Автор Тема: Последние часы жизни Доктора. Ася Тургенева против Симоны Риуэт-Короз.  (Прочитано 6645 раз)

0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.

Оффлайн Kornelius

  • Участник
  • Сообщений: 15
  • Karma: +0/-0
Ася Тургенева в своей книге «Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строительстве первого Гётеанума» описывает один вариант событий, в свою очередь, Симона Риуэт-Короз (занимала должность генерального секретаря Французского антропософского общества) в своей монографии «Эпопея Духа 20 века. (Биография Рудольфа Штайнера)», описывает совершенно другие события.

Ниже приведу цитаты из этих двух книг:

/Для информации – 29 марта 1925 года было воскресеньем, а 30 марта 1925 года было понедельником./

Цитировать
Ася Тургенева «Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строительстве первого Гётеанума»
     Гнетущей, тяжелой была последняя ночь. Долго передо мной стоял черный крест. Примерно в половине первого я услышала шорох за дверью. Открыв ее, я увидела, что там стоят и смотрят на меня госпожа Ильина и ее сестра. "Доктор?" - спросила я и снова закрыла дверь.
     В столярной все оставалось по-старому, но не было ни души. Через некоторое время я встретила сестру, и мы отважились войти в мастерскую. Там тоже никого не было, кроме доктора Штейнера: на постели возле статуи Христа, - лик в профиль. Резкий дневной свет, заострившиеся черты лица, сложенные руки. Таким он мог быть и во сне. - Постичь тот факт, что его уже больше не будет с нами, сознанием было невозможно, - понималось это только чувством. - Мы долго оставались одни; затем к нам присоединился еще кое-кто из друзей.
     Около двенадцати часов автомобиль с госпожой Штейнер въехал на гору и остановился у столярной. Доктор Нолль вышел навстречу и открыл дверь автомобиля. "Почему Вы мне не сообщили? Я была уверена, что Вы сделаете это...": такими были первые, полные боли слова, которые произнесла, выходя, госпожа Штейнер. В душе она знала, что произошло; она почувствовала это в пути, а по прибытии узнала обо всем в Доме Ханси.
     Через несколько часов я снова пришла в мастерскую. Теперь все было иным. Рудольф Штейнер, озаренный мягким светом свечей, покоился в затемненном помещении на катафалке перед статуей Христа, и его лик был обращен к входящим. Справа в полутьме можно было рассмотреть Альберта Штеффена, доктора Ваксмута и доктора Вреде. Возле них в тени - госпожа Штейнер. На небольшой кушетке у входа - госпожа доктор Вегман.


Цитировать
Симона Риуэт-Короз «Эпопея Духа 20 века. (Биография Рудольфа Штайнера)»
     Но есть нечто еще более загадочное. В ночь с 29 на 30 марта, когда наступают последние часы и смерть стоит рядом, доктор Ита Вегман спрашивает его, имеет ли он какое-нибудь последнее поручение, хочет ли передать через нее какое-либо послание Обществу, он смотрит ей прямо в глаза, молчит и отворачивается... Все должно совершиться... Время для слов прошло. Пришло время молчания. Он его более не нарушит. Даже когда на заре она позовет остальных членов Форштанда (правления), находившихся в Дорнахе, чтобы они присутствовали при его последних минутах. Они собираются: Альберт Стеффен, Гюнтер Ваксмут, Элизабет Врееде. Они видят его погруженным в глубокое внутреннее созерцание, за которым он, видимо, следит с величайшим вниманием, его взор, устремленный прямо перед собой, погружен в иные миры. Слух его следит за иными звучаниями. Дыхание спокойно замедляется. И когда между этим сияющим духом и оставляемым телом расстояние делается столь велико, что нить готова оборваться, он скрещивает руки на груди и, с последним вздохом сам закрывает глаза. Исцеленный.
     Хотел ли он своим молчанием возвысить тех, кто его окружал, до полноты ответственности перед задачами, которые потребуют уже, в свою очередь, от них зрелого мастерства? Столь часто «слова Доктора» бывали предлогом для столь многих лозунгов, что он в решительный час предпочел просто дать вырасти самому будущему. Пришло время, что- бы фразы, которые пассивно превращают в готовые формулы, сменились молчанием, в котором вызревают свободные решения.
     Во всяком случае, такой смысл мог быть придан величию этой сцены.
     Это было в понедельник утром, в десять часов. В столярной рабочие остановили машины и бесшумно сложили инструменты. Снаружи долина, покрытая цветущими вишнями, была залита силами весны, но весны тихой и торжественной. В этом молчании вскоре начал образовываться длинный поток членов Общества, поднимавшихся по склону.


Как следует из этих монографий, имели место полностью противоположные события.
Кто-нибудь может ответить, почему так разнятся версии этих двух людей, и какие события имели место в реальности?
Другими словами, что происходило на самом деле?

Оффлайн happy

  • Завсегдатай
  • Сообщений: 570
  • Karma: +0/-0
  • Пол: Мужской
Как следует из этих монографий, имели место полностью противоположные события.
Кто-нибудь может ответить, почему так разнятся версии этих двух людей и какие события имели место в реальности? Другими словами, что происходило на самом деле?

Ничего удивительного в различии описаний. Люди видели происходящее со своего угла зрения. Для многих он был дорог, а происходящее с дорогим тебе человеком мы всегда оцениваем по-особому, но никогда без субъективного. Разве возможно убрать субъективность, когда дело касается того, кто соучаствовал в соваянии твоего "Я"? В случае с собственными родителями это также очень красноречиво проявляется.

Наряду с закономерной субъективностью стоит поискать и иное. В частности, сопережить уход Доктора, т.е. и понять, и прочувствовать финал его жизни. Как человек жил - так он и помрет. Никто этой участи не избежит. Важно, с чем уходишь, и что после себя оставляешь. Он оставил - мы распробовали малую часть от этого. С чем он ушел - вот таким образом можно интерпретировать тему, открытую уваж.Kornelius.


Оффлайн Kornelius

  • Участник
  • Сообщений: 15
  • Karma: +0/-0
С чем он ушел - вот таким образом можно интерпретировать тему, открытую уваж.Kornelius.
Нет, мою тему пере-интерпретировать в тему «С чем он ушел» не нужно. ;)
Если кому-нибудь хочется чувственно пережить уход Доктора и понять, прочувствовать финал его жизни, пожалуйста, откройте свою тему и отвечайте на поставленные вами вопросы в ней.

А это тема ставящая мои вышеизложенные вопросы:
Кто-нибудь может ответить, почему так разнятся версии этих двух людей, и какие события имели место в реальности?
Другими словами, что происходило на самом деле?

Оффлайн happy

  • Завсегдатай
  • Сообщений: 570
  • Karma: +0/-0
  • Пол: Мужской
Нет, мою тему пере-интерпретировать в тему «С чем он ушел» не нужно. <...>
А это тема ставящая мои вышеизложенные вопросы:
Кто-нибудь может ответить, почему так разнятся версии этих двух людей, и какие события имели место в реальности?
Другими словами, что происходило на самом деле?
Стало быть, замысел этой темы  заключается в хронометраже событий step-by-step? - похоже, первоначальный замысел, все же, пошире.
Возможно ли понять последовательность событий ухода Доктора, описанную разными людьми с их субъективных углов зрения, без понимания содержания этих событий и проблематик тех, кто эти события описывали?

Оффлайн Владимир

  • Администратор
  • Сообщений: 401
  • Karma: +0/-0
   В каком-то смысле, дорогой Корнелиус, в Вашем вопросе содержится уже ответ. Просто сразу видна разница в данном контексте между тем как пишут генеральные секретари и простые антропософы. Молчаливая, аскетичная Ася запечатлела тишину и торжественность смерти, а красноречивая и пылкая Симона пишет также как она говорила с трибуны...
   Лучше бы всех безусловно это описала Ита Вегман, которая была неотлучна от Доктора все последние дни и Мария Яковлевна, которая только на последние несколько дней отъехала по делам. Но они предпочли оставить эти картины у себя в душе.
   У Симоны в отрывке исчезает Мария Штейнер, с которой уже тогда у Форштанда были немалые трения... но в данном контексте она еще просто не приехала.
   На самом деле Доктор просто ушел, будучи не в состоянии противиться все более обюрокрачивающимуся аппарату Форштанда и почти полному непониманию антропософов тех задач, которые он поставил на Рождественском собрании. Ита Вегман 19 апреля 1925 года пишет в статье "К друзьям": "30 марта 1925 года уходит из земной жизни Штейнер - очень неожиданно..." Значит силы у него были. И если бы антропософы во главе с верхушкой последовали к свободному духовному антропософскому обществу, то Доктор бы безусловно выздоровел и прожил еще 7-10 лет. Но болезнь и смерть Доктора - это прежде всего индикация состояния антропософского общества на 1925 год, особенно на решающее собрание от 8 февраля 1925 года, когда Доктор понял, что Общество бесповоротно катится к 4 культуре и не может являться новым и значимым свободным духовным импульсом современной жизни. Поскольку административный аппарат распространил свою власть на духовную жизнь Общества, это привело к остановке сердца антропософского движения. А следовательно и к остановке сердца Рудольфа Штейнера.

Оффлайн Алина

  • Активный участник
  • Сообщений: 119
  • Karma: +0/-0
Не могу не думать о том:"Где сегодня сердце антропософского движения?"

Оффлайн Sergei

  • Администратор
  • Сообщений: 2 108
  • Karma: +0/-0
Не могу не думать о том:"Где сегодня сердце антропософского движения?"

Для меня это работы Бондарева.

Оффлайн Владимир

  • Администратор
  • Сообщений: 401
  • Karma: +0/-0
Не могу не думать о том:"Где сегодня сердце антропософского движения?"
   Оно в нас всех, когда мы чисты, открыты и не пытаемся быть антропософскими начетчиками и фарисеями. Когда мы идем в ногу с Духом времени и понимаем его задачи сердцем.

Оффлайн urga

  • Завсегдатай
  • Сообщений: 994
  • Karma: +0/-0
Может быть у меня сейчас глаз "замылился", но я не вижу разницы в описании ФАКТОВ у двух этих авторов, а только  каждый из них высказывает собственное "понимание происходившего". Не секрет, что очевидцы одного и того же события ВСЕГДА путаются в деталях, дают РАЗНЫЕ показания и часто ошибаются в мелочах.  А чем больше времени проходит от тех событий, тем больше личность Штейнера превращается в легенду (как раз усилиями этих очевидцев).

По поводу "неожиданности" смерти могу напомнить об особенностях сангвиников, которые тоже "неожиданно" уходят в расцвете сил в 50 лет.
По поводу судьбы общества рассуждать надо об ответственности самого Штейнера. Он ведь распускал общество раньше. Неужели он думал, что личным руководством в обществе он даст ему "верное" направление? Это ошибка для эзотерика и собственно карма самого Штейнера, которой он не мог избежать. Если он принял это руководство именно осознавая как свою карму, как "горькую чашу", то честь ему и хвала за мужество.