях огонёчек голубой,
   Умрёт любовь сама собой.
  
  
   [Из цикла "Погодья измена"]
  
   Раззеленелись, распушились
   И раздушились тополя!
   Отледенелись,
   Вспетушились
   И всполошились мая для!
  
   И воздух июньским предбанником,
   Прохладным, ну, послевыходным.
   И ноги людские ходят странниками,
   Вышагивая образом самым чудным.
  
   А ночи светло-стройно спелись
   И разбледнелись от луны.
   А запах улиц такая прелесть!..
   Чего не чуют одни жирные каплуны.
  
   И ты не чуешь - от меня
   Идёт какая лава.
   Того не видишь, отменя
   Во мне реальность пламенного дня.
  
   Моя такая слава.
   Родился в мае - майся, знай.
   Но май советский - новый май:
  
   Раззеленелись нежные сады и огороды,
   Цветут республики, их целые народы,
   Цветёт всяк сам, и я цвету с тобою,
   Страна моя, цвету, как племя незабудок голубое.
  
   1939
  
  
   Август
  
   Попыхивает гроза.
   Посверкивают глаза.
   Медно-жёлтые, кошачьи-жёлтые, пустые.
   А на небе беззвёздная пустыня.
  
   А на земле какая теплота!
   А на земле какая светлота!!
   Москва, Москва - какая широта!!!
   Москва, Москва - какая долгота!!!
  
   И темноте двора есть дело -
   Беречь, хранить и холить тело
   Моё, своё,
   С августом вдвоём.
  
   И теплота, как дивный водоём -
   Как в ванне в теплоте,
   Как в ванне в темноте.
  
   Вольготно в широте,
   Неплохо в долготе!!!
  
   1939
  
  
   Август в конце
  
   И вот вам август-месяц в конце -
   В дождях и в седых облаков кольце,
   Голубая ярая Юга*) вода
   Седые катит зимы года!
  
   И вот вам северного лета венец:
   Богульник (так!) в зелёном в болотном вине,
   Пьяны: ягоды волчьи, брусника, грибы и лесная трава,
   И звёзды, как яркие пьяные слова!!!
  
   И вот вам хмель этой пьяной поры
   От дождей, от болот, от болотной травы -
   Это осень курит своё вино,
   От которого сбесятся в час иной.
  
   И небо, впавшее в сизую хмурь,
   И Юг от ветров, от дождей и от бурь,
   Богульник пьяный и мокрый насквозь,
   И волк, забежавший сюда на авось.
  
   1939
  
  
   Отчего такой мороз?
  
   Свиреп, рассвирипел ещё как
   Мороз и заскорузил щёки.
   Дерёт, дерёт по коже щёткой,
   А по носу - щёлк, щёлк, щёлк - щёлкает!
   Мороз пылает - он не старец,
   Он наш советский раскрасавец!
   Людей по-нашему бодрит,
   Лишь нос и щёки три, три, три!!
   Он ветром северным "Седову"
   Помог с братком обняться поздорову.
   Ну, тут все выпили по малу,
   Морозу ж капли не попало.
   Всё по усам и растеклось
   И превратилось во стекло.
   Ну, тут мороз рассвирепелся,
   Пары наддал и в холку въелся.
   Да как пошёл щелкать по носу
   И капитану, и матросу,
   И гражданину СССР,
   И мне, поэту, например.
   Щелкал, щелкал, устал - и бросил.
   А слёзы наши - заморозил.
   Но это пиру не помеха:
   Мы все и плакали от смеха.
  
   1939
  
  
   1. Тихон Чурилин.
   Весна после смерти. М., Альциона, 1915.
   2. Стихи Тихона Чурилина. М., Советский писатель, 1940.
   3. "Гюлистан". Альманах. М., 1916.
   4. И.С.Ежов, Е.И.Шамурин.
   Антология русской лирики первой четверти XX века. М., "Амирус", 1991.
   5. "Футурум АРТ" N4, литературный выпуск, М., 2002 (публикация Арсена Мирзаева).
  
Дата публикации: 27.09.2010,   Прочитано: 2067 раз
· Главная · Содержание GA · Русский архив GA · Каталог авторов · Anthropos · Форум · Глоссарий ·

Рейтинг SunHome.ru       Рейтинг@Mail.ru Над сайтом работают Владимир и Сергей Селицкие
Вопросы по содержанию сайта:
Fragen, Anregungen, Spenden an:
WEB-мастеринг и дизайн:
        
Открытие страницы: 0.03 секунды