BDN-STEINER.RU

ANTHROPOS
Энциклопедия духовной науки
   
Главная / Предметный указатель / /

ЗОЛОТО

141. "Эпохе Марса предшествует выделение Луны. Луна содержит серебро. Еще ранее выделилось Солнце. Золото — это сгущенный солнечный свет. Между собой взаимосвязаны: солнечный свет и золото, следовательно — золотой век; лунный свет и серебро — серебряный век; Марс и железо — медный век".93-а (26)

     Перейти на этот раздел

  

Имагинация Иоаннова Праздника

633. "Природное бытие от весны к лету делается все подвижнее, внутренне насыщеннее, и сам чело­век со всем своим существом вплетается в него. Так что можно сказать: человек в вер­шине лета переживает некий род природного сознания. Весной, если у него есть к тому ощущение и чувст­во, он становится единым со всем восходящим, прорастающим, растущим. Он цветет с цветами, прорастает с растениями, плодоносит с ними, ввергается во все, что пребывает и живет вовне. Благодаря этому он расширяет свое бытие до природного бытия, и возникает некий род природного сознания. А затем осенью, поскольку природа умирает, должен и он нести в себе смерть, если сопереживает природу до осени, до времени Михаэля; но он не должен в ней (в смерти) соучаствовать своим Я. Он должен подняться над этой смертью. На месте природного сознания в нем должно выступить укрепленное, усиленное само­сознание. Но именно потому, что природное сознание особенно сильно в человеке в период летнего зноя, то там-то и необходимо, чтобы Мироздание послало навстречу человеку, если он этого хочет, духовное. ...из ткущей природы к нему выступает объективно духовное. Таким образом, человеческое как таковое в Иоанново время должно искать внешнее, объективное духовное. И оно имеется в природе. Природа лишь внешне предстает растущим сонным существом. ...Если имагинативный взор обратить в Иоанново время в глубины Земли, то получаешь впечатление: там, внизу ткут и живут кристаллические формы, в которых консолидируется твердое земное царство, все кристаллические формы, получающие свою красоту имен­но в вершине лета. Все там в вершине лета образует себя в линии, угле, плоскости. Как общее впечатление встает: эта в себе уничтожающаяся земная кристаллическая природа ткет в темно-синем".
     "Если эту имагинацию попробовать нарисовать, то сначала нужно показать как бы излитое синее, повсюду пронизанное линейным, мерцающим серебром (см. рис., белое).

