BDN-STEINER.RU

ANTHROPOS
Энциклопедия духовной науки
   
Главная / Предметный указатель / /

ЮРИСПРУДЕНЦИЯ — см. также ПРАВО «Я»

Общий очерк

142.В состоянии Пралайи все существа и силы др.Луны ушли как бы в небытие и потом снова выступили из "мирового лона". "Сначала зажигается огнем Земли астральное тело, которое еще содержит в себе растворенными тела жизненное и физическое. Затем это астральное тело расчленяется на более тонкую часть, душу ощущающую, и более грубую, эфирную, которой теперь касается стихия Земли. Вместе с тем выявляется образованное уже ранее эфирное, или жизненное, тело. И между тем как в астральном человеке вырабатывается душа рассудочная и душа сознательная, эфирное тело включает в свой состав более грубые части, способные воспринимать звук и свет. В тот момент, когда эфирное тело уплотняется еще больше, так что из светового превращается в огневое, или тепловое... в состав человека включаются части твердой земной стихии". Но одно эфирное тело не могло бы этого сделать. Существа Солнца "вдыхают" в физическое тело воздух. Оно получает внешнюю жизнь, независимую от душевной части человека. Покидая Землю, человек оставляет не только зачаток своей формы, "но и живое отображение самого себя", с которым остаются соединенными Духи Формы и переносят дарованную ими жизнь на потомков. Так возникает наследственность. Возвращаясь на Землю, душа ощущает свое тело как перешедшее от предка; возникает воспоминание о предке, которое проходит как общее сознание. "Я" течет через нисходящий ряд поколений.
     Струящуюся через него теплоту человек чувствовал как свое "я". И в этих тепловых течениях, пронизанных жизнью, следует видеть зачаток кровообращения; в струениях же воздуха человек лишь частично ощущал свою сущность. По образам в астральном теле (душа рассудочная) человек слагал в себе воздушные части, которые стали основой нервной системы. Дыхание человек ощущал как действие Духов Формы; они руководили его действиями во внешнем мире. В звуках передавались ему сообщения этих существ, в световых откровениях. Во внутренней теплоте и тепловых течениях проявлялись Духи Личности. Архангелы являлись как служители "огневых существ, погрузивших искру в его внутреннюю глубину". Когда исчезали их внешние проявления, человек сохранял о них воспоминание. Силой, полученной от них, он мог действовать на окружающий воздух, и он начинал светиться. Силой откровений Ангелов человек мог вызывать могучие действия в водной стихии. Звук воспринимался идущим извне, но к концу жизни это прекращалось; воздушные образы воспринимались лишь до середины жизни. "Вкусовые представления человек имел только в первой четверти своей земной жизни", но и тогда в виде воспоминаний о доземной жизни. Они способствовали отвердению тела. Внешняя форма тела была отображением "внутреннего душевного состояния человека".
     Люди распадались на роды. Одни через теплоту ясно ощущали Духов Формы, другие — световые действия Архангелов; третьи были более вовлечены в земное бытие. Постепенно лунные силы в Земле слишком "закрепили" облик человека и только наиболее сильные души могли его изменять. Та часть обликов, которая стала слишком затвердевшей, смогла принимать души, стоявшие ниже человеческих душ; таковы суть предки животного царства. Из Земли стали выделяться планеты, и души людей стали уходить на них и там осуществлять свое развитие. Но, наконец, из Земли была выделена Луна и души вновь стали возвращаться на Землю. Человек стал "индивидуализированным душевным существом. Его астральное тело... расчленилось на душу ощущающую, рассудочную и сознательную. И когда его душа сознательная настолько подвинулась в развитии, что во время земной жизни могла образовать себе подходящее тело, Духи Формы одарили его искрой из своего огня. В нем вспыхнуло "я"". Это привело к переживанию самостоятельности и в бестелесном состоянии. Однако сознание человека оставалось отображением Вселенной. Так это могло остаться и впредь.
     Но во время отделения Луны в развитие человека вмешались люциферические существа с древней лунной природой. Это они восстали против солнечных духов еще на др.Луне. Они "стали противниками тех существ, которые, действуя с Луны, хотели сделать человеческое сознание необходимым зеркалом познания мира". Противоборствующие силы сделали астральное тело человека самостоятельным. Этот процесс имел исключительно сложный и многосторонний характер. Человеческое сознание утратило характер зеркала Вселенной, пробудилась способность управлять образами сознания, но исходной точкой такого управления стало астральное тело; "я", стоявшее выше его, "попало таким образом в постоянную зависимость от него, поэтому человек стал подвержен постоянным влияниям своей низшей природы, возникла возможность заблуждения и зла". "Я" стало воздействовать на внешние тепловые явления также посредство "привитого ему самому элемента. Этим оно создало притяжение между собой и земным огнем" и вовлекло человека в вещественность сверх необходимой ему меры. Ложные представления, не согласовавшиеся с высшими духовными влияниями, породили болезни и смерть; с ними связано астральное тело.
     Эфирное тело было убережено от люциферического влияния. Часть его по-прежнему управлялась высшими существами, а не "я", иначе "я" совсем отпало бы от духа. Физическим выражением всех этих процессов явилось "урегулирование взаимных отношений между Солнцем, Землей и Луной", а также их отношения с другими небесными телами.
     "Человек ощущал себя на Земле связанным со своими предками через групповое "Я". Зато тем сильнее было переживание им индивидуального Я... между смертью и новым рождением". Приходя в тела все вновь и вновь (с планет, куда они ушли перед выделением Луны), души приносили с собой и предыдущий земной опыт. Появилась карма отдельного человека. Вместе со свободой и возможностью заблуждения возник страх. За ним стояло действие ариманических существ, "которые в ходе развития выступили с характером неправильности гораздо раньше, чем люциферические существа". Они сообщили чувствам свойство страха. Но эфирное тело было защищено от этих существ действием "высокого Существа... Владыки солнечного царства". 13 (4)

