BDN-STEINER.RU

ANTHROPOS
Энциклопедия духовной науки
   
Главная / Предметный указатель / /

ТЕОЛОГИЯ

327. Всю греко-латинскую эпоху можно разбить на три периода: первый — от 747 г. (основание Рима) до 27 г. до Р.Х.; второй — от 27 г. до 693 г. по Р.Х.; третий — от 693 г. до 1413 г. "В первый период человеческие души развивались из внутренних основ человеческого развития (имеются в виду люди, жившие в бассейне Средиземного моря), так что как души они теряли связь со всеобщим духовным миром". Предыдущее развитие души ощущающей в египетскую культуру эту связь переживало постоянно. "И в отношении этого космического чувства в VIII столетии до нашего летоисчисления наступил кризис, настоящая катастрофа в среде человечества". Иссякло старое ясновидение, а с другой стороны восходила греческая культура, в основе которой лежало переживание человеком самого себя как обособленного существа, а не как члена космоса. Человеческую всеобщность, всеобщую человеческую жизнь переживал он теперь в себе.
     "С одной стороны, мы имеем поток живущего в той культуре человечества, а с другой — тот поток, внутри которого разыгралась Мистерия Голгофы. Оба они протекают некоторым образом рядом один с другим. Такое могло происходить благодаря тому, что в то время, как совершалось божественное событие, человек, культурный человек, отпал от богов, жил жизнью, не имевшей никакой непосредственной связи с духовным. ...
     Такое отношение проходящих рядом друг с другом внешней культуры и мистериального события было немыслимо ни в один из предыдущих культурных периодов человечества... всегда протекавших в тесной связи с Божественно-духовным".
     Во второй отрезок времени (27-693 гг.) профаническая культура Средней Европы приняла Событие Христа, но чисто внешне, так что продолжала держаться вдали от внутреннего понимания Мистерии Голгофы. "Все, что могло вести к пониманию Мистерии Голгофы, объявлялось ересью; и при этом пытались облечь в тривиальные формулы то, что в эти формулы ни в малейшей степени облечься не может".
     Понять этот период можно в том случае, если иметь в виду, что "человечеству была определена вера, что все человеческое познание, все человеческие ощущения годятся лишь для чувственного, посюстороннего". Кончилось все тем, что в VIII, IX вв. над европейским человечеством простерся род затмения в отношении связи человеческой души со сверхчувственным. И такое явление, как Бернард Клервоский (1091—1153), типичное для того времени, являет нам полное энтузиазма стремление остаться по ту сторону физически-чувственного. "Он говорит: меня может постичь грех; правильное же есть нечто такое, что протекает само для себя, что некоторым образом протекает по ту сторону потока, в который вылетела (упала) человеческая душа".
     Весь 3-й отрезок греко-латинской культуры проходит в стремлении доказать, что с человеческими идеями и понятиями не следует стремиться понять, что происходит в духовной действительности. Это следует передать откровению. Так образовалась сила церкви: не просто из теологических импульсов, но через направление сил познания, собственных сил души лишь на физически-чувственную жизнь, а не на познание сверхчувственного. Понятие веры образовалось не в первые столетия, а позднее. "Это понятие веры означает: в Божественно-духовное можно только верить, но знание о нем невозможно". Наследием такого представления мы живем и поныне.
     В 5-й послеатлантической эпохе эта тенденция вообще вылилась в отрицание сверхчувственного. "Развилась вера, что сверхчувственное вообще лишь измышлено человеком и никакой реальностью не обладает. Если действительно хотят понять происхождение материализма исторически-психологически, то его следует искать в церкви. Естественно, церковь также есть лишь внешнее выражение более глубоких, действующих в развитии человечества сил, но действительное познание человеческого развития поймут лишь тогда, когда совсем точно увидят, как одно действительно возникает из другого. Правоверные в 4-й послеатлантической эпохе говорили: человеческая способность познания предназначена лишь для понимания чувственных взаимосвязей; сверхчувственное должно быть предоставлено откровению, о нем нечего говорить, ибо всякие разговоры ведут к ереси, к заблуждениям. — Современный марксист, современный социал-демократ, они являются верными сыновьями того воззрения и последовательно выводимы из католицизма предыдущих столетий. Они говорят: всякая наука, достойная этого звания, может трактовать лишь только о чувственно-физических событиях; духовной науки быть не может, т.к. нет никакого духа; духовная наука есть не более, чем наука об обществе, о человеческой совместной жизни".
     "Людям говорили: ваши человеческие силы должны ограничиваться едой и питьем, а что сверх того происходит в мире — это живет над вами. Но так поступать в Западной Европе не могли; так могли поступать в Восточной Европе, и в этом состоит смысл раскола церкви на западную и восточноевропейскую. В Восточной Европе человек действительно был ограничен чувственным миром и в нем должен был развивать силы. А в мистериалъных высях, совершенно не касаясь чувственного, должно было развиваться то, что затем вело к ортодоксальной религии. Здесь было действительно строго разделено то, что человек выносил из своего человеческого, и то, что действительно было духовным миром, что как одно-единственное веяло и жило в парящем над людьми культе.
     И что могло здесь развиться? В различных нюансах здесь должно было развиться ощущение: значением, действительностью обладает, собственно, только чувственно-физическое. Можно сказать: силы которыми не пользуются, но обращаются с ними так, что запирают их в себе, не развиваются, чахнут. И если человек столетиями удерживается от того, чтобы в своем духе постигать сверхчувственное, то его силы остаются без употребления и исчезают полностью. И это полное их исчезновение мы находим в современном социалистическом мировоззрении. Несчастье состоит не в социализме, а в том, что он полностью отклоняет духовно-сверхчувственное и вынужден поэтому ограничить себя одной только социальной структурой животного в человеке. Эта социальная структура животного в человеке подготовлена надломом сверхчувственных сил в человеке. Она возникла благодаря тому, что люди были вынуждены сказать себе: мы совсем не хотим, познавая и переживая, наши души связывать с тем, что, собственно, составляет поток их жизни как таковой, который вызывает наше блаженство и в который вплетена Мистерия Голгофы.
     С чем это связано? Это связано с тем, что в 4-м послеатлантическом периоде с совершенно особой силой действовали люциферические силы. Они отделили людей от космоса; ибо эти силы постоянно стремятся изолировать человека эгоистически, отделить его от всего духовного космоса также и в знании о его связи с физическим космосом. Поэтому не было никакого естествознания в эпоху наивысшего расцвета этого отделения. Там господствовало люциферическое. И можно сказать: то, что тогда действовало в разделении чувственного знания и сверхчувственной догматики, было люциферического рода. Люциферическому противостоит ариманическое. Это два врага человеческой души. Отдача сверхчувственных человеческих сил умиранию — что затем привело к животной форме социализма, который теперь, опустошая и разрушая, должен охватить человечество — возводима к люциферическим силам. Новое, что развивается в наш век, имеет иную природу; оно более ариманической природы. Люциферическое хочет изолировать человека, отделить от духовно-сверхчувственного, предоставить его переживаниям в себе иллюзии всеобщности. Ариманическое же, напротив, нагоняет страх перед духовным, не позволяет подойти к духовному, создает иллюзию, будто бы духовное для человека недостижимо. Если люциферическое удержание человека от сверхчувственного носит более воспитательный, культурно-воспитательный характер, то ариманическое удержание от сверхчувственного, основанное на страхе перед духовным, в эпоху с XV в. прорвалось более природным образом. Люциферическое отделение от духа в жизни в большей степени смогло выступить под покровом ортодоксального Христианства на Востоке, ариманическое... — на Западе... в элементе американской культуры.
     Подобные истины, может быть неудобны, но... порядок в нашем хаосе восстановят лишь тогда, когда различные течения распознают в их истинном виде". 181 (20)

     Перейти на этот раздел

  

429. "Импульсы наследования заложены в человека и образуют прямолинейную эволюцию от его рождения до его смерти. Они исходят от Отца, от Отца, пребывающего в основе всех вещей. Но импульсы Сына не входят в силы наследственности; их нужно воспринять в душу и душой переработать; они должны быть способны так расширить душу, чтобы она стала свободной от жизненных сил, от сил наследственности. Импульсы Сына входят в свободу человека... в свободу души, которая освобождается от сил наследственности. Это они позволяют человеку душевно родиться заново. Это они делают человека способным во время данной отцом жизни взять себя в руки. Так в древних Мистериях рассматривали человека-отца и человека, который является сыном отца, который есть брат Христа, который берет себя в руки... способен нести в себе новое царство... царство Духа".343, с. 105-106
     "Представьте себе: вам рассказывается нечто о личности по имени Мюллер. При этом как наиболее существенное вам сообщают: а это сын старого Мюллера. Вы хотите поподробнее расспросить того, кто вам говорит о Мюллере, и он вам отвечает: да, старый Мюллер, он такой-то и такой-то. — И рассказав обо всех его свойствах, он добавляет: ну, а молодой Мюллер — это его сын. Так примерно было это со времен Мистерии Голгофы, когда говорили о Принципе Отца. Характеризуя природу, говорили: в ней живет божественный творческий Принцип Отца, а Христос — это Сын. — В существенном и сильнейшие реалисты (школы схоластики) не пришли к иной характеристике Христа, как к той, что Он является Сыном Отца. Это существенно".
     Затем пришла некая реакция на такое образование понятий. Евангелисты, протестанты, стали интересоваться Евангелиями, придавать значение Самому Христу. "Это лежит в основе течения Виклифа, Коммениуса: Христа представить самостоятельно, как завершенное Существо.
     Но времена духовного постижения миновали. Душами завладел номинализм, и в Евангелиях в Христе уже не находили Божественно-духовного. ... Христос стал простым человеком из Назарета".
     "Найти Христа означает переживание, а не простую констатацию. Найти Принцип Отца означает констатацию того, что, собственно, человек должен видеть в природе. Христа находят только тогда, когда переживают перерождение, новое рождение. Тогда Христос в этом новом рождении выступает как самостоятельное Существо, а не просто как Сын Отца. Ибо современный человек познает: если теперь остаться просто с Отцом, то невозможно чувствовать себя полностью человеком. Поэтому Отец послал Сына, чтобы Он завершил Его труд на Земле. — Чувствуете ли вы, как в завершении трудов Отца Христос становится самостоятельным Существом?" В истории догматики много споров ведется о том, возник ли Сын во времени от Отца, и как быть с Духом: исшел ли Дух с Сыном от Отца или от Сына? — и т.д. Постоянно ведется речь о генеалогии, происхождении. "Реалисты соединяли три божественные Личности в идее, для них идея была реальностью. Поэтому Бог для них был реальностью в познании". Для номиналистов Отец, Сын и Дух были лишь словами и потому оставались разъединенными.
     Идеал Антропософии составляет: не потерять вообще Божественное. — "И она его не теряет, ибо находит в Боге-Отце Божественно-духовное и в Боге-Сыне находит Божественно-духовное. ...Итак, когда Антропософия изучает природу, она дает заново подняться старому принципу Отца. Но когда она изучает историю, то она находит Христа. Так она познает двоякое. ...Она познает Христа, она познает Отца, и лишь затем она познает отношение между ними. Старая же мудрость об Отце исходила от Отца, а отношение познавала как первоначальное". 220 (11)

     Перейти на этот раздел

  

127б. "Основной вред в критике Библии, в критике Евангелий, к которой прибегли в XIX в., состоит в том, что люди прежде, чем приступить к критике, не сделали себя сначала достаточно крепкими религиозно". Они повели ее с настроением, господствующим в современной науке. А нигде как только в этом научном настроении исполнились слова из Ев. от Матфея (13, 10-15), где Христос говорит: "Вам дано понять Мистерию Царства небесного, другим же, к кому Я говорил, народу вокруг (нас), — не дано. — Далее следует еще более загадочное: Ибо тому, кто здесь имеет, должно быть дано, а кто не имеет, тому не должно быть дано; у того, если бы ему и было дано, также и малое, что он имеет, должно быть отнято. — Это исключительно глубокие слова. И, похоже, еще никогда в истории развития христианства эти слова о даянии и взятии не чувствовались столь глубоко... как сегодня"..., когда наука так популярно и авторитарно говорит о природе, что отнимает у людей последнюю возможность духовное слышать ушами и видеть глазами. "Религиозное многообразно искореняется именно теологией", которой учат в университетах. 343, с. 157-158.