Человек получает впечатление, будто он сам растворяется в этой природной пластике и каждую серебряную линию чувствует в себе. Человек как таковой чувствует себя буквально выросшим из синих подоснов земной почвы, чувствует себя внутренне пронизанным силами сияю­щих серебром линий кристаллизации. Все это человек чувствует как свое собственное существо. ...Он чувствует себя стоящим на космической воле. Так бывает, когда взор направляют вниз. А если его направить вверх? Если его направить вверх, то возникает впечатление распространяющейся космической интеллигенции. В человеке на современной стадии развития интеллигенция (субстанция), как я часто описывал, ценится не особенно высоко. В вершине лета в высотах человек получает чувство: там повсюду ткущая интеллигенция, но не отдельных существ, а множества существ, которые живут одно в дру­гом. Итак, вверху простирается ткущая интеллигенция, сквозь которую проходит жизнь света, освещающе­го светлую ткущую живую интеллигенцию (желтоватое) как противоположность воли. ...И вот внутри это­го светящегося ткания — я не могу это выразить иначе — появляется облик. ...Теперь для Иоаннова вре­мени перед нами выступает, если это описать по-человечески — естественно, это будет лишь приблизите­льное описание, — перед нами выступает исключительно серьезный лик, восходящий, как бы тепло светясь, из всеобщей светящейся интеллигенции (красная голова в желтом).
     Возникает впечатление, что из этой светящейся интеллигенции лик образует свою световую телесность". Чтобы этот облик возник, из земли должны подняться элементарные духи и соединиться со светящейся ин­теллигенцией, в которой в вершине лета является лик Уриэля. "...Уриэля, чья собственная интеллиген­ция, по сути говоря, составлена из действующих одна в другой сил планет нашей планетной системы, под­держанных действием звезд из круга Зодиака, Уриэля, который в своем собственном мышлении лелеет ми­ровое мышление. ...Человек получает непосредственное чувство: то серебряное, что устремляется сни­зу вверх (белое), воспринимается тем, что, будучи солнечнопронизанным светом, ткет и живет вверху; и тогда земное серебро — это совершенно правильное выражение, — тогда земное серебро космически-алхимически вверху превращается в космическое золото, которое там, вверху, ткет и живет. Происходит по­стоянное искрение вверх серебряного блеска, а вверху — постоянное превращение серебряного блеска в золотой.
     А затем, в августе, приходит к завершению облик Михаэля, как я его описал". Отливающее золотом и серебром одеяние Михаэль получает из того, что описано как предыдущий процесс. "И постепенно к осени мы видим, что отданное Землей космосу серебро возвращается как золото, и в этой силе превра­щенного в золото серебра заложено то, что затем происходит в Земле в течение зимы: ...оно пронижет духовно тканием, волнением глубины Земли, оживит там то, что жизнь ищет для ближайшего года глубо­кой зимой".
     "Человек получает глубокое, страстное желание понять этот необыкновенный, направленный вниз взгляд Уриэля. Человек получает впечатление, что он должен оглядеться вокруг, чтобы понять, что означает этот взгляд. И он впервые поймет его значение, когда сам научится еще глубже заглядывать духовно в синие, блестящие серебром глубины летней земной почвы. Там тогда видны сплетающиеся, сферически округляющиеся облики, которые то сливаются в один шар, то снова растворяются и в определенном смысле стараются растворить блестящие серебром лучи кристаллов.
     И человек узнает: это — каждый может это увидеть по-разному — человеческие ошибки, которые кон­трастно выделяются на фоне регулярно возникающих, последовательных в себе природных кристаллических образова­ний и оседают вниз. ...на эти-то ошибки и направлен взор Уриэля. Здесь, в вершине лета, видно на­сквозь, что в человеческом роде еще несовершенно по сравнению с регулярно строящимися кристаллическими образованиями. Здесь, я бы сказал, из серьезного взгляда Уриэля человек получает впечатление: тут природное сплетается с моральным. Здесь не просто моральный миропорядок встает в нас как абстрактный импульс, но мы теперь видим; и когда мы созерцаем природное бытие, то не спрашиваем: живет ли в росте растений моральное? живет ли в кристаллизации моральное? — Мы теперь видим, как естественно в вершине лета человеческие ошибки сотканы с последовательной в себе, консолидированной природной кристаллизацией.
     Зато все, что является человеческими добродетелями, человеческими способностями, с блистающими серебром линиями идет вверх и является как окутывающее Уриэля облако (красное), является, так сказать, как произведение искусства, как превращенные в светящейся интеллигенции в облачную пластику человеческие добродетели.
     Можно видеть не только серьезный лик Уриэля, его взгляд, обращенный на земные глубины, но можно также видеть некоего рода крылообразные руки или рукообразные крылья, которые серьезно предостере­гают. Жест Уриэля действует так, что в человеческий род он, я бы сказал, вводит историческую совесть. Здесь, в вершине лета, является историческая совесть, особенно слабо развитая в современности, она является как бы в предостерегающем жесте Уриэля.
     Вы это, естественно, можете представить себе как имагинацию. ...Сверху (в ней), как бы осве­щенный силой глаз Уриэля, виден голубь (белое). Кругообразно в картине завершается то, что внизу выступает как блистающее серебром синее; что в глубинах Земли связано с человеческой неспособностью, ошибками, это консолидируется в образе Матери Земли (синее), назовем мы ее Деметрой или Марией. Таким образом, направляя взгляд вниз, следует сделать не что иное, как соединить в имагинации все эти тайны глубин как то, что является Матерью — материей всего бытия, в то время как то, что кон­центрируется вверху, в текучем облике, следует ощущать как Отца-Духа всего бытия вокруг нас.
     Как результат взаимодействия Отца-Духа с Матерью-материей выступает прекрасным образом, как несущий в себе созвучие серебряного земного действия и золотого небесного действия, Сын: между Отцом и Матерью. Таким образом, эта Иоаннова имагинация выступает трояко. В ее основе стоит творящий, глядя­щий, предостерегающий Уриэль. ...Описанная Троица (не мыслить ее догматически) открывается в верши­не лета из космического действия, из космической жизни и ткания. Она выступает с внутренней убеждаю­щей силой, если человек проникает, я бы сказал, в Мистерию Уриэля. ...Что человек здесь видит, он может видеть в ткущейся образности. К Иоаннову дню это должно быть внесено в могучую музыкальность. А из могучей музыкальности мировые тайны, какими их человек переживает именно в Иоанново время, должны нам сами себя сообщать".
     "Выси становятся Мистерией, глуби становятся Мистерией; и сам человек становится Мистерией в кос­мической Мистерии. Вплоть до костей человек чувствует себя в кристаллообразующих силах. Но он также чувствует, каким образом кристаллообразующие силы, доходящие до костей, находятся в мировой связи с изживающи­ми себя в высях силами света; чувствует, как все совершающееся в человеческом роде морально живет и ткет в этой Мистерии высей, в Мистерии глубин и в их соединении. Человек больше не чувству­ет себя обособленным от мира; он чувствует себя поставленным в мир, связанным вверху со светя­щейся интеллигенцией, в которой он как в мировом лоне переживает свои собственные лучшие мысли; чело­век чувствует себя внизу, вплоть до костей, связанным с мировыми силами кристаллизации, и одно он чувствует связанным с другим: свою смерть с духовной жизнью всего ... про­буждаясь, творя в земной смерти сил кристаллизации и блистающей серебром жизни.
     Все описанное можно также переживать в звуке. ...Эти звуки незачем изобретать. Их можно воспринять в космических деяниях Уриэля. В этих мотивах то, что является имагинацией, превращается в инспирацию. ... Будучи поставленным в ткание вершины лета, человек чувствует нечто следующее. Первые слова бу­дут такими, как их видение Уриэля уплотняет в инспирацию, они связываются с духовным звучанием всего хора:

     ...Связь целого получается тогда, когда звучит в целом как бы органом и трубами космическое утверждение этой Мистерии высей, глубин и середины:

Материи сгустятся,
Ошибки исправятся,
Сердца прозреют".

223 (13)

     Перейти на этот раздел

  

Интеллигенция и планеты

1658. "Золото служит импульсом для оживления человеческого мышления, так что человеческое мышление может действовать вплоть до эф. тела. ... Через золото я-организация способна действовать до эф. тела. А эф. тело может действовать далее на физ. тело. Золото обусловливает тот факт, что человек может сильно удерживать мысли вплоть до эф. тела.
     А что является противоположным полюсом этому? — То, что на рисунке показано идущей навстречу стрелкой. Это противодействие возникает, когда жизненный воздух, кислород, усваива­ется чем-либо в человеке или в природе. И как золото невосприимчиво в отношении кислорода, отталкивает его, не хочет иметь с ним дела и потому сначала не име­ет никакого влияния на эф. и астр. тела, но только на мир мыслей я-организации, так углерод имеет непосредственное родство с жизненным воздухом. Мы выдыхаем углекислоту, мы производим углекислоту, связываем углерод с кислородом. Расте­ние нуждается в углекислоте для жизни. Углерод противоположен золоту".
     В Мистериях древности углерод называли камнем мудрых. На Земле углерод встре­чается в разных состояниях: как алмаз, графит, уголь, антрацит. Ученики Мисте­рий, проходившие лунное подготовление (а существовало не только солнечное, но и лунное подготовление), познавали иное. "Это была тайна древних Мистерий: углерод является на Луне серебром. Углерод — это камень мудрых, и на Луне он являет­ся серебром". И в древней Алхимии (а не в позднейшем шарлатанстве) существовало воззрение, что обычный черный уголь на Луне превратится в серебро. Связь же золота с мышлением являлась солнечной тайной. Подставляя свою душу воздействию Солнца, ученик древних Мистерий приходил в связь с интеллигенцией самого Солнца. Но он приходил в связь также и с интеллигенцией Луны. "Интеллигенцию Луны познавали как тех, кто некогда были великими Учителями земного человечества, кто учили пра-мудрости на Земле. Это были те Учителя, которые сегодня, я бы сказал, с Луны дают действовать своим силам, своим импульсам. ... с от­делением Луны от Земли они основали на ней свою колонию.
     Такова была тайна углерода-серебра, связанная с той интеллигенцией, которая некогда была на Земле, а ныне является лунной интеллигенцией".
     Существовала также тайна Венеры. Истинная Венера вся находится в астральном мире, в астральном све­те. "Физический свет Венеры представляет собой нечто иное, чем, напр., физический солнечный свет. Физи­ческий солнечный свет имеет нечто родственное с тем, что может жить на Земле как на Земле возникший свет. То, чем является свет Венеры, есть нечто детское, лишь отражение солнечного света; это светит уже из духовного мира. И если этому свету дать воздействовать на душевное существо, то человек познает, какая интеллигенция связана с Венерой. Это интеллигенция, которая противоположна, которая, я бы ска­зал, живет в постоянной оппозиции к интеллигенции Солнца. И большую роль в древних Мистериях играла эта противоположность между интеллигенцией Венеры и интеллигенцией Солнца. С определенным правом говорилось о войне интеллигенции Венеры против интеллигенции Солнца. Имелась исходная точка такой борьбы, где интеллигенция Венеры начала борьбу с интеллигенцией Солнца. Существовало восхождение, кульминация, существовали катастрофы, кризисы; и в том, что находилось здесь между экспозицией и катастрофой или кризисом, имелся отрезок большой оппозиционной борьбы, разыгрывавшейся в духовном мире, которая во вне­шних знаках проявлялась лишь в астрологических, астрономических отношениях между Венерой и Солнцем. В том, что здесь разыгрывалось, имелись следующие одна за другой фазы. И ни один человек не может понять внутренних импульсов, живущих в земной истории, если не знает борьбы между Венерой и Солнцем. Ибо земные войны, разыгрывающиеся в развитии цивилизации, являются лишь отображением войны Венеры с Солнцем.
     Это сознавали в др.мистериях. Такое знание там было, ибо существовало отношение между человеком и интеллигенцией космоса".
     А затем пришло время Х-ХV веков, когда в алхимической лаборатории уже не достигали космической интелли­генции, но только духов природы. "Еще до ХV в. духи природы подходили к правильно подготовленному розенкрейцерскому исследователю; это еще случалось". О древней же связи с космической интеллигенцией, с тайной золота-Солнца, угля-серебра-Луны, с тайной Венеры знали из преданий. Хотя для средне­векового алхимика эти предания не были особенно важными. О связи человека с космической интеллигенцией ему рассказывали и сами духи природы. И большую боль причиняло средневековому исследователю то, что рассказывали ему природные духи — сильфы, гномы и т.д. — о былых временах, об отношении к космической интеллигенции, которое сами эти духи еще сохраняли, и от чего человека отделила пропасть. Трагизм этого переживания был куда глубже, чем его выразил Гете в "Фаусте". Наравне с этим выступало и другое, берущее свое начало от Аристотеля, что, в свою очередь, также происходит из Мистерий.232 (14)

     Перейти на этот раздел

  

1169. "В ходе последних столетий понемногу образовались три идеи, которые в том виде, в каком они выступили в среде людей, являются лишь абстрактными идеями. Кант назвал их неправильно, Гете — правильно. Эти три идеи Кант назвал так: Бог, Свобода и Бессмертие; Гете назвал их правильно: Бог, Добродетель и Бессмертие". В XIV, ХV веках эти вещи брались конкретнее; тогда в алхимическом эксперименте пытались наблюдать действие Бога в процессе. "За подобными вещами таится нечто совсем конкретное. Этот камень мудрых (у алхимиков) должен был дать человеку возможность стать добродетельным, но мыс­лилось это более материально. Он должен был также повести человека к переживанию бессмертия, поста­вить его в такое отношение к Мирозданию, чтобы он в себе пережил то, что простирается за рождение и смерть. ... Теперь Бога хотят понять через абстрактную теологию; добродетель также только абстракт­на. ... спекулируют о том, что в человеке может быть бессмертным".
     "Но в определенных братствах Запада хранят связь с древними преданиями и пытаются использовать их соответствующим образом, поставить на служение групповому эгоизму. Необходимо еще раз указать на эти вещи. Естественно, когда из того угла Запада об этом говорится в открытой, экзотерической литературе, то в абстрактном смысле говорится о Боге, добродетели или свободе и бессмертии. В самих же кругах посвященных знают, что все это только спекуляции, одни абстракции. ... В соответствующих школах эти слова переводятся для посвященных. Бог переводится как "золото", и затем пытаются проникнуть в тайну, которую можно обозначить как тайну золота. Ибо золото — это представитель солнечного в самой земной коре, золото таит в себе значительную тайну. В действительности золото материально находится в таком отношении к другим видам материи, как в мыслях мысль о Боге относится к другим мыслям. Дело заключается лишь в том, как постигать эти мысли.
     В связи с этим стоит и использование в смысле группового эгоизма мистерии рождения. Через это стремятся достичь действительно космического понимания".
     "Мироздание в курице наколдовывает яйцо. Но это прежде всего связано с тайной Солнца, а рассматривая по-земному — с тайной золота".
     "Добродетель в тех школах не называют добродетелью, но просто здоровьем и стремятся познать те космические констелляции, которые стоят в связи со здоровьем и болезнью человека. А познавая косми­ческие констелляции, познают и отдельные субстанции на земной поверхности, соки и т. д., которые, опять-таки, связаны со здоровьем и болезнью. С определенной стороны наука о здоровье все более будет принимать материальную форму, хотя стоять она будет на спиритуальной основе.
     С той стороны будут знать, что не в абстрактных учениях о всяческих этиче­ских принципах заложено то, благодаря чему человек может стать хорошим, но что человек может стать хорошим благодаря тому, что он, скажем, при определенной звездной констелляции примет медь, а при другой — мышьяковистый ангидрид. Вы можете себе представить, как люди, настроенные в духе груп­пового эгоизма, могут использовать это, исходя из принципа власти! Нужно лишь утаить это знание от других и тогда оно станет лучшим средством господства над большими массами людей. Ведь нет нужды го­ворить об этих вещах, а достаточно, например, создать новое лакомство, окрасить его соответствующим образом и обеспечить сбыт в нужном направлении, и тогда будет вызвано необходимое, если эти вещи берут материалистически. Нужно только хорошо знать, что в разных материальных субстанциях коренится духовное действие. ... Подобным же образом с той стороны подходят и к проблеме бессмертия. Эта про­блема бессмертия путем использования космических констелляций также может быть введена в материалистический фарватер. Тогда вместо различных спекуляций о бессмертии достигают особого рода бессмертия. Представим себе, имеют какую-либо ложу братьев — а пока там не получается, учатся воздействовать на физ. тело, чтобы этим искусственно продлить жизнь, — в этой ложе готовятся своей душой проделать такие вещи, с помощью которых и после смерти можно остаться с “братьями”, соучаст­вовать там силами, которые тогда получают в распоряжение. Бессмертие в этих кругах называют поэтому просто продлением жизни. От всех подобных вещей вы ведь уже видите внешние знаки. ... Читали ли вы книгу под названием "Бесчинства умерших"? (Избранные эссе Прентрика Мульфорда, переведенные с английского сэром Галахадом. Изд. Мюнхен). Описанное там идет в том направлении. Пока все стоит в начале, а потому всяче­ски охраняется групповым эгоизмом как очень эзотерическое. Но все эти вещи возможны, если их ввести в материалистический фарватер, если такие абстрактные идеи, как Бог, Добродетель и Бессмертие свести к конкретным идеям золота, здоровья и продления жизни, если в групповом эгоистическом смысле восполь­зоваться тем, что я изложил как большие проблемы 5-ой послеатлантической эпохи". 178(9)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 406180 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 403240 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 403250 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 403260 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 603800 не найден.
     Перейти на этот раздел