     Перейти на этот раздел

  


3. Возникновение жизни на Земле

Возникновение элементов и процессов
152а. "Сначала Земля была единым живым существом, потом:
     земля — существо воды +
     воздух — существо тепла +
     происходит взаимодействие,
потом:
     земля + вода
     воздух + тепло
потом:
     земля + земля
     вода + вода
     воздух + воздух".
Д.40, с. 25
     Следующие один за другим эоны совпадают с четырьмя элементами : огонь, воздух, вода, земля.Д.60, с. 31
     Если не просто наблюдать, а пытаться созерцать воду, углубляться в ее природу, а затем также созерцать свет, медитативно пережить, откуда свет возникает, так что весь окружающий мир превращается в текучий свет, сотворенный нами, то тогда можно попытаться оба созерцания соединить как бы химически. "Насквозь пронизанная светом вода есть тело, которое алхимики называли Меркурием. ... Но этот алхимический Меркурий не есть обычная ртуть. ... Необходимо сначала пробудить в себе способность с помощью чистых понятий породить себе из окружающего свет. Меркурий есть смесь света с созерцанием воды, пронизанная светом сила воды, которой овладевает человек. Это элемент астрального мира".
     Далее таким же способом силу воздуха можно химически соединить с порожденным чувством огнем; тогда мы получим "огненный воздух" (Фауст). Один элемент здесь вытягивается, высасывается из данного элемента, из воздуха, другой, огонь, тепло, нужно самому породить в своем внутреннем. "Этот воздух плюс огонь алхимики называли серой, сульфуром, светящимся огненным воздухом.
     И если вы теперь светящийся огненный воздух соедините с водным элементом, то обретете истину той астральной материи, о которой в Библии сказано: и Дух Божий носился над "водами"".
     Третий элемент возникает, когда Землю лишают силы и эту силу Земли объединяют с духовной силой в "Звук"; тогда получают то, что здесь названо Духом Божиим. Это также называют "громом". Действующий Дух Божий есть гром, есть земля плюс звук. Таким образом, Дух Божий парит над астральной материей. Та "вода" не обычная вода, но то, что называется астральной материей. Она состоит из четырех видов сил: воды, воздуха, света и огня. Расположение (расстановка) этих четырех сил представляет собой астральное созерцание в виде четырех измерений астрального пространства.
     Итак, мы видим, что астральное является наполовину субъективным, т.е. данным субъекту пассивно — вода и воздух, тогда как свет и чувство (огонь) объективны, т.е. активно явлены субъектом. Лишь наполовину можно найти астральное внешнее (как данное субъекту, полученное из окружения). Другая часть должна быть туда привнесена субъективно, собственной деятельностью человека.
     Из сил понятий и чувств (из данного) через деятельную объективизацию получают другую часть. Так что в астральном мы имеем субъективно-объективное.
     На Девахане же нет никакой объективности (просто данного субъекту). Там царит полностью субъективный элемент".324а, с. 58-60
     "Через взаимодействие огня и воды, жары и влажности (через взаимодействие жары с холодом) возникла кристаллизация и получился Четвертый элемент — земля". Получилась форма, мужское, человек. 266-1, с.331
     "В учении розенкрейцеров подчувственным всегда назывался мир элементов огня, воздуха, воды и земли".266-2, с. 160
     "Возрождающееся (воскресающее) : прорастающие силы.
     Двигающееся вперед — солевое, сдвинутое в меркуриальное; стремление на воздух. Меркуриальное сдвигается в сульфурное.
     Дух в соли — от Земли, как форма в растущее существо: в меркурий".Д.19, с.4
     "Азот является восприемником формообразования; жизнь движется туда, где N получает условия для формообразования: там С (углерод) переводится духовным существом в формообразование. Универсальная сила несет существо — из Н (водород) в О (кислород); здесь она находит эфирно-живое (а если несет в N, то находит астральное), а затем — в С.
     С: здесь следует искать дух, который формообразует.
N: здесь следует искать душевное, действующее вовнутрь.
О: здесь следует искать жизнь, выводящую форму вовне.
Н: здесь следует искать то, что распространено во всеобщем.
S (сера): это и есть указанная универсальная сила". Д.18, с.7
     Сульфур-процесс, сгорание, лежит в основе всех мыслей. "Поэтому он соответствует "чувству" в божественном процессе развития. Можно сказать: период Сатурна был волей, период Солнца был чувством". Др. Луна — меркуриальный процесс — "...ступень творческих мыслей. ... Эти творческие мысли открывались как звук; благодаря ему из воды формировались тела человека и животных". 266-1, с. 330