     Перейти на этот раздел

  

764. В древние времена люди через вдохновение получали представления из духовных миров. Сами они не думали. И смерть они переживали как майю, не производивщую на них особенного впечатления. Они знали только жизнь и были лишены интеллекта. Чтобы овладеть интеллектом, человек должен был стать смертным, должен был начать отлагать в себе минеральные субстанции. Но исходя из развития др. Сатурна, Солнца и Луны, Иерархии не могли создать такую Землю, на которой человек, бывший бессмертным на др. Луне, смог бы стать смертным. Иерархии как бы говорили себе: "Мы, высшие Иерархии, не можем создать такой Земли, из сил которой человек мог бы прийти к интеллекту. Здесь мы должны допустить совсем другое существо, которое идет совсем иным путем, чем мы, допустить ариманическое существо. Ариман является существом, не принадлежащим к нашим Иерархиям. В поток эволюции он входит другим путем. Мы должны допустить этого Аримана. Если мы потерпим Аримана в земном развитии, если мы дадим ему некую часть в нем, то он принесет нам смерть, а с нею и интеллект, и мы сможем в человеческое существо внести смерть и интеллект. Ариман знает смерть. Ариман знает ее, поскольку он соединен с Землей, поскольку он проходит путем, соединяющим его с земным развитием. Он — знающий смерть, он мудрец смерти. Поэтому он также и господин интеллекта".
     "Боги стояли перед большой проблемой: потерять в Аримане в некотором смысле господство над Землей. Существовала одна возможность для богов узнать нечто такое, чего в своих божественных мирах, не пронизанных Ариманом, они не могли познать, — это послать Христа познать смерть на Земле. Бог должен был умереть на Земле, и Он должен был умереть так, чтобы основание Его смерти заключалось не в божественной мудрости, а в человеческом заблуждении, которое возникает из взгляда, будто Ариман является единственным господином (в земном). Бог должен был пройти через смерть и смерть преодолеть. Таким образом, Мистерия Голгофы означает для богов обогащение их знания через мудрость смерти. Если бы ни один бог не прошел через смерть, то Земля стала бы совершенно интеллектуалистичной, совершенно не способной в дальнейшем проходить эволюцию, предопределенную ей богами".
     Христос учил Своих посвященных, что Он пришел из мира, где не знают смерти; Он познал смерть на Земле; Он смерть победил; если человек понимает связь земного мира с божественным, то снова возводит интеллект к спиритуальному. Так примерно следует выразить то содержание эзотерического учения, данного Христом Своим посвященным. Им было дано учение о смерти с точки зрения божественного мира.
     Если хотят прозревать всю глубину этого эзотерического учения, то понимающим всю человеческую эволюцию необходимо знать: боги победили Аримана когда сделали его силы нужными для Земли, но они притупили свою силу, когда сами познавали смерть в Существе Христа. Боги хотя и включили Аримана в земное развитие, но, используя его, принудив его низойти в земное развитие, они свое собственное господство не осуществляют до конца.
     Кто знает Аримана после Мистерии Голгофы и кто знал его раньше, тому известно, что Ариман ждал того всемирно-исторического момента, когда он сможет вмешаться (в развитие человека) так, что его действие будет не только таким, каким оно было с атлантических времен — это вы знаете из моего "Очерка тайноведения", — т. е. сказываться на бессознательном и подсознательном человека, но он сможет вмешаться и в сознание человека. Если человеческие слова применимы к божественной воле, то можно сказать: Ариман вожделенно ждал момента, когда он сможет со своей силой проникнуть в человеческое сознание.
     И вот он был застигнут врасплох тем, чего раньше не знал, что божественная Воля решит послать свое Существо на Землю, пошлет Христа и Он пройдет через смерть. Благодаря этому ... у господства Аримана было сломано острие. С того времени он использует каждую возможность привести человека к употреблению голого интеллекта; он и по сей день не отказался от надежды, что ему это удастся. ...Можно, например, сказать, что в душе Аримана — если говорить о душе Аримана, то делать это следует сравнительным образом — господствовала особая радость — я все употребляю человеческие выражения, где должны быть найдены какие-то другие, — особая радость господствовала в душе Аримана с 40-х годов XIX в. и до его конца, поскольку преобладающее господство материализма дало ему надежду на его собственное господство на Земле". Тогда не христианской стала даже теология. "И противниками Аримана в настоящее время являются лишь учения, проистекающие из Антропософии".211 (7)

     Перейти на этот раздел

  

Действия Люцифера и Аримана в человеке

389. "Человек стоит в середине между царством Ангелов и животным царством. Его внешняя физичес­кая форма в древние времена сильно напоминала животную форму, но она была одушевлена... Не имея ни малейшего представления о том, что происходило в той области, геологи и палеонтологи роются сегодня в человеческих остатках, которые имеют убегающий назад лоб, звероподобный облик, и верят, что так можно свести человека к животному. В отношении внешнего физического облика это было так, но чем бо­лее животный вид имела эта форма, тем более она была проодушевлена древней мудростью. ...
     Первобытный человек был исполнен сверхчеловеческим. Но он возрастал, вопреки этому развивая все более животнообразные формы, пока не стал неким родом сверхживотного, соединив в себе различные животные облики. В этом сверхживотном могло пребывать существо совсем иного рода, чем обыкновенное существо Ангела, — ариманическое существо. И как раз в то время, когда дотлевала прадревняя мудрость, становясь традицией, тот человек становился все сильнее и сильнее, усваивая своей животной организацией рассудочность. И так мы ви­дим, как с VIII дохристианского столетия человек сначала медленно, а потом все быстрее развивается та­ким образом, что из его внутреннего произрастает некий род сверхживотного существа ариманического рода, а проодушевление приходит с другой стороны.
     Ариманическое существо встречается в человеке с люциферическим существом такого рода, что оно уже с давних пор старается увести человека с его пути. Можно сказать, что люциферическое существо, одушевляющее человека на Земле, хочет его с Земли увести, постоянно тянет его в сверхчеловеческое. Оно хотело бы куда больше, чем Ангел, обладать им, не допускать его до низших функций физического орга­низма. Люциферическое существо гневается на ходящего на своих двоих по Земле человека, связанного своими низшими функциями с Землей; все животное люциферические существа хотели бы совлечь с человека, и в этой эпохе бытия они, например, не хотели бы пускать его в физические воплощения, но удержать в жизни, протекающей между смертью и новым рождением. Других же существ, ариманических, можно назвать сущест­вами боли. Ибо они стремятся к человеческому облику, но достичь его не могут. Через ужасную боль, по сути говоря, проходят эти ариманические существа. Это подобно тому, как если бы животное смутно чув­ствовало в себе: ты должно выпрямиться, ты должно стать человеком, — как если бы оно хотело все в се­бе разорвать. Эту ужасную боль чувствуют ариманические существа. И она может быть умерена лишь тог­да, когда они подходят к человеку и овладевают его рассудком. Рассудок охлаждает их боль. Потому они и вчленяются в человеческий рассудок, вонзают в него когти всем своим существом, влезают до моз­га костей. ... Т.обр., человек является полем битвы между люциферическим и ариманическим. И можно сказать: люциферическое протягивает руку в игру всего художественного, всего абстрактно-теологического; ариманическое представляет собой нечто, как бы выходящее из материального мира, проходящее сквозь животное царство, что с болью стремится к человеку, желая овладеть рассудком, но постоянно отбрасывается в человеке назад сверхчеловеческим существом и, отлетая назад, желает захватить с со­бой рассудок. Это есть нечто, постоянно желающее все вновь и вновь проникнуть внутрь человека и удержать его при обычном рассудке, не желающее допускать его до имагинаций, инспираций, поскольку, оставаясь с ним, человеческое существо может умерять его муки".208 (14)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 210610 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

Как следует мыслить?

1625. "Что является просто содержанием Духовной науки — не есть, собственно, существенное, важное. Дело заключается в том образе, каким человек должен мыслить, чтобы признать Духовную науку". Есть два рода мышления. Один все расчленяет, дробит. Он задает тон в естествознании. Другой род мышления тяготеет к выработке ясно выраженных образов, насыщенных в своих контурах красками. Это мышление ведет в сверхчувственный мир. При первом роде мышления человек мыслит с ариманическими духами, и они проникают в его душу. Второй род мышления представлен в моих книгах, лекциях, в колоннах, капителях, в формах Гетеанума. Это метаморфизированное, гетевское мышление. С этим мышлением вы никогда не поте­ряете себя в различных духовных существах, которые хотят обрести на вас влияние. "Импульс Христа нахо­дится на прямой линии, формообразующей мышление". Расчленяющим мышлением не понять Евангелий. Пример тому — современная протестантская теология.187 (8)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 217760 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

Языческое и ветхозаветно-иудейское течения

172. С древнейших времeн можно проследить в среде человечества два потока. Один из них языческий, представляющий собой природную мудрость, видевший в каждом природном существе духовно-элементарных, демонических существ, тех существ, которые в Евангелиях встают на дыбы, когда Христос является в сферу людей, ибо они сознают, что кончается их господство. "Языческое сознание, искавшее на старый лад демонически-элементарно-духовную природу во всех существах природы, долгое время играло свою роль. И началась борьба за тот род сознания, который повсюду в земном должен был также искать то, что через Мистерию Голгофы соединилось с земной жизнью как субстанция Самого Христа.
     То языческое течение было природно-софийным, повсюду в природе видело оно духовное, а потому могло оглянуться также и на человека, которого оно хотя и рассматривало как природное существо, но тем не менее как существо духовное, поскольку во всех чужеродных существах оно также видело и духовное. Чистейшим, прекраснейшим образом это выступило в Греции, особенно в греческом искусстве, где мы видим, как духовное в виде судьбы ткет сквозь человеческую жизнь, подобно тому, как закон природы ткет сквозь явления природы. И когда мы, потрясeнные, временами останавливаемся перед тем, что содержится в греческой трагедии, то у нас возникает, с другой стороны, чувство: грек ощущал не просто абстрактные законы природы, как мы сегодня, но он ощущал также действие божественно-духовных существ во всех растениях, во всех камнях, во всех животных, а потому и в самом человеке, в котором жeсткая необходимость закона природы формируется в судьбу, как это, например, изображено в драме "Эдип". Мы здесь находим внутреннее родство природного бытия с человечески-духовным бытием. Поэтому в этих драмах ещe не господствует свобода и человеческая совесть. В них господствует внутренняя необходимость, судьбоносное в человеке, подобно тому, как вовне, в природе, господствует природная закономерность. Это течение приходит в новое время.
     Другое течение — ветхозаветно-иудейское. В нeм нет никакой природной мудрости. На природу оно смотрит как на чувственно-физическое бытие. Но зато это ветхозаветное воззрение восходит к первоисточникам морального, лежащего между смертью и новым рождением, к тому пра-истоку, исходя из которого теперь не вглядываются в природное в человеке. Для Ветхого Завета не существует никакого естествознания, а только соблюдение божественных заповедей. В смысле Ветхого Завета всe совершается не по законам природы, а так, как хочет Ягве. Так мы видим, что из Ветхого Завета звучит безобразное, в определeнном смысле абстрактное, но за этим абстрактным стоит, вплоть до Филона Александрийского, который из всего этого сделал аллегорию, Господь Ягве, который абстракции пронизывает идеализированной в сверхчувственном, всеобщей человеческой природой, который как Господь человеческий пронизывает всe, что как заповедь звучит от него на Землю. В этом ветхозаветном воззрении простое глядение на моральный мир выступает прямо-таки ужасом перед взглядом на мир в его внешней чувственности. В то время как язычники полагали во всeм видеть божественно-духовных существ, Бог иудеев — один. Иудеи — монотеисты. Их Бог, их Ягве — един, ибо он может быть соотнесeн лишь с тем, что в человеке является единством: ты должен верить в единственного Бога; и этого Бога ты не должен выражать в чeм-то земном, ни в образе пластическом, ни в слове, которое смеют произносить лишь посвященные в особых праздничных случаях; ты не должен произносить имени Бога без святости".
     В христианские столетия, вплоть до XVII столетия, происходила напряжeнная борьба за нахождение созвучия между тем, что можно было видеть как духовное во внешней природе, и тем, что переживается как Божественное, когда мы смотрим на собственное моральное, душевное в человеке, между созерцанием духа во внешней природе и обращением души к духовному, из которого низошeл Христос Иисус. Когда Христианство из Азии перешло в Грецию, то там был силeн старый языческий элемент, видевший духовное во всей природе. И хотя Христианство прошло через гречество, заимствовало у него многие речевые формы, но корней там пустить не смогло, за исключением гностических воззрений. Затем Христианство прошло через прозаический элемент римства, где его постигали абстрактно, предвосхищая этим его позднейшее ариманическое понимание.
     Но действительно живую борьбу мы находим в Испании. "Не теоретически, но интенсивно и жизненно там встал вопрос: как человеку, не теряя созерцания духовного в вещах и процессах природы, найти целого человека, который через Христа Иисуса поставлен перед его душевным взором? Как человеку пронизать себя Христом?" В Кальдероне, испанском поэте, эта борьба выразилась особенно интенсивно. "В Кальдероне, если можно так выразиться, драматически жила эта борьба за пронизание человека Христом". Особенно характерна в этом отношении его драма "Киприанус". Еe главный герой — маг, живущий в вещах и процессах природы, когда желает исследовать их духовность. Это человек фаустовского типа, но сильно отличается от Фауста тем, что живeт совсем живо и несомненно в духе природы. В жизнь Киприануса вступает Юстина. Она представлена совершенно по-человечески, как женское существо, но только так еe полностью не постичь. Не поймeм мы ничего и аллегоризируя эту фигуру. "Когда в драме Кальдерона выступает Юстина, то мы должны думать о пронизывающей мир справедливости", которая не была ещe столь абстрактной, как в современной юриспруденции.
     Киприанус поeт Юстине гимн, что также трудно понять современным адвокатам. Но Киприанус ещe и маг, он действует среди демонических существ природы, среди которых находится и их предводитель — средневековый сатана. Киприанус чувствует себя неспособным подойти к Юстине и просит сатану добыть еe ему. Здесь вы встречаете всю глубину трагизма христианского конфликта. Справедливость присуща христианскому развитию. Но Киприанус — полуязыческий естествоиспытатель. "Он не может из природной необходимости, которая есть нечто жeсткое, найти христианскую справедливость, и ему остаeтся только обратиться к предводителю демонов, к сатане, чтобы тот добыл Юстину".
     Сатана умен. Если бы ему удалось захватить христианскую справедливость, то это сослужило бы гибели человека. Но Юстина бежит от сатаны, и тот захватывает лишь еe фантом, еe тень. Киприанусу, конечно, нечего делать с фантомом; в нeм нет жизни, в нeм лишь тень справедливости. "О, это удивительно выражено, как то, что возникает из древней природной мудрости и теперь выступает в новом естествознании, подходит к чему-то такому, как социальная жизнь, к Юстине, но та не дарует ему действительной жизни, а только мыслефантомы".
     От всего этого Киприанус сходит с ума. Юстина, действительная Юстина, попадает со своим отцом в тюрьму и присуждается к смерти. Киприанус, уже безумный, требует для себя смерти. На эшафоте они встречаются. После их смерти появляется змея, верхом на ней едет демон, хотевший добыть Киприанусу Юстину, и объявляет, что они спасены и могут взойти в небесные миры: "Благородный житель мира духа спасeн от зла".
     "Вся христианская борьба средневековья заключена в этом. ... Христос низошeл на Землю, поскольку больше нельзя было видеть то, что прежде ещe в среднем человеке, в ритмическом человеке, могло быть видимо, а именно: как этот средний человек вырабатывался с помощью дыхательных упражнений йоги; не головной, но ритмический человек. Человек не мог найти Христа в то время. Но он стремился найти Его. Христос низошeл вниз. Человек должен найти Его здесь, поскольку он больше не имеет Его в воспоминании о времени между смертью и новым рождением.
     В драме Кальдерона представлена борьба за это нахождение и трудности, с которыми сталкивается человек, который теперь должен опять вернуться в духовный мир, должен снова пережить созвучие с духовным миром. Киприанус ещe смущeн тем, что звучит как демоническое из древнего языческого мира. Но также и иудейско-древнееврейское он ещe не преодолел настолько, чтобы оно стало для него современно-земным. Ягве ещe восседает для него на троне в надземном мире, Христос ещe не сошeл через крестную смерть вниз и не соединился с Землeй. Киприанус и Юстина переживают своe движение вместе с духовным миром, когда проходят врата смерти. Столь ужасна эта борьба за обретение Христа в человеческой природе во время между рождением и смертью. И осознавалось, что средневековье ещe не зрело для того, чтобы обретать Его таким образом".
     У Кальдерона это выступает куда живее, чем в теологии того времени, работавшей с абстрактными понятиями и желавшей с их помощью понять Мистерию Голгофы. Если сравнить Киприануса с Фаустом, выступившим сначала у Лессинга, то здесь налицо сознание: человек должен в земной жизни найти Христа, ибо Он через Мистерию Голгофы соединился с Землeй. У Лессинга это живeт не в ясных идеях, а в отчeтливом чувстве. Начатого им "Фауста" — был написан лишь небольшой отрывок — он заканчивает так, что тем демонам, которые удерживали Киприануса, провозглашается: вы не должны победить! И этим была дана тема для позднейшего гeтевского "Фауста". Возьмите его первую часть — это борьба. Возьмите вторую часть: там через классическую Вальпургиеву ночь, через драму Елены должно быть испытано восприятие Христианства в греческом мире. Но далее Гeте знает: человек должен здесь, в земной жизни найти связь со Христом. Однако Гeте ведeт своих героев к Христианству, так сказать, теоретическим сознанием, ибо вознесение в христианском смысле просто приклеено к драме, не следует из внутренней природы Фауста, взято Гeте из католической догмы.
     "По сути говоря, лишь общее настроение 2-й части "Фауста" изображает пронизанность Христом. Ибо образно Гeте не мог этого дать. Лишь после смерти Фауста он даeт сцену христианского вознесения". Гeте работал над "Фаустом" в три этапа. Первый начался ещe в юности, когда он испытывал большую неудовлетворeнность своими университетскими штудиями и ему хотелось реальной связи души с полной духовной жизнью. Образ Фауста вставал тогда ему из кукольных спектаклей, где он был лишь человеком, стремящимся из рассудочного к полноценному пониманию космического происхождения человека. "Но Гeте продолжал искать дух внутри природы. В духовной жизни, с которой он столкнулся, он не мог его найти. Глубокая тоска повела его к тому, что как остатки греческого искусства он увидел на юге. Он полагал, что в том роде и способе, каким греческое мировоззрение прослеживало тайны природы в художественных произведениях, можно познать духовность природы".
     Пережитое в Италии претерпело метаморфозу в его душе, что отразилось в "Сказке о зелeной Змее и прекрасной Лилии", где из традиционных понятий истины, красоты, добра он формирует свой храм с четырьмя королями. Вторая стадия работы (конец XVIII в.) над "Фаустом" выразилась в написании "Пролога на небесах". Здесь Фауст поставлен во весь Космос. Проблему человека Гeте развил в проблему мира. На третьей стадии, в 20-х годах XIX в., Гeте закончил "Фауста". Здесь уже встают одухотворeнные представления о природе, чтобы Фауст-проблему сделать космической проблемой. "Гeте здесь опять хотел из человеческой души получить всe, опять душевное существо хотел некоторым образом расширить до всесущества".
     Но хотя Гeте в глубочайшем смысле слова боролся за нахождение духовного в земной жизни, ему не удалось это изобразить. "Можно сказать, что Гeте ни в малейшей степени не удалось Дух Земли, волнующийся в валах деятельности, в ткании времени, соединить с Импульсом Христа; и это мы ощущаем как некоего рода трагедию, которая, разумеется, в ту эпоху развития стояла в душе Гeте, но не было условий для ощущения Мистерии Голгофы в еe полном смысле". Эта возможность является в 5-й культуре лишь с оживлением мeртвых мыслей, с восхождением к имагинациям, к инспирациям, интуициям. "Мир вокруг нас является большим вопросом, и сам человек является ответом на него; и это в глубочайшем смысле должно быть поставлено в связь с Мистерией Голгофы. Она не будет понята раньше, чем будет понят сам человек". 210(10)

     Перейти на этот раздел

  

176. "Вся конфигурация греческой духовной жизни, которую мы переняли как ренессанс, она аристократической природы (зевсов тип в скульптуре), она есть преобразование теократии Востока и Египта. Она построена на воззрении, что вещи мира открываются не через доказательство, как думали позже, а через откровение: через оракула... но также и через деяния открывается то, что должно править миром; человеку с его рассудком, интеллектом об этих деяниях не следует судить, эти силы стоят вне его, и им подобает выносить решения. В этом выразилось перенятие Грецией военного принципа Востока. Только всe это она преобразовала, и мы не различаем слияния в греческой культуре двух вещей: теократии и милитаризма. А теократия и милитаризм суть элементы аристократизма".
     В нашей духовной жизни уже в гимназии мы перенимаем этот аристократический элемент, который, с одной стороны, имеет теологию, а с другой — опять же милитаризм. Гречество не может служить всеобщим основанием человеческого образования.
     "Как милитаризм есть явление, родственное теократическому аристократизму, так юриспруденция —явление, родственное уже выступившему в Риме абстрактному гражданскому принципу. Метафизика и юриспруденция — сестры". 192(15)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 301920 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 302380 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 302920 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 302980 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

303. "Один человек сказал мне однажды: мы, современные теологи, не можем заниматься Христологией, мы, собственно, нуждаемся только в "иисусологии"... жаль, что уже используется имя "иезуиты", ибо современные теологи должны называться "иезуитами". — Заметьте, пожалуйста, это говорю не я, а современный теолог!" 165(4)

     Перейти на этот раздел

  

405. "Ко многому, что мы должны знать о человеческом развитии, необходимо добавить знание о том, что имели место как инкарнация Христа в человеке, в Иисусе из Назарета, так и инкарнация Люцифера в третьем дохристианском тысячелетии в Азии. И большая часть древней культуры была инспирирована... этой инкарнацией Люцифера в человеке, жившем во плоти и крови. ... Односторонность глубокого в то же время гнозиса проистекает от этой инкарнации Люцифера в древнем мире. Всe значение Мистерии Голгофы не понять правильно, если не знать, что ей на неполных три тысячелетия предшествовала инкарнация Люцифера.
     И чтобы... уравновесить эту одностороннюю инспирацию Люцифера, пришла инкарнация Христа. А вместе с этим пришло и то, что теперь образует воспитательный импульс для развития европейской цивилизации и еe американского придатка. Но с середины XV в., с возникновения в человеческом развитии побуждения к индивидуалистическому, личностному развитию, в этом развитии сложились такие силы, которые подготовляют инкарнацию ещe одного сверхчувственного существа. И как имела место телесная инкарнация Люцифера, как имела место телесная инкарнация Христа, так прежде, чем пройдeт хоть малая часть третьего христианского тысячелетия , на Западе произойдeт действительная инкарнация Аримана: Аримана во плоти. Этого воплощения Аримана во плоти земному человечеству не избежать. Оно придeт. Дело заключается лишь в том, чтобы земное человечество смогло найти правильную позицию по отношению к этой ариманической земной инкарнации. ... Такое существо, как Ариман, которое через некоторое время хочет воплотиться на Земле в западном мире, подготавливает свою инкарнацию. ... ведeт определeнные силы в человеческом развитии так, чтобы извлечь из них свою особую пользу. И было бы плохо, если бы люди сонно продолжали жить далее и определeнные явления человеческой жизни не воспринимали бы так, чтобы в них распознавать подготовления к телесной инкарнации Аримана. Лишь тогда люди займут правильное положение, когда будут знать: в том или ином ряде фактов, происходящих в человеческом развитии, необходимо распознать, как Ариман подготовляет своe земное бытие. И сегодня как раз самое время отдельным людям знать, какие процессы, развивающиеся вокруг нас, являются махинациями Аримана, которые — ему на пользу — подготовляют, как только можно, его предстоящую земную инкарнацию.
     Наиболее благоприятным для Аримана, несомненно, было бы состояние, при котором как можно большее число людей не имело бы ни малейшего понятия о том, что наилучшим образом может подготовлять его вхождение в бытие, когда как можно большее число людей продолжало бы и далее жить так, что в процессе этой подготовки ариманического бытия продолжало бы придерживаться того, что соответствует прогрессу, "добру" человеческого развития. Если Ариман сможет вползти в сонное человечество, то для него это будет особенно благоприятно. Поэтому должно указываться на те события, в которых Ариман работает, подготовляя свою будущую инкарнацию.
     Видите ли, среди фактов развития, в которых, я бы сказал, ясно воспринимается импульс Аримана, происходит распространение среди людей веры, что через механически-математическое постижение Вселенной, пришедшее с галилеизмом, коперниканством и т.д., действительно может быть понято то, что разыгрывается вовне, в космосе. Поэтому антропософски ориентированной Духовной наукой так сильно должно быть подчeркнуто, что в космосе нужно искать дух и душу, а не просто то, что галилеизм и коперниканство ищут как математику, механику, как если бы мир был большой машиной. Это было бы обольщением Аримана, если бы люди ограничились исчислением движения звeзд, изучением астрофизики, чтобы проникнуть за материальные связи небесных тел, чем сегодня люди столь горды. И было бы плохо, если бы этому галилеизму, коперниканству не было противопоставлено знание об одушевлeнности, об одухотворeнности космоса, что особенно идeт не в пользу земной инкарнации Аримана. Ему хотелось бы столь сильно удержать человечество в темноте, чтобы оно астрономию понимало только математически. Для этого он искушает многих людей проявлять их нерасположенность к знанию о духе и душе Вселенной. Но это лишь одна из соблазняющих сил, которые Ариман вливает в души людей. Другая из подобных соблазняющих сил Аримана — где он работает, я бы сказал, соответствующим образом совместно с люциферическими силами — связана — и это естественно для его инкарнации — со стремлением удержать как можно шире распространенное настроение, что для внешней жизни достаточно позаботиться лишь о том, чтобы человек был удовлетворeн хозяйственной жизнью. Здесь мы касаемся пункта, где современный человек часто неохотно останавливается. Видите ли, для действительного познания духа и души современная официальная наука, собственно говоря, больше совершенно не годится; ибо методы, которые используются в современной официальной науке, годятся только для внешней природы".
     "Я полагаю, что европейцы горды цивилизацией, когда они могут сказать: мы не людоеды! — Но душееды, духоеды эти европейцы с их американским придатком! Бездуховное поглощение материального означает увод духа на ложный путь. Подобные вещи сегодня трудно говорить человечеству. Ибо поймите хоть однажды правильно, каким образом приходится сегодня многое характеризовать в культуре, если знаешь всe это. И держать людей в таком душевно и духовно пожирающем состоянии означает следовать импульсу Аримана, ведущему его к инкарнации. Чем больше удастся расшевелить людей, чтобы они не просто хозяйничали в материальном смысле, но поняли, что как хозяйственная жизнь, так и духовная свободная самостоятельная жизнь, действительный дух должен рассматриваться как член социального организма, тем в большей степени люди будут так ожидать инкарнацию Аримана, что смогут занять по отношению к ней позицию, соответствующую людям.
     Другое течение в нашей современной жизни, которым пользуется Ариман, чтобы способствовать своей инкарнации, сегодня отчeтливо выступает в т.наз. национальном принципе. Всe то, что расщепляет людей на группы, что удаляет их от обоюдного взаимопонимания на всей Земле, что их разводит, — это в то же время способствует ариманическому импульсу. И человек должен различать голос Аримана во всeм том, что сегодня многообразно говорится о новом идеале на Земле: освобождении народов, даже самых малых, и т.п. — Прошли времена, когда кровь разделяла. Консервирование старого способствует намерениям Аримана. ... Способствуют этому также люди... с различным партийным мнением, партийным жизнепониманием. Доказать же можно как одно, так и другое". Доказательства остаются на поверхности бытия. С современным интеллектом можно об одном и том же сказать и да и нет. Выступают группы: одна доказывает одно, другая — другое. Это затем переходит в ненависть, которой достаточно в наше время. Всe это, опять-таки, способствует земной инкарнации Аримана.
     И что особенно служит его земной инкарнации — это одностороннее понимание Евангелий. Вы знаете, насколько в наше время необходимо углубление в Евангелия в духовнонаучном смысле. Но вы также знаете, как сильно сегодня распространено по Земле мнение, что Евангелия не следует постигать духовно, что человеку не следует вдаваться в то или иное действительное познание духа, космоса, способное нечто сказать о Евангелиях. Сегодня предлагают Евангелия "принимать просто". Я не хочу говорить о том, что истинных Евангелий люди сегодня не имеют, поскольку то, что сегодня имеют как перевод с их первоначального языка, — не Евангелия. Но я не хочу в это вдаваться; я хочу привести вам глубоко лежащие факты, состоящие в том, что нельзя прийти к действительному постижению Христа, если просто, т.е. удобно, как этого сегодня хотят вероисповедания и секты, входить в Евангелия. Во времена, когда разыгралась Мистерия Голгофы, и несколько столетий после неe имело место реальное постижение Христа, поскольку то, что осталось как предание, могло постигаться с помощью язычески-люциферической мудрости. Эта мудрость была отсталой, и то, что сегодня люди в вероисповеданиях и сектах находят в Евангелиях, — не ведeт их к реальному Христу, Которого мы ищем с помощью духовной жизни, это ведeт только к иллюзиям или, по крайней мере, к галлюцинациям, к душевным или одухотворeнным галлюцинациям о Христе.
     Через Евангелия к действительному Христу не прийти, если Евангелия не постигать духовнонаучно. Через Евангелия можно прийти только к галлюцинации относительно явления Христа в мировой истории. Впрочем, это основательно показано в теологии новейших времeн. Почему так любят теологи нового времени говорить о "простом человеке из Назарета" и Христа, собственно, понимать как Иисуса из Назарета, который несколько возвышался над другими историческими величинами? — А потому, что потеряна возможность приходить к реальному Христу, а также потому, что приобретаемое людьми из Евангелий фактически приводит к галлюцинациям, к иллюзорному; через Евангелия не могут постичь реальность Христа, но лишь галлюцинарные, иллюзорные представления. Их люди достигают. Подумайте, сколь многие теологи говорят, что Павел перед Дамаском имел "только видение". Они исходят из того, что через их рассмотрение Евангелий обретаются только галлюцинации и видения. Это не является чем-то фальшивым, но это всего лишь внутренние переживания, которые не имеют никакой связи с реальным Существом Христа. Я не говорю о галлюцинаторном с тем оттенком, что оно неистинно, я только хочу его охарактеризовать, что в этом случае Существо Христа постигается тем же образом, как постигаются внутренние галлюцинации. Если люди останутся с ними и не проникнут к действительному Христу ... то это в наибольшей степени будет способствовать целям Аримана. ... Существует большая опасность в том, чтобы отдельные Евангелия принимать слово в слово. Что можно пережить в отдельных сектах, где Евангелием от Иоанна или от Луки клянутся, клянутся их буквальным содержанием? — Это есть некий род бреда, род помрачения, перепомрачения сознания. При перепомрачeнном сознании, которое возникает как раз через Евангелия, если в них углубляются не духовно, получаются люди, которые наилучшим образом служат Ариману в подготовке его инкарнации, находятся в таком к нему отношении, как он этого хочет. К
     ак видите, опять неудобная истина для человека современности! Люди живут в их вероисповеданиях и говорят: мы не нуждаемся в какой-то там Антропософии, мы остаeмся просто при Евангелии. Из скромности, как говорят, остаются они просто при Евангелиях. В действительности же это ужасное самомнение — думать только так. И самомнение это состоит в том, что видимым образом Евангелие берут как будто бы слово в слово, но в действительности берутся за то, что, как достояние мудрости, переработано, и судят о нeм с помощью того, что человек приносит с собой через рождение и что из крови врывается в идеи. "Простейшие" люди большей частью оказываются наиболее высокомерными именно в области вероисповеданий. Но главное в данном случае заключается в том, что всe это подготовляет инкарнацию Аримана, когда людям всe вновь и вновь проповедуется: ничего вам больше не надо, как только читать Евангелия!
     Примечательно, что обе партии, сколь бы ни были они различны, работают вместе с тем и рука об руку: те, которых ранее я обозначил как душеедов, духоедов, и те, которые охарактеризованным образом через простое вхождение в словесное содержание Евангелий способствуют инкарнации Аримана. Обе работают рука об руку. ... Ибо вещи сегодня не таковы, чтобы люди могли их принимать буквально. Люди сегодня живут, как я не раз об этом говорил, в словах. Нам крайне необходимо уйти от слов и проникнуть в вещи. Сегодня слово отделяет человека от действительного существа вещи. Но особенно это происходит тогда, когда древние предания, к которым принадлежат и Евангелия, хотят принимать так, как это теперь часто рекомендуется делать, с т.наз. "простым пониманием". ... Я говорил: Ариман и Люцифер всегда действуют совместно. Дело заключается только в том, кто из них приобретает преобладающую власть над сознанием человека в определeнный период времени. Это была сильно люциферизированная культура, длившаяся от 3-го тысячелетия до Рождества Христова до Мистерии Голгофы, когда Люцифер инкарнировал в Китае. Многое светило от того момента вплоть до первых христианских столетий и продолжает ещe действовать и в наше время.
     Но теперь, в наше время всe обстоит так, что следы Люцифера до некоторой степени стали невидимы, поскольку на пороге стоит инкарнация Аримана в 3-м тысячелетии, и в тех вещах, о которых я вам сегодня говорил, особенно отчeтливо воспринимаются следы Аримана. Ариман с Люцифером заключили своего рода договор, который я мог бы выразить следующим образом: я, Ариман, нахожу особенно благоприятным для себя, — так говорит Ариман Люциферу, — заняться консервными банками; тебе я оставляю желудки, если ты предоставишь мне возможность желудки убаюкать, помрачить сознание людей по отношению к желудку, погрузить всех в сумрак.
     Вы должны правильно понять, что я имею в виду. В сумрачном, помраченном отношении к желудку находятся те люди, которых я обозначил как душеедов и духоедов, ибо они снабжают непосредственно люциферический поток тем, что они вносят в свой желудок, если в своeм человеческом они не несут спиритуального. Через желудок идет к Люциферу бездуховно съеденное и выпитое!
     А что я имею в виду под консервными банками? — Библиотеки и т.п. места, где хранятся те науки, которыми человек занимается, не имея к тому действительного интереса, которые не живут с человеком, а остаются в книгах, что стоят в библиотеках". Их читают для того, чтобы написать диссертацию или другую книгу и поставить еe в ряд с предыдущими. "Эти "консервные банки мудрости" особенно благоприятно способствуют целям Аримана".
     Люди занимаются какой-либо деятельностью, но связываться с нею не хотят; всe фиксируется в актах и т.п., переплетается и ставится на полки, с сутью же дела человек остаeтся не связанным. Маленькие консервные баночки, большие консервные банки с духом и душой. Всe консервировано и не вызывает никакого интереса. А из всего этого и возникает то настроение нового времени, при котором совсем не хотят вдаваться в те мировоззрения, исповедания, для которых необходима голова, где необходима голова, чтобы что-то понять. Вероисповедание, мировоззрение хотят подвести прямо к сердцу. Конечно, это можно сделать. Но что получается в действительности? "Люди хотели бы всe воспринимать, не напрягаясь головой, — сердцем, как они говорят, которое всe-таки без головы не бьeтся, но через которое можно хорошо воспринимать, если в виду при этом иметь желудок. Всe, что совершается в человечестве, должно проходить, должно несмотря ни на что, особенно, когда речь идeт о важнейших вещах жизни, через голову.
     Все эти вещи очень важно наблюдать. Ибо если их наблюдают, то видят, с какой огромной серьeзностью нужно отнестись к современной человеческой жизни и как необходимо отучиться от иллюзий, которые могут исходить из Евангелий, отучиться от того рода любви, какую люди ныне питают к иллюзиям. С тем родом знания, к которому люди теперь стремятся, истины не достичь. Люди сегодня находят весьма основательным, если какие-либо вещи в мире доказываются статистически. Со статистикой, с исчислением Ариман играет особенно легко; он особенно рад, когда учeные объясняют сегодня человечеству, что например, на Балканах всe должно обстоять так и так, поскольку там живeт столько-то македонцев, столько-то греков, столько-то сербов и болгар. Против чисел ничего не поделаешь, ибо люди верят в них. А с числами, в которые верят люди, Ариман делает те подсчeты, которые полезны ему в том смысле, как я это объяснил. Впоследствии люди обнаруживают насколько "верны" эти числа. Числа доказывают людям нечто совершенно определeнное; но если не ограничиться тем, что стоит в книгах, а посмотреть точнее, то часто можно заметить: да, в этой статистике, скажем мы, например, грек является отцом, сын — сербом, другой сын — болгарином. ... Разглядеть в этих числах именно, что в одной семье находится и грек, и серб, и болгарин означает прийти к истине, а не просто принимать числа, которыми теперь так удовлетворяются. Числом человек вводится в то направление, на котором Ариман наиболее благоприятным для себя образом исчисляет свою будущую инкарнацию в З-ем тысячелетии". 191(11)

     Перейти на этот раздел

  

Тип современного управителя

434. "Мы должны сказать: тип посвященного был господствующим в египетско-халдейское время, священнический тип был господствующим с середины VIII в. и до середины XV в. Затем господствующим в историческом становлении делается, собственно, экономический тип человека". Духовенство, жречество, как господствующий тип, вмешивалось в экономические отношения (делая это с высшей точки зрения), экономический тип — в социальную структуру. "Тип правителя-посвящeнного работает через свою волю, когда он воспринимает в неe спиритуальные требования высших миров. У священнического типа это уже не так. Священнический тип реализует, по сути говоря, не спиритуальную жизнь, а интеллектуальную. Поэтому в той цивилизации, где господствует духовенство... существенной, господствующей становится интеллектуальность.
     В Азии, на Востоке существенной остаeтся не интеллектуальность, а спиритуальная жизнь. Ибо то, что сегодня там является цивилизацией, сильно пришло в упадок, однако сохраняет остаток того, что некогда было культурой посвященных, спиритуальной культурой. Когда же религиозный импульс с Востока был перенесeн в Европу, то он подвергся интеллектуальному рассмотрению духовенством. Из посвящения в действительные факты духовного мира, путeм их интеллектуальной переработки, возникла теология". А далее на смену пришeл экономический тип. "Если вы вернeтесь в I, II, III христианские столетия, то найдeте людей такими, что они говорят себе: конечно, я родился от отца и матери... но моя интеллигенция пришла от богов. — Это было непосредственным сознанием ... проистекающим из восприятия. И лишь с IV столетия всe больше стало развиваться чувство: здесь, вверху, в ограниченном костями пустом пространстве... находятся органы интеллигенции, и эта интеллигенция имеет определeнное отношение к наследованию, к кровному родству. Лишь в этом столетии, когда совершился переход от веры в божественность интеллигенции к наследованию интеллигенции физическим путeм, смогло совершиться то, что можно назвать интеллектуализацией религиозных импульсов духовенством. ... Господство духовенства могло существовать до тех пор, пока для людей имели значение старые традиции относительно божественности интеллигенции. Экономический тип пришeл в мировой истории в тот момент, когда исчезла вера в божественность интеллигенции, когда человек мало-помалу стал чувственно приходить к вере, что в существенном он есть носитель, орган для развития мыслей. Духовенство с этим боролось и борется до сих пор".
     "Томаса Кромвеля (1485-1540, канцлер Генриха VIII английского; был обезглавлен) можно понять, зная, что он принадлежал к тем людям, которые после короткой жизни в период между смертью и новым рождением вновь воплощаются на Земле. Среди людей, занимающих господствующее положение в новое время, очень часто встречается этот тип, т.е. люди, проведшие очень короткую жизнь в духовном мире перед последним воплощением на Земле. ... Те, кто, собственно, правит, управляет, в их ряды подбираются не лучшие; это пришло со временем, что лучшие теперь остаются внизу, а избранными на роль водителей оказываются худшие. Имеет место селекция неполноценных. И эта селекция неполноценных базируется на том, что такие люди развивают земную жизнь, которой предшествует очень короткое время между последней смертью и новым рождением. ... Поэтому духовное так мало привилось им. Они мало восприняли духовных импульсов до рождения, ... но много из того, что может дать только Земля.
     Особенно экономический человеческий тип часто имеет короткую предшествующую духовную жизнь... Проведшие долгую жизнь между смертью и новым рождением оттесняются на задний план. Это принесла с собой судьба исторического человеческого развития, всечеловеческая карма. ... Множество лучших людей взирает как на особый авторитет на значительно более худших. Это повсеместное явление. ... Нужно научиться отличать людей с долгой духовной жизнью от тех, у кого она была короткой". 191(6)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 304720 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

4. От Мистерий древности к социальным отношениям современности.

555. "Всe наше т.наз. гуманистическое образование, вплоть до народной школы, целиком зависит от того течения, что идeт ещe от греческого элемента".
     "Греческая же культура (включая Платона, Гераклита, Софокла, Фидия и т.д.) сама происходит с Востока. Она претерпела значительные изменения на пути с востока в Грецию. На Востоке эта духовная культура была существенно спиритуальнее, чем в Греции, и на Востоке она изливалась из того, что можно назвать Мистериями Духа, а также, я могу сказать, Мистериями Света. ... она покоилась на совершенно особенном духовном опыте". Эта спиритуальность Востока, азиатских народов 3, 4, 5, 6, 7 тысячелетий до Мистерии Голгофы, покоилась на атавистическом ясновидении, связанном с кровью, с телесной организацией. И это ясновидение приходило в упадок; в то же время оно было явлением социальной жизни того человечества. Наравне с этим "из широкой массы земного населения, из различных центров, но главным образом из некоего центра в Азии определeнным образом восстал род людей с особыми способностями. Эти люди кроме атавистического ясновидения, которое они в некоторой мере также сохранили — из их внутренней душевной жизни восходило ясновидческое постижение тайн мира, — кроме этого ясновидческого постижения мира обладали ещe тем — и именно как первые люди в развитии человечества, — что мы называем силой мышления. Они имели сумеречную интеллигенцию.
     То было значительное социальное явление. То был особый род людей. Индусы видели в касте браминов наследников тех людей, которые с атавистическим ясновидением связывали силу мышления. И когда эти люди из высоко расположенных северных областей сошли в южные области Азии, то их стали называть ариями. Это арийское население. Их прадревнейшая отличительная особенность состоит в том, что они —если можно здесь воспользоваться более поздним выражением — силу мышления связали с плебейскими способностями к атавистическому ясновидению.
     Эти люди основали Мистерии Духа, или Мистерии Света... И элементом того, что тогда как светящаяся искра вошло в среду человечества, является наше духовное образование, но, вообще говоря, именно элементом".
     "Греки художественно значительным образом выделяли человека интеллигенции, вернее сказать, возрастание человека интеллигенции из остального человечества: греческая пластика даeт два совершенно различных типа. Один из них — арийский тип: голова Аполлона, Афины Паллады, Зевса, Геры"; другой тип представлен головой Меркурия. Но есть там и ещe один тип, отличающийся от Меркурия, — это тип сатира.
     "Жрецы Мистерий Света управляли в своих областях также и экономикой, и хозяйством. Они хозяйствовали согласно правилам Мистерий. Они строили дома, каналы, мосты, заботились о возделывании почвы и т.д." Конечно, это были теократические общественные устройства. Их остатки сохранились и в европейской теократии Средних веков и более новых времeн. Их духовная культура абстрагировалась, стала суммой идей, теологией. Остались короны, мантии, ордена (организации). Всe это осталось от времени Мистерий, но сделалось внешним. И кто теперь распознает в нашем университетском и гимназическом образовании последние отзвуки божественной вести, идущей из Мистерий! Всe это стало лишь мыслями. Это утратило двигательную силу и привело к современному социальному хаосу. "Мы должны вновь найти путь от только мыслимого духа к творящему духу. Это мы сможем сделать, лишь отделив духовную жизнь от государства и дав ей развиваться свободно; тогда она вновь наберет силу проснуться к жизни".
     "Когда на Западе распространилась весть о Мистерии Голгофы, откуда греческие и латинские учeные взяли понятия для еe понимания? Они взяли их из восточной мудрости. Запад не продвинул Христианство вперeд, он заимствовал его у Востока". И когда возникла потребность обогатить духовную культуру англоязычных стран, то теософы опять же пошли на Восток. "И каждое доказательство бесплодности духовной жизни Запада есть в то же время доказательство необходимости сделать самостоятельной духовную жизнь в трeхчленном социальном организме.


     Вторым потоком в этом клубке является государственный, или правовой поток (белое; см.схему). ... Откуда он приходит? — Конечно, из культуры Мистерии. Он восходит к египетским Мистериям, которые прошли по областям Южной Европы, а затем прошли через трезвую, лишeнную фантазии сущность римлян, связались с лишeнной фантазии сущностью римлян, с боковой ветвью восточной сути, и из этого возникло католическое Христианство, католическая церковь. Эта католическая церковность по сути, если выразиться радикально, является также и юриспруденцией. Ибо от отдельных догм до того потрясающего, огромного "Страшного суда", образованного всем средневековьем, всe это есть совершенно другая сторона духовной жизни Востока. Здесь имеет место египетский импульс, идущий из Мистерий Пространства, превращенный в общество мировых судей с мировыми суждениями и мировым наказанием, и грехами, и добром и злом: это юриспруденция". "А то, что в упадочном духовном потоке Востока было последним социальным побегом, чем стало оно? — феодальной аристократией. На дворянина уже нельзя смотреть как на человека, ведущего своe происхождение из восточной теократической духовной жизни, ибо он отказался от всего; осталась одна социальная конфигурация. ... Приходящее через конституцию римской церкви, через теократическую юриспруденцию, юриспрудированную теократию, распространяется в мире в средневековой сути города и особенно в новое время. И это — буржуазия (см.рис.)".
     "Третье течение, что особенно характеризует его внешне, чувственно? ... В обычаях хозяйственной жизни, чьe происхождение коренится в народных привычках англо-американского мира, следует видеть последнее следствием того, что развивалось в зависимости от того, что можно назвать Мистериями Земли, особенную разновидность которых представляют собой, например, Мистерии друидов. Мистерии 3емли во времена старого европейского населения содержали своеобразного рода жизнь мудрости. То население Европы, ничего не знавшее, оставшееся совершенно варварским по отношению к откровениям восточной мудрости, по отношению к Мистериям Пространства, к тому, что затем стало католицизмом, это население, которому свойственен особый род мудрости, целиком и полностью физической мудрости, встретило распространяющееся Христианство.
     Наибольшее, что можно изучить исторически относительно внешних обычаев этого потока, — это с чем связаны в нeм праздники, от которых пошли обычаи, привычки Англии и Америки. Праздники здесь применяются совершенно в иной связи, чем в Египте, где жатва зависела от звeзд. Здесь жатва как таковая была праздником, и вообще хозяйственная жизнь обусловливала здесь значительнейшие праздники. ... Из Азии и с юга насаждалась духовная и правовая жизнь, которая воспринималась сверху и сводилась на Землю. Здесь, в третьем потоке, процветала хозяйственная жизнь... Один особый праздник года состоял в том, что оплодотворение стад праздновалось как особый праздник в честь Богов". Подобная хозяйственная культура была распространена в Северной и Средней России, в Швеции, Норвегии, Северной Франции, Англии.
     "Эта хозяйственная культура встретилась с тем, что пришло с другой стороны (см.рис). Сначала эта хозяйственная культура была неспособна самостоятельно развить правовую и духовную жизнь. Первоначальные правовые обычаи были отброшены, т.к. то было римское право; первоначальные духовные обычаи также были отброшены, т.к. представляли собой греческую духовную жизнь. Сначала эта хозяйственная жизнь была стерильной и могла воспроизводить лишь себя самое, пока это не было преодолено хаотизирующейся духовной и правовой жизнью". Например, тайные общества англоязычных народов обладают огромным влиянием, и в то же время являются хранителями старой духовной жизни Египта и Востока, отфильтрованной до символов. Древняя духовная жизнь здесь растет не на собственной почве, а на почве хозяйственной. На этой почве вырастают и Локк, и Юм, и Милль, и Спенсер, и Дарвин, а также теософы, квакеры и т.д. Это всe цветочки хозяйственной жизни, чужие цветочки! ... Они тем больше чужие, чем дальше идти на запад. Но в Европе есть нечто и самобытное, например среднеевропейская философия. Однако в Англии еe уже не знают, на английский язык еe невозможно перевести. "Из свободной духовной жизни развивается Гете, который ничего не хочет знать о последних отзвуках римско-католической юриспруденции в том, что называется законами природы. ... В Средней Европе уже имеется первый толчок даже к самостоятельной правовой, или государственной, жизни". Почитайте сочинения Вильгельма Гумбольдта. 194(12)

     Перейти на этот раздел

  

1213. "Мы прошли через врата смерти и живем в духовном мире. Представим себе таким образом нашу собственную индивидуальность (фиолетовое). С ней связаны те существа из Иерархии Ангелов, которых мы ощущаем как связанных с нами (красное). Когда мы слагаем наше эф. тело, то наше ангельское существо вместе с другими существами из Иерархии Ангелов вступает с нами в отношение, присоединяется к нам, и мы чувствуем в себе весь мир Ангелов. Мы чувствуем его в себе, переживаем его как внутренний опыт; внешние переживания благодаря этому, естественно, ухудшаются. ... Как здесь наши органы чувств служат посредниками между нами и внешним миром, так вплетенность в мир Ангелов дает нам возможность вступить в отношение с духовными существами и с людьми, которых мы встречаем в духовном мире". Мы лишь постепенно освобождаемся от того, чем были пронизаны в физическом мире и что "мешает нам встроиться в этот организм Ангелов соответствующим об­разом. Однако во время пребывания в мире душ это по­степенно происходит. Мы дорастаем до организма Анге­лов. Но в то же время начинает слагаться другая необ­ходимость, необходимость проникнуться не только орга­низмом Ангелов, но и еще дальнейшей субстанционально­стью, а именно субстанциональностью организма Арханге­лов.


     Наше сознание в духовном мире между смертью и новым рождением осталось бы очень смутным, если бы мы не смогли пронизать себя организмом Архангелов ... мы бы тогда остались спящими существами, я бы ска­зал, сотканными из всяческих материалов имагинаций духовного мира; мы бы проспали наше бытие между смертью и новым рождением. Но чтобы этого не случилось, чтобы, наоборот, выступило еще более светлое сознание, мы должны пронизать себя организмом Архангелов (на рис. синее)... И в той мере, в какой мы пробуждаемся там, в духовном мире, в такой мере мы получаем свободное отношение к физическому миру здесь".
     "После смерти, когда физическая Земля становится потусторонней, у человека возникает страстное желание некоторые вещи, относившиеся к нему там, оторвать от себя, стереть их. Но для этого необходимо прони­зать себя субстанциональностью высокой иерархии Ангелов и Архангелов. ... тогда можно из сознания вы­ключить то, что должно быть выключено, дабы человек правильным образом мог осуществлять свое пребыва­ние в духовном мире. ...
     Что касается трудностей, то одной из них (в данной связи) является человеческая речь, с помощью которой общаются на Земле. ... Ныне, в материалистическую эпоху, люди почти не думают в мыслях, а в подавляющем большинстве — в речи, в словах. И они удовлетворены, если нашли для чего-либо удачное вы­ражение. Но эти выражения годятся только для физической жизни, а после смерти встает задача осво­бодиться от них... Духовная наука (ее понятия менее связаны с речью) эмансипирует нас от речи. И дела­ет это в полной мере. Поэтому она приводит нас (уже здесь) в те сферы, которые для нас общи с умершими. Эмансипация от речи внутренне связана с субстанциональностью Архангелов".
     Теперь вы можете глубже понять нечто из сказанного ранее об определенных братствах. В этих братствах утверждается, что ведущими в 5-ой послеатлантической эпохе являются англоязычные народы, и все в эту эпоху должно быть пронизано их элементом. Тут говорит групповой эгоизм, "духовно этим достигает­ся нечто бесконечно значительное, достигается такое действие на человеческую индивидуальность, которое ... сохраняется также и в период между смертью и новым рождением. Ибо здесь достигают того, что человеческая индивидуальность вживается в духовный мир, пронизывается Иерархией Ангелов, но не вос­ходит к Иерархии Архангелов. Этим в определенном роде выставляется стремление человеческим развитием свергнуть Иерархию Архангелов!" Старые члены общества могут вспомнить, что некоторыми задающими тон членами Теософского Общества, например, пресловутым Ледбитером, как раз распространялось мнение, что между смертью и рождением душа пребывает в состоянии сна.
     "Нет ничего удивительного в таких утверждениях, ибо некоторым душам действительно удается отчасти этого достичь... замкнуться перед миром Архангелов, и им тогда недостает ясного, крепкого сознания. Ледбитер как раз и наблюдал своим способом души, подпавшие махинациям подобных братств. Дальше же он пойти не мог, чтобы наблюдать, что происходит с этими душами через некоторое время, ибо они ни­как не могут в течение всего периода между смертью и новым рождением оставаться без тех ингредиентов, которые при нормальной жизни приходят от Иерархии Архангелов. Они должны тогда получить нечто другое. И они действительно получают эквивалент этого... их пронизывает нечто, исходящее от стоящих на ступе­ни Архангелов отставших Архаев. А это означает, что такие души в чрезвычайной степени пронизываются ариманическим. Нужно иметь очень правильное представление о духовном мире, чтобы оценить все значение этого факта. Когда оккультными средствами хотят отдельному Духу народа обеспечить мировое господ­ство, то это означает, что действие стремятся внести в духовный мир и на место правомерного господства Архангела над умершими поставить неправомерное господство архангела — отставшего неправомерного духа Времени. Таким способом достигается ариманическое бессмертие.
     Вы можете, однако, сказать: как можно быть настолько глупым, чтобы прямо-таки планомерно оторваться от нормального развития и проникнуть в совершенно другое духовное развитие? — Но это довольно близору­кое суждение, суждение, в котором не думают о том, что из определенных импульсов люди могут получать страстное стремление искать свое бессмертие в других мирах, чем те, которые мы обозначаем как нормаль­ные. Я скажу так: вы не имеете никакого желания принимать участия в ариманическом бессмертии? Что ж, очень хорошо! Но поскольку многое среди первейших понятий остается неясным ... то человек хочет исключить себя из мира, который мы называем нормальным, включая теперь и жизнь между смертью и новым рождением, и некоторым образом говорит себе: мы не хотим далее иметь Христа своим водителем, который ведь является водителем через этот нормальный мир, мы хотим иметь другого водителя, мы хотим именно встать в оппозицию к нормальному миру. — Такие люди через подготовление, о котором я вам говорил, которое они проделывают в церемониальной магии, получают представления того рода, что мир ариманических сил является более могущественным духовным миром, что они могут там прежде всего продолжать то, что усвоили здесь, в физической жизни, что они могут сделать бессмертными материальные переживания физической жизни.
     И теперь уже наступило такое время, когда в подобные вещи необходимо всмотреться. Ибо, кто этого не знает ... тот не в состоянии понимать современность. ... Средства оторваться от этого мира, о котором мы можем сказать, что в нем люди достигают своего правильного развития, ставя себя на служение Христу, средства эти многочисленны, и о многих из них, даже из близлежащих, не просто говорить, ибо, касаясь этого близлежащего, совершенно не подозревают о том, что человек соприкасается с действием оккультных импульсов огромной силы, которое распространяется в человеческой душе.
     Вы знаете, скажем — дабы упомянуть нечто близлежащее, — что в определенный момент была зафиксиро­вана догма о т. наз. непогрешимости. Эта догма о непогрешимости — и это важно — была акцептирована, воспринята многими людьми. Каждый, считающий себя теперь действительно христианином, должен задумать­ся: как же мне быть с этой догмой? — Он может задаться таким вопросом: а что бы сказали об этой догме, о непогрешимости, отцы Церкви, стоявшие еще совсем близко к первоначальному смыслу Христианства? Они бы назвали его богохульством! Так человек в христианском смысле мог бы коснуться сути дела. Но можно также указать на исключительно действенное оккультное средство, с помощью которого в чрезвычайном смысле пробуждается антихристианская вера. Эта вера есть важный оккультный импульс, с определенной стороны уводящий от нормального христианского развития. Вы видите, можно коснуться ближай­шего и повсюду в мире найти оккультные импульсы.
     Сильным оккультным импульсом была также и неудачная попытка Безант вызвать Алцион-суматоху. ... Так те братства решают свою задачу: в 5-ой эпохе эгоистический групповой интерес сделать общим импульсом зе­много развития и исключить из земного развития то, что должно прийти как 6-я и 7-я послеатлантические эпохи. ... И пришло время, когда, по меньшей мере, отдельные люди должны вникнуть в подобные вещи и об­разовать себе представление о том, что, собственно, происходит, что совершается в мире. ... Ибо чем больше людей будет иметь о подобных вещах верное представление, тем труднее будет определенным оккультистам ловить рыбу в мутной воде. До тех пор, пока в Европе будут так говорить об отношениях народов, как говорят теперь, намеренно искажая истину, до тех пор будет существовать множество оккультных им­пульсов, направленных на то, чтобы развитие вырвать из 6-ой послеатлантической эпохи. Ибо этой 6-ой эпохе предстоит важнейшее. Я это подчеркиваю: Христос умер для индивидуальных людей. Мы должны рассма­тривать это как очень существенное в Мистерии Голгофы. Христос должен совершить важное деяние в 5-ой, ... а также и в 6-ой послеатлантической эпохе: именно здесь, для Земли, стать помощником в преодолении, в последнем преодолении всего того, что идет из национального принципа. Но чтобы этому помешать, чтобы Христос не имел никакого влияния в 6-й послеатлантической эпохе, об этом заботятся заблаговременно, и этому служат импульсы тех братств, которые хотят законсервировать 5-ю послеатлантическую эпоху". 174(23)

     Перейти на этот раздел

  

1214. "Импульс Мистерии Голгофы есть мировое исцеление от материализации души. Путь Самого Христа находится вне воли и намерений людей. Поэтому никакое человеческое знание никаких посвященных не имеет влияния на то деяние Христа, которое в XX в. ведет к явлению, о котором я вам говорил, и на ко­торое указано в первой Драме-Мистерии. Все это зависит только от Самого Христа. Христос в эфирном об­лике пребывает в сфере Земли. И для людей дело заключается в том, как относиться к Нему. Итак, на яв­ление Христа никто, ни один любой силы посвященный не имеет ни малейшего влияния. Оно грядет. Это я прошу вас твердо себе заметить. Но путем разного рода учреждений можно повлиять на восприятие Собы­тия Христа, так что оно будет действовать тем или иным образом. ...
     Те братства, о которых я вам говорил, стремятся к тому, чтобы Христос прошел через XX столетие не­замеченным, чтобы Его пришествие как эфирной Индивидуальности осталось незамеченным людьми. И это стремление развивается под влиянием совершенно определенной идеи, собственно, совершенно определенного волевого импульса. Те круги стремятся именно к тому, чтобы сферу влияния, которая через Христа должна вой­ти в ХХ-е и последующие столетия, завоевать для другого существа ... которое еще никогда и никак не являлось во плоти, но представляет собой эфирную индивидуальность сильно ариманической природы. ... Все те мероприятия с умершими и т. д., о которых я вам рассказывал, в конечном счете сводятся к этой цели: увести людей от Христа, прошедшего через Мистерию Голгофы, и другую индивидуальность представить как господствующую над Землей. Это совершенно реальная борьба, ни в малейшей степени не абстрактное понятие, но абсолютно реальная борьба, борьба за то, чтобы другое существо в ходе человеческого разви­тия поставить на место Существа Христа на все оставшееся время 5-ой послеатлантической эпохи, а также 6-й и 7-й. И задача здорового, честного спиритуального развития состоит в том, чтобы это стремление, стремление в высшей степени антихристианское, истребить, устранить. И лишь ясное понимание может здесь чего-то достигнуть. Ведь то другое существо, которое эти братства хотят сделать господином, они также называют "Христом". Действительно, они называют его "Христом"! И возникает за­дача научиться различать между истинным Христом, Который в своем явлении в нашем веке не есть телесно воплощенная индивидуальность, и тем существом, которое отличается от истинного Христа тем, что никогда в ходе земного развития воплощено не было, существом, дошедшим лишь до эфирного воплощения; указанные братства хотят поставить его на место истинного Христа, Который согласно их намерениям должен пройти неза­меченным. ...
     Кто лишь поверхностно наблюдает жизнь, кто занят прежде всего внешними дискуссиями о Христе, о про­блеме Иисуса и т. д., тот не видит глуби. Все это лишь туман и дым, что пускают людям в глаза, дабы отвлечь их от вещей глубоких, от того, в чем заключается все дело. Когда богословы дискутируют о Хрис­те, то всегда в их дискуссиях с какой-либо стороны присутствует спиритуальное влияние, и эти люди способствуют достижению совершенно иных задач и целей, о которых они сами и не подозревают.
     Опасным является и понятие бессознательного, с помощью которого людям сегодня затемняют понимание указанных отношений. В то время как такие злые братства очень сознательно преследуют свои цели, это, естественно ... остается бессознательным для тех, кто на поверхности занимается всяческими дискуссиями и т. п. Но суть дела не постичь, разговаривая о бессознательном. Ибо это т. наз. бессознательное есть по­просту стоящее за порогом обычного сознания, та сфера, в которой знающий может разворачивать подобные вещи. Как видите, такова, собственно, одна сторона дела, которая заключается в том, что существу­ет определенное количество братств, которые хотят деятельность Христа заменить деятельностью другого существа и стараются все направить на достижение этой цели.
     Им противостоят восточные братства, а именно индийские, которые не менее значительно вмешиваются в развитие человечества. Эти индийские братства преследуют иные цели; они совсем не развивают эзотерики, с помощью которой могли бы умерших вводить в свою сферу, в сферу своих лож; ...они этого не хотят. Но, с другой стороны, они не хотят и того, чтобы Мистерия Голгофы своим Импульсом охватила развитие человечества. Этого они также не хотят. Поскольку умершие не находятся в их распоряжении тем образом, как это имеет место у западных братств, то они не хотят Христа, Который как эфирная Индивидуальность вступает в ХХ-м в. в человеческое развитие, заменять другой индивидуальностью; для этого нужны умершие, а они их не имеют, поэтому они хотят отвлечь интерес от Христа; они хотят не позволить следовать за Христианством, эти восточные, а именно индийские, братства. Они не хо­тят, чтобы возрастал интерес к действительному, прошедшему через Мистерию Голгофы Христу, Который в единственной инкарнации в течение 3-х лет был на Земле и больше телесно на ней не воплотится. Умершие в этих восточных ложах не нужны, но нужны существа иного рода.
     Когда человек умирает, то он оставляет свое эф. тело; как вы знаете, оно отпадает вскоре после смер­ти. При нормальных отношениях отпавшее эф. тело воспринимается космосом. Это принятие его довольно сложно, что я излагал различным образом. Как до Мистерии Голгофы, так и после нее в восточных областях была одна совершенно определенная возможность. Когда после смерти человек сбрасывал эф. тело, то некоторые существа могли им воспользоваться. Они тогда становились эфирными существами в таких вот оставленных людьми эф. телах. Таким образом, в восточных областях происходит так, что теперь не умершие люди, а всякие демонические духи побуждаются к вхождению в оставленные людьми эф. тела. ... Таких демонических духов и принимают в восточные ложи. Итак, западные ложи имеют непосредственно связанных с материей умер­ших, восточные ложи, так сказать, левой руки имеют демонических существ, т. е. духов, не принадлежащих к земному развитию, но которые вползают в это развитие именно благодаря тому, что используют оставлен­ные людьми эф. тела.
     Экзотерически это делается так, что подобные вещи превращают в почитание. Вы знаете, что к искусству определенных братств относится вызывание иллюзий, поскольку, если люди не знают, сколь далеко во­обще иллюзии заходят в действительность, то их легко запутать искусственно вызванными иллюзиями. И то, чего хотят достичь, тогда облекают в форму почитания. Представьте себе, в моем распоряжении имеется род, принадлежащая к одному роду группа людей; после того, как я, злой "брат", у одного из предков создал возможность захвата эф. тела демоническими существами, я говорю, что весь род должен почитать этого предка. Предок всего лишь сложил с себя эф. тело, но его захватило демоническое существо с помощью махинаций ложи. Вводят, таким образом, почитание предка, но этим почитаемым предком оказывается попросту некое демоническое существо в эф. теле предка. ... Таким способом достигается то, что люди Востока и вообще все люди — к этому ведь стремятся многие — не замечают Христа как Индивидуальность, проходящую по всей Земле. Так что они не хотят подменить Христа, но — сделать явление Христа Иисуса незамеченным.
     Так с двух сторон ведется борьба против выступающего эфирно в XX в. Импульса Христа". 178(7)

     Перейти на этот раздел

  

Триединый Бог

     72a. "Три Ипостаси Бога вовсе не означают переход от монотеизма к многобожию, к тройственному Богу. Такое понимание Бога, если оно реально достигнуто, совершенно едино, соединимо с монотеистическим мировоззрением". Существует три возможности через внутреннее переживание приблизиться к Богу: идя путем любви, мудрости и силы (власти). "Бог живет в любви, Бог живет в мудрости, Бог живет во власти". Бог всесилен, всемудр, вселюбив.
     Но Бога не найти непосредственно через мудрость. На этом пути нам не хватает моста, соединяющего нашу мудрость с бесконечно превосходящей ее божественной мудростью. Всесилие Бога также столь велико, что исключает какую-либо человеческую свободу. Остается путь любви, действительно соединяющий творение с Творцом. "Бог есть Любовь, — таковой является мудрость Мистерий во все времена".
     "Непосредственные кровные связи лежат в основе всех древних религий. Что жило в политеизме более поздних времен, было не чем иным, как преобразованным служением предкам, т. е. родством, которое чувствовали с Богом предков как родственным по крови.
     Потом пришло великое познание, что жившее прежде на Земле только в крови, связанное как-либо с кровью, отдано земной духовной и душевной жизни. Кто его отдал? Тот, Кто жил в кровном родстве и из кровного родства послал в человеческое сознание древнюю мудрость. ... Это был Бог-Отец. Должно быть признано: Бог-Отец живет так, что люди могли оставаться людьми в известном смысле вплоть до Мистерии Голгофы. Тогда Он должен был решиться — а человеческое сознание делается возможным лишь благодаря пониманию этого, благодаря способности возноситься над всем земным не только в сверхземном переживании, но и в понимании сверхземного решения — послать Того, Кто всегда был связан с Ним, Сына, на Землю, дать Ему пройти через Событие, благодаря которому Сын больше уже не связан с Отцом как прежде; благодаря связи Сына с человечеством стало другим Его отношение с Отцом.
     Такие вещи исключительно трудно выразить в словах... Существенное в жертвоприношении, особенно в поздние времена, когда как язычество, так и иудейство были уже коррумпированными, искалось не в том, чем, собственно, является сама жертва". Смысл принесения в жертву животных сводился к тому, что человек или община отдавали принадлежавшее им. "Такова была существенная составная часть жертвования". В древности в жертву приносили живых животных, так что жертвовали живым. Так отказывались от собственности, которой владели в эгоистическом смысле, получали по наследству.
     В духовном смысле также владели чем-то через кровь (наследственность); также и это можно было отдать через жертву крови. Вхождение крови в огонь есть акт противоположный внедрению крови, пульсации крови в человеческий организм — носитель наследственного греха. Что от Бога-Отца заложено в крови, было единым актом через жертвоприношение в Мистерии Голгофы преодолено. Так человек был вырван из наследственного греха. "Избирательное родство с Христом разрывает кровные связи наследственного греха". Любовь ко Христу должна стать столь же сильной, как прежняя родственная любовь; тогда наследственный грех исцеляется.
     Так действует Бог-Отец, пребывающий в основе мира, как один аспект, одна Персона Божества, один Его облик; другая Его Персона — Бог-Сын. Бог-Отец, Вседержитель, Господствующий, пребывающий в основе творения, крови, передает Свою Власть Сыну и потому не через власть, а через любовь, через Сына идем мы к Богу.
     "Последнее излияние принципа наследственного греха есть человеческое познание, всецело опирающееся на унаследованные качества. В тот момент, когда — как последняя фаза — исходящее из импульсов, заложенных в текущей через поколения крови, переходит в познание, оно становится современным естествознанием. Оно есть последняя фаза человеческого наследственного греха, оно есть перенесенный в абстрактное дух древности, то, что нуждается в освящении, что делает необходимым для человека больше не надеяться, будто бы он может прийти к Богу через один лишь дух, как это было возможно в древности, где Божества достигали через мудрость. Необходимо обрести ощущение, что ... путь мудрости нуждается в освящении. И именно это пришло как следствие События Голгофы, через переживание познания в силе Св. Духа".
     Итак, мы пришли к созерцанию единого Бога в трех Обликах. Его не следует созерцать в силе, без посредничества Христа в любви, а мудрость нужно "...освящать Духом, посланным через Христа человечеству". Человеческая мудрость стала больной, ее необходимо пронизать сверхчувственным, освятить с помощью Христа.
     "Таким образом, нет никакого иного избавления от наследственного греха, как только через Христа Иисуса". Все остальные грехи есть следствия этого основного; от них человек может избавиться сам, в ходе земной или сверхземной жизни.
     Провозглашая Христа лишь провозвестником учения о Боге-Отце (Гарнак), люди уходят от Христа. "Нет, путь ко Христу, к Мистерии Голгофы пролегает не через учение, он состоит в свободно развивающейся, свободно текущей любви. Лишь через нее обретается путь ко Христу. И если уже имеется свободно текущая любовь, то и наша мудрость воспримет в себя Дух, который освящает, — Святой Дух. Но это одновременно означает, что никакие другие человеческие отношения не способны нас спасти, как только отношение к историческому Христу, прошедшему через Мистерию Голгофы". 343, с. 391-402
     В кругах теологов царит глубокий страх перед мыслью, что от своей Тео-логии они могли бы прийти к Тео-Софии. "Ибо они нисколько не верят, что Христос действует через Дух, живущий в мудрости; ибо они хотели бы Дух исключить, отринуть. И именно отвержение духа вызывает и обусловливает подобное ощущение (страха)". Как следствие, тогда выступает неспособность отличать Бога-Отца от Бога-Сына. 343, с. 478
     "Переживание Отца проистекает просто из охвата всеобщей человеческой природы сознанием здорового человека. Здоровый человек организован так, что столь же естественно, как он видит, слышит, должен он иметь переживание Отца. Поэтому я не раз говорил моим слушателям: не иметь переживания Отца означает быть больным. Не иметь переживания Христа это (злая) судьба, поскольку к Нему не прийти благодаря лишь тому, что пребывает в крови. Только через самовоспитание может быть пережита встреча со Христом во внешнем мире или во внутреннем человека. ... С нашим теперешним организмом, неспособным постигать духовное, переживание Отца дается в виде воспоминания. Переживание Христа должно быть современным. И нужно отчетливо делать это различие. Неспособность познавать Дух есть глупость.
     Единосущен ли Сын Отцу? (Вопрос Ария и Афанасия.) — Тут необходимо пережить указанное различие. 343, с.590-591
     "Если вы испытываете потребность более почитать Отца, чем Сына, то это означает, что вы не идете вместе с непосредственной Миссией Христа. Такая позиция ведь может быть для кого-то и естественной, но она на христианская". 343, с. 635

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 401070 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 406570 не найден.
     Перейти на этот раздел

  


     128
. "Борцами должны быть вы, философы, постоянно проникать все дальше в безграничное. ... Чем трусливее философия, тем смелее теология". 30 с. 421

     Перейти на этот раздел

  


     144
. Теософию необходимо отличать от теологии. "Не как "божья мудрость" следует переводить слово теософия, а как "божественная мудрость" или, еще лучше, "поиск пути к Богу", "поиск все возрастающего обоготворения". 52(7. XI. 1903)

     Перейти на этот раздел

  


     190
. "Понять не человека, а высшее животное и назвать его человеком — это стало идеалом работающей с последними остатками языческой мудрости науки. А то, что примыкало к иудейскому откровению, постепенно потеряло возможность, исходя из того, что оно знало о человеке, сказать что-либо о природе... Теология во многих отношениях стала фразой... В этом расколе развивается все современное сознание, например, в агностицизме". 196(3)

     Перейти на этот раздел

  


     288
. "Развитие теологии до ХIII, ХIV, ХV столетия таково, что оно повсюду сочеталось с исключительно острым умом. ... До ХV в. рассудок нес в себе нечто инстинктивное, он еще не был проникнут душой сознательной. В человечестве не было тогда самостоятельного размышления, которое пришло лишь от души сознательной, а была возникающая здесь или там исключительно сильная, острая проницательность, которую можно встретить во многих описаниях ХV в.". 185(1)

     Перейти на этот раздел

  


     310
. "Когда кто-либо, подобный Фоме Аквинскому, изучал собственную душу, то он находил в ней действующий и живой духовный элемент. Но именно не в самой душе, а в духе, который жил и действовал в душе, искали Фома Аквинский и его предшественники свое Я. Они приходили к духу путем души и там они отыскивали Я, то Я, которое для них было даром Бога. Они говорили себе, или по крайней мере могли себе сказать: я погружаюсь в свою душу, я созерцаю там дух, и в этом духе находится Я. Но эволюция человечества хочет, чтобы, прогрессируя по направлению к свободе, оно теряло возможность находить дух, погружаясь в себя.
     Также и Иоганн Скоттус Эригена не стал бы говорить как Майстер Экхарт. Он сказал бы: я созерцаю самого себя. Пройдя весь внешний мир, я открываю в себе, в моей душе дух, я нахожу Я, которое поддерживает и оживляет мою душу. И в этой Божественности, в духе я нахожу свое Я.
     Судьбы человечества пожелали, чтобы путь, практиковавшийся в предшествующие столетия, был закрыт во времена Майстера Экхарта. Пробуя следовать тем же путем, что и Скоттус Эригена или Фома. Аквинский, Экхарт больше не погружался в Бога, в дух. Он находил только божественное небытие и должен был в этом небытии искать свое Я. Одним словом, человек потерял 111видение духа в своем внутреннем существе, и только понуждаемый глубокой необходимостью, такой человек как Экхарт вынужден искать свое Я в небытии. Николай Кузанский, следующий за ним, признает совершенную несомненность того, что старые методы, основанные на мыслях и идеях, потеряли свою ценность и больше ничего не стоят, если надо добиться чего-либо в духовной области. Душа потеряла всякую возможность найти в самой себе духовный мир. И Николай Кузанскии говорил себе: все, что дает мне теология, может только погрузить меня в небытие человеческой мысли; поэтому мне надо соединиться с духовным опытом. Но духовное знание, полученное таким образом, не может быть выражено и сообщено. Пойдя туда, человек может только оставаться немым.
     Итак, Николай Кузанскии почувствовал всю бесплодность теологии средних веков, склонявшейся к своему закату, и в ученом незнании нашел лекарство, нашел обходной путь. ... Он обладает строгостью рассуждения, заимствованной им из математической практики. Но все же он не решается применять эту математическую уверенность к духовной области, которую ему открыло ученое незнание. И он пытается приблизиться к ней с помощью разного рода формулировок робкого символизма. И в то же время он сознает их символический характер. Математические познания, которые я приобрел, — говорит он себе, — являются для меня остатками прежнего знания. Я не могу сомневаться в их надежности тем же образом, как я сомневаюсь в теологии, потому что эта уверенность оказывается во мне в тот же час, как только я усваиваю математическую истину. Но в то же время беспомощность, бесплодие теологии так тяжело давит на его душу, что у него нет мужества применить к духовной области математическую точность, если только она не дается в виде символов. Именно так отмечается конец этой эпохи в истории человеческой мысли.
     По типу своего ума Николай Кузанский является уже почти таким же математиком, каким позже станет Декарт, но он не осмеливается искать на путях математики ту истину, которую обрел в ученом незнании. Он чувствует удаление духовного мира от человечества, его все большее и большее исчезновение из поля зрения. Духовный мир делается недоступным для человеческой науки. Чтобы снова соединиться с ним в глубинах своей души, надо сделаться незнающим".
     "Что Николай Кузанский сделал для угасавшего духовного мира, применяя к нему свои робкие математические символы, — это же самое со смелостью и отвагой Николай Коперник сделает для чувственного мира, к которому он применит математическое мышление. Если трактат об ученом незнании, вышедший в 1440г., является признанием в бессилии по отношению к духовному миру, то труд Коперника "Де революционибус орбум селесциум", вышедший в 1543г., смело требует для всего Мироздания признания математической мысли. ... За этот столетний отрезок времени родилась западная наука. До этого она существовала только в эмбриональном состоянии. ... Нужно вернуться к этому времени, даже немного ранее Николая Кузанского, если действительно хочешь понять, чем является научная мысль, знать, что может принести человечеству наука и какую новую духовную жизнь может она породить". 326(1)

     Перейти на этот раздел

  


     401
. Карл Розенкранц. "Он некоторым образом рассматривал Гегеля сквозь очки кантианства; кроме того, его гегельянство было сильно окрашено изучением евангелической теологии". 221(2)

     Перейти на этот раздел

  


     405
. Христиан Герман Вей с считал необходимым подняться от мировоззрения Гегеля к совершенно богословскому мировоззрению. В христианской идее о трех лицах в одном Божестве он видел цель своего мышления. Поэтому он стремился с необычайным остроумием представить эту идею как результат естественного, непредвзятого мышления...
     Антон Гюнтер — "венский философ" и находящийся под его влиянием Мартин Дейтингер движутся со своими мировоззрениями целиком в пределах католического богословского образа мышления. Первый стремится отделить человека от естественного миропорядка, разделяя его на две части: на природное существо, принадлежащее, подобно низким вещам, необходимой закономерности, и на духовное существо, являющееся самостоятельной частью высшего духовного мира.... Сама церковь не придерживалась этого взгляда, ибо в Риме произведения Гюнтера были включены в индекс запрещенных книг. Дейтингер резко боролся против чистого мышления Гегеля, которое, по его мнению, не должно поглотить полного жизни бытия. Живая воля для него выше, чем чистая мысль. Первая может, как творческое начало, действительно нечто создать; вторая — бессильна и абстрактна. Эту живую волю своей исходной точкой делает также Трандорф. Мир не может быть объяснен из царства теней. Но сильная воля должна овладеть этой идеей, чтобы создать подлинное бытие. Человеку раскрывается глубочайшее содержание мира не в мыслящем понимании этого последнего, но в возбуждении чувств, в любви, через которую отдельный человек отдается общему—господствующей по Вселенной воле. Совершенно ясно: все эти мыслители стараются преодолеть мышление и его предмет: чистую идею. ... Философы считают, что теплая религиозная отдача первосилам бытия разрушается ясным чистым мышлением".
     "Неправильное понимание мира мыслей Гегеля... разделило приверженцев Гегеля на две партии, из которых одна видела в его мировоззрении крепкую опору христианского откровения, а другая пользовалась его учением для того, чтобы рассеять христианские воззрения и заменить их радикально свободомыслящими взглядами.
    
Ни та, ни другая партия не могла бы сослаться на Гегеля, если бы они его правильно поняли. Ибо в мировоззрении Гегеля нет ничего, могущего послужить опорой религии или привести к ее уничтожению. Как не хотел он создать какого-либо явления природы из чистой мысли, так не имел он этого в виду и по отношению к религии. Подобно тому, как из процессов природы он хотел выделить чистую мысль и таким образом понять ее, так и по отношению к религии целью его было преимущественно вскрыть содержание ее мысли".
     "Это и было ошибкой Им. Фихте, Дейтингера, Вейса и других, что они боролись с Гегелем на том основании, что он из сферы чистого мышления не развился до религиозного понимания личного божества. Но такой задачи Гегель никогда не ставил. Он рассматривал ее как дело религиозного сознания. Им. Фихте, Вейс, Краузе, Дейтингер и др. хотели из мировоззрения создать религию. Подобная задача показалась бы Гегелю столь же абсурдной, как если бы из идеи света кто-нибудь захотел осветить мир или из идеи магнетизма создать магнит. Правда, по его мнению, религия, как и весь мир природы и духа, происходит из идеи. Поэтому человеческий дух может найти эту идею в религии. Но, подобно тому, как магнит был создан из идеи магнетизма до возникновения человеческого духа и последнему предстояло лишь понять это возникновение впоследствии, так и религия возникла из мыслей до того, как мысль засияла в человеческой душе как составная часть мировоззрения. Если бы Гегель дожил до критики религии своих учеников, он должен был бы сказать: руки прочь от основ религии, от возникновения религиозных представлений, если вы хотите оставаться мыслителями, а не мессиями. Мировоззрение Гегеля, правильно понятое, не может воздействовать на религиозное сознание". 18(8)

     Перейти на этот раздел

  


     411
. "Кантова философия представляет собой для гегелевского мировоззрения нечто невозможное, поскольку, чтобы ответить на вопрос, как возможно познание, душа должна сначала создать познание, но тогда ей уже не может прийти на ум спрашивать о его возможности. ... Гегель хочет переживание мысли возвести на ее вершину. В высочайшем переживании мысли он находит одновременно творческий мировой принцип. Этим душа описывает круг, когда она сначала отрывает себя от мира (в древней Греции — Сост.), чтобы искать мысли. Она чувствует себя столь долго оторванной от мира, пока познает мысли только как мысли. Но она чувствует себя вновь с ним соединенной, когда в мыслях открывает первоисточник мира; и круг замыкается. Гегель может сказать: "Наука, таким образом, возвращается к своему началу"."
     "Гегель столь далеко подвинул душу, что она смогла переживать себя в мыслях. Дальнейший путь привел бы Гегеля к тому, что мысль в душе поднялась бы над самой собой и вросла бы в духовный мир. Гегель понял, как душа наколдовывает из себя мысли и переживает себя в мыслях. Он завещал миру задачу как в истинно духовном мире с живыми мыслями найти сущность души, которая не может быть в своем целом пережита в простых мыслях. ... Новое развитие мировоззрений устремилось от восприятия мыслей к переживанию мыслей. ... Мысль не должна закосневать как мысль, она должна не просто мыслиться, не только мысленно переживаться, она должна пробуждаться к высшей жизни...
     Это ощущение бессознательно и бременем ложится на души людей в середине ХVIII века. Человек усомнился в возможности исполнить это требование; однако это сомнение не достигло сознания, а выступила неспособность двигаться вперед в философской сфере. Продуктивность философских идей прекратилась".
     Людвиг Бюхнер (1824-1899). Карл Фогг (1817-1895). Яков Молешотт (1822-1893). "Если желают охарактеризовать основное ощущение этих троих людей, то это можно сделать словами последнего из них: "Если человек исследовал все свойства материи, которые оказывают впечатление на его развитые органы чувств, то он постиг также и сущность вещей. Этим он достиг своего, т.е. человеческого абсолютного знания. Другого знания для людей не существует" ... В их и последующее время таких борцов за подслушанное у природы мировоззрение обозначали материалистами".
     "Ф.Т. Фишер в 3-м томе своей работы "Старое и новое", говорит: "что т.наз. материя может производить нечто такое, чьей функцией является дух, является ведь полным доказательством против материализма. В этом смысле бессознательно и Бюхнер опровергает материализм, когда пытается доказать, что духовные процессы из глубин материальных фактов выступают перед чувственным наблюдением".
     "Что существует точка зрения, с которой материалистическому воззрению также созвучен моральный порядок мира, пытался показать Генрих Кцольбе (1819-1873). В своей книге "Границы и происхождение человеческого познания в противоположность Канту и Гегелю", появившейся в 1865г., он доказывает, что всякая теология произошла из неудовлетворенности этим миром. ... Кцольбе видит в вожделении сверхприродного мира проявление неблагодарности к природному. Философия потустороннего является для него моральной ошибкой, грехом против духа природного мирового строя, ибо она уводит от "стремления к наибольшему счастью каждого отдельного" и от исполнения долга, который следует из этого стремления, "по отношению к нам самим и к другим, без оглядки на сверхприродную награду и наказание". ...Мы встречаем здесь отрицание сверхприродного морального строя мира, исходящее из моральных оснований.
     В мировоззрении Кцольбе также ясно видно, какие свойства материализма сделали его столь приемлемым для человеческого мышления. Ибо, несомненно, Бюхнер, Фогт и Молешотт не были философами в достаточной мере, чтобы заложить логически ясный фундамент для своих воззрений. На них действовала сила естественнонаучных фактов. Не осмеливаясь взойти к высотам соответствующего идеям образа мышления, что считал своим долгом изложить Гете, они, как мыслители-естественники, извлекли следствия из того, что воспринимают чувства. Дать отчет в своем образе действий из природы человеческого познания не было их дедом. Это сделал Кцольбе. В его "Новом изложении сенсуализма" (1885) мы находим изложение оснований того, почему он полагает ценным лишь познание на основе чувственных восприятии. Лишь такое познание дарует отчетливые, вообразимые и наглядные понятия, суждения и умозаключения. Всякое заключение относительно невообразимого, как и всякое неясное понятие, отклоняются им. Наглядно ясным, по мнению Кцольбе, является не душевное, как таковое, а материальное, в котором духовное является как свойство. Поэтому в своей, появившейся в 1856г. книге "Возникновение самосознания. Ответ господину профессору Лотце", он старается свести самосознание к материально-наглядным процессам. Он предполагает кругообразное движение частиц мозга. Благодаря такому, возвращающемуся к себе движению, впечатление, которое вещь производит на органы чувств, становится сознательным ощущением. Примечательно, что из-за этого физикалистского объяснения Кцольбе изменяет своему материализму. Здесь на нем проявляется слабость, присущая материализму. Если бы он остался верен своим основным тезисам, то ни в коем случае не должен бы был идти со своими объяснениями далее, чем это позволяют сделать исследованные органами чувств факты. Ему бы не следовало говорить ни о каких иных процессах в мозге, кроме тех, что действительно установлены естественнонаучными средствами".
     "В еще большей мере ошибка, сделанная Кцольбе по поводу мозговых движений, выступает у гениального Карла Христиана Планка (1819-1880). Сочинения этого человека совсем забыты, хотя они принадлежат к интереснейшему из того, что создала новая философия. Столь же живо, как материализм, стремится Планк к объяснению мира, исходя из воспринимаемой действительности. Он порицает немецкий идеализм Фихте, Шеллинга и Гегеля за их односторонний поиск сущности вещей в идее. "Существует, — пишет он, — лишь одна и поистине чистая природа, так что природа, в узком смысле, и дух являются противоположностями лишь внутри одной природы в высшем и всеобъемлющем смысле" ("Вселенная"). Но у Планка выступает нечто удивительное: реальное, распростертое в окружении, он принимает за то, где следует искать объяснения мира; но при этом он не подходит к чувственному опыту, к наблюдению фактов, чтобы достичь реального, распростертого в окружении. Ибо он полагает, что человеческий разум через самого себя может проникнуть к реальному.
     Гегель совершил ошибку, дав разуму рассматривать себя так, что во всех вещах он увидел самого себя; Планк же хочет не дать разуму застояться в самом себе, а вывести его за его пределы к распростертому в окружении как к истинно действительному. Планк порицает Гегеля за то, что он дал разуму плести свою паутину из себя, он же сам достаточно смел, чтобы дать разуму сплетать объективное бытие. Гегель сказал, что дух может понять сущность вещей, поскольку разум является сущностью вещей; и разум в человеческом духе приходит к бытию. Планк объявляет: сущностью вещей не является разум; однако же он использует разум, чтобы эту сущность установить. Смело, духовно содержательно измысленная мировая конструкция, но измысленная вдали от действительного наблюдения, вдали от реальных вещей и, тем не менее, пребывающая в вере, что она целиком пропитана самой истинной действительностью, — вот что такое идейное построение Планка. Как живое взаимодействие, игру простирания и сжатия видит он мировое свершение. Сила тяжести является для него стремлением распростертых в пространстве тел стянуться воедино. Тепло и свет есть стремление тел свою стянутую воедино материю заставить действовать на удалении, т.е. стремление к распространению".
     "В отношении совместной жизни людей Планк не приходит к реальному взаимодействию личностей, но мечтает об отрегулированной разумом, служащей всеобщей воде народной общности с верховной правовой властью". 18(10)

     Перейти на этот раздел

  


     638
. "Кто хочет объяснить человека, должен его объяснить, исходя из природных процессов, которые предшествовали его бытию; и нельзя дело представлять так, будто бы происхождение человека оказывает обратное действие на предыдущие процессы, т.е. так, как если бы эти, лежащие в прошлом процессы разыгрывались таким образом, что человек возник из них как цель. Мировоззрение, которое в своих объяснениях придерживается только "последующего" и из него выводит "предыдущее", является монизмом". Противоположное ему воззрение — это теология, дуализм; там в предыдущем видят целеполагание последующего. В этом случае мир должен существовать во времени и духовно, там, где пребывают зачатки того, что потом будет развито во времени, — т.е. дважды. 30 с.403

     Перейти на этот раздел

  


     138
. "Теология хочет восходить к высям, но полагается при этом на нечто, открытое в прошлом, ставшее преданием, уже потерявшее эластичность и не способное по-новому открываться стремящейся ввысь душе". 115(1)

     Перейти на этот раздел

  


     139
. "На вопрос: является ли теология наукой в современном смысле слова? — можно дать лишь один ясный ответ: нет". 30 с. 404

     Перейти на этот раздел

  


     141
. "Теософия означает мудрость и истину, теология означает учение о мудрости и истине. Теология возникла из Духовной науки, поэтому теология должна вернуться к Духовной науке". 54(7)

     Перейти на этот раздел

  

  Оглавление          Именной указатель Назад    Наверх
Loading
      Рейтинг SunHome.ru    Рейтинг@Mail.ru