  


     1081
. "Прежде, чем человек ощутит этот Богом несомый кристаллический мир, он имеет описанный страх. ... он прекращается через некоторое время, когда в человеке возникает одно чувство, особенное чувство: все, что образует себя здесь как кристалл, несет тебя лишь отчасти". Когда человек смотрит на кристалл пирита, то чувствует: на этом можно строить, это тебя несет. Когда же он смотрит на кристалл соли, то чувствует, что мог бы в него провалиться, это его не несет. "Короче говоря, то, что ранее было большим страхом упасть, провалиться совсем, поскольку Земля превратилась в ничто, это теперь выступает снова частично, в отношении определенных форм. И в это чувство, которое человек здесь получает, приме­шивается моральное. В тот момент, когда человек бывает вторично пронизан этим страхом, он чувствует в себе все грехи не только совершенные им в ходе жизни, но также и все те, которые он только еще мог бы совершить, на которые он способен. Все это как тяжесть повисает на человеке и хочет стянуть его в про­пасть, в бездну ... здесь необходимо мужество, которое проистекает от того, что человек говорит себе: и все же ты имеешь в своем внутреннем нечто такое, что не дает тебе упасть ни вверх, ни вниз, ни впра­во, ни влево; у твоего существа, в твоем внутреннем есть центр тяжести.
     О, уважаемые слушатели, никогда в жизни не возникает такой потребности в вере в себя, во внутреннем мужестве, как в этот момент, когда свинцовая тяжесть собственного эгоизма — ибо эгоизм — это всегда грех — давит на душу в кристаллическом минеральном мире. Прозрачность, проницаемость, в которую можно упасть, — это ужасный предостерегатель. И если человек, сохраняя мужество, говорит себе: капля Божест­венного покоится в тебе, ты можешь и не провалиться, ты из тех, кто произошел от Божественного, — то переживание становится для него не просто теорией, он тогда обретает мужество устоять и захочет идти дальше. И тогда человек познает в минералах другое. Ранее он познавал кристаллическую сущность минера­лов. Теперь он познает их субстанциональность, их металличность, то, что их пронизывает внутренне как материя. Ранее он познавал их форму, теперь — материю".
     "Если мы сможем сохранить себе то, что мы имеем на Земле как дар нашей духовно-душевно-физиче­ской организации, если мы сможем сохранить и безмерно расширить силу любви, преданность всем существам, тогда мы также во все большей мере будем вырабатывать нашу силу познания. И затем мы обретем способ­ность не только животное, растительное царства обозревать ясновидчески, но также и минеральное царство, которое соответственно своей природе содержит в себе кристалл".
     "Мы можем учиться, концентрируясь на металлическом золоте, на его цвете, на его твердости, на всей его субстанциональности, а затем, делая это переживание внутренним опытом, познавать, что золото имеет отношение к нашему сердцу. ... Золото действует, бесконечно гармонизируя, уравновешивая, на внутреннее человека. Он приходит во внутреннее равновесие через действие золота.
     А если мы сильно концентрируемся на железе, после того как мы его хорошо изучили, так что как бы сами в душе целиком переходим в железо, становимся железом, переживаем себя как железо, тогда мы чув­ствуем так, как если бы наше сознание вышло из сердца. Мы чувствуем себя еще совсем ясно, но мы чувст­вуем, как сознание выходит из сердца и проникает до шеи, до гортани. И если человек достаточно много упражняется, то это не повредит. Если же он упражняется не достаточно, то тогда приходит легкое бес­силие. Человек научается познавать это легкое бессилие, возникающее при восхождении сознания, либо поддаваясь его действию, либо развивая внутреннюю активность, крепкую силу сознания. В последнем случае он мало-помалу погружается в это восхождение сознания и приходит в тот мир — также и тем методом, который я вам описал вчера (12.8.1924), — где видят групповые души животных. Тогда человек находится в астральном мире благодаря тому, что концентрировался на металлическом железе.
     Входя в форму металла (кристаллическое), человек приходит к божественным существам. Входя в метал­лическое, в субстанциональность, он приходит в астральный мир, в астральное, в мир душ. Человек чувст­вует сознание взошедшим сюда, в область шеи, приходя в другую сферу сознания, и он знает, что обязан этим концентрации на железе, чувствует, что теперь он уже совсем не тот человек, каким был прежде. Если с полным сознанием, с точным сознанием человек входит в это состояние, то у него появляется чув­ство: он больше не только человек, каким был прежде, он стал эфирным. Он выходит из себя, становится эфирным. Земля уходит прочь, больше его не интересует. Человек возвышается в планетные сферы, которые теперь становятся местом его обитания. Так все больше и больше он уходит из себя в Мироздание. Путь от золота к железу — это путь в Мироздание". Подобным же образом можно концентрироваться на олове, и тогда уйдешь еще дальше. Только при недостатке упражнений тогда возникает еще большее бессилие, в че­ловеке остается лишь искра сознания. Оно поднимается в нем до глаз. Человек тогда чувствует себя в звездах, а Земля становится видна как далекая звезда. "Он тогда думает: там, внизу, на Земле, ты оста­вил свое тело; ты теперь взошел в космос, сопереживаешь жизнь звезд". Проделать, конечно, все это не­легко. Для этого нужно идти путем посвящения.
     "Еще дальше в Мироздании живет сознание свинца. ... Вы живете на Земле благодаря тому, что у вас есть сердце". Что находится в гортани — это простирается до Марса. Олово выводит до Юпитера, свинец и подобные ему металлы выводят человека совсем из себя. То, что остается от него на Земле, волнует его не более, чем камень. Мироздание тогда открывается в голове. "В гортани (железо) человек развивает сознание, которое я вам описал как то, которое поднимается в животное царство, к высоким образовани­ям, лежащим в основе животного. ... Далее, в области глаз (олово), пребывает сознание растительных об­разований, а внизу находятся их отражения. А совсем вверху, там, где находится сознание свинца ... там мы восходим до Сатурна".
     Иные переживания возникают от концентрации на меди, во время которой мы входим в медь, в душевной жизни целиком становимся медью — в цвете, в консистенции меди. "Тогда наступает не чувство впадения в бессилие, а нечто противоположное. Тогда получают чувство, что нечто наполняет человека изнутри. Человек тогда становится более чувствительным, чем прежде, у него непосредственно возникает чувство: эта медь, над которой он, мысля, концентрировался, она наполняет его сверху донизу, вплоть до кончи­ков пальцев, до кожного покрова. Человек чувствует себя чем-то наполненным, и это затем излучается из своего средоточия, расположенного под сердцем, во все тело.
     Так чувствует человек второе тело в себе, второго человека. Он чувствует себя внутренне сдавленным. Начинается небольшая боль, которая возрастает. Человек чувствует себя внутренне сдавленным. ... Этот второй человек, он весьма своеобразен. Он не обладает отдельными глазами и ушами, он весь как бы яв­ляется глазом и ухом; он является как бы органом чувств. Он только воспринимает. И он воспринимает вещи, которых мы обычно не воспринимаем. ... Если с этим вторым человеком выйти из тела, то душа может следовать далее за другой душой, проходящей сквозь врата смерти". Сознание области, расположенной под сердцем, ведет человека во времени назад. Это сознание сгущенное, связанное с переживанием сдавливания, боли. 243(3)

     Перейти на этот раздел

  

  Оглавление          Именной указатель Назад    Наверх
Loading
      Рейтинг SunHome.ru    Рейтинг@Mail.ru