     Без содействия азота не было бы сознания, астральное не смогло бы проявиться. Без тепла не было бы самосознания. Серный процесс означает сгорание. Солевой процесс — это сгущение, подобное оседанию соли. Знак Меркурия: вверху Луна, круг — это знак Солнца, крест соответствует Я. В середине Атлантической коренной расы в человека вошло Я. 266-1, с. 312-314

     Перейти на этот раздел

  

203. "Жаркий климат более способствует выработке астрального тела, холодный — "я". ...Разница между красной и синей кровью становится тем меньше, чем дальше мы идем на юг, в жаркие области".225 (4)

     Перейти на этот раздел

  

К I-й заповеди

56. Когда человек схватывает свое "я", то вместе с ним он получает то, в чем Божественное выступает в своем непосредственном облике, тогда как астр., эф. и физ. тела образованы более ранними богами. Окружающие израильтян народы поклонялись этим богам, выработавшим низшие члены человека. "Все, что человек имеет в себе, находится во всей остальной природе. Образы из минерального царства являют человеку лишь тех богов, которые работают в физ. теле. Образы из растительного царства могут представить ему богов, работающих в эф. теле, т.к. эф. тело человек имеет общее с растительным царством. Образы из животного царства символизируют богов, работающих над астр. телом. Венцом же земного творения человека делает его "я". Никакой внешний образ не может выразить его". 107 (9)

     Перейти на этот раздел

  

106. "Я" делает человека венцом земного творения, т.к. в это "Я" он может воспринять духовный мир. "Царство Небесное" есть не что иное, как "царство человеческое", далее идут: царство животное, растительное, минеральное. Со Христом это "Царство Небесное" (Я) пришло на Землю. 117 (4)

     Перейти на этот раздел

  

286. (XIX 14-15) Человеческое Я — это обоюдоострый меч, оно ведет к свободе, но также и к эгоизму. "Поэтому Тот, Кто принес людям полное я-сознание, Христос Иисус... изображен в Арокалипсисе с острым, обоюдоострым мечом в устах". 104 (8)

     Перейти на этот раздел

  

5. Пятидесятница (Троица)

Сущность Праздника

624. "Я являет нам наше постоянное восприятие в духовном, наше оживание в духовном, во всем духовном мире, который является не природой и не миром звезд, но тем, что проникает собой все. ...Праздник Троицы можно связать с Я как праздник, являющий непреходящесть нашего Я ...напоми­нающий, что мы как люди — бессмертны, являемся вновь и вновь воскресающими индивидуальными существа­ми".
     "Как Рождество связано с Землей, Пасха — с миром звезд, так праздник Троицы связан непосредствен­но с человеком, поскольку этот последний принимает в себя искру духовной жизни из всех миров. ...Мы видим здесь явленным в огненных языках то, что живет в человеке, в мире и в звездах".169 (1)

     Перейти на этот раздел

  

246.

104(9)

     Перейти на этот раздел

  

247. Развитие прошло через эоны др.Сатурна, др.Солнца и Луны, каждый из которых содержит 7 рунд. "Вы имеете, т.обр., 3х7 творческих сил... Так что, когда мы делим человека на 3х7 членов, то имеем в земном физическом человеке выражение того, что напечатлели физ.человеку предшествовавшие состояния Сатурна, Солнца и Луны. Можно сказать: мы имеем здесь дело с физ.челове­ком, прежде всего. ... Как внутренне подвижный человек (7 видов внутренних движений), он несет в се­бе силы для внутренней подвижности со времен др.Солнца (+ др.Луна, + отрезок прошлого Земли)...Это есть первый видимый человек... мы называем это эфирным человеком, эф.телом. ... Поскольку человек прошел только лунный период, он стал астральным человеком. Тогда к его движениям присоединилось все то, что привело к мышлению, чувству и воле". Я открывает себя само.137 (10)

     Перейти на этот раздел

  

876. "Подобно тому, как архитектор в своем рабочем кабинете без кирпича и извести изготовляет план дома, согласно строительным и иным законам, так и "архитектор" человеческого творчества, дух, или высшее Я, должен в Стране Духов развить способности и цели сообразно законам этой страны, чтобы потом перевести их в земной мир. Лишь когда человеческий дух все вновь и вновь пребывает в своей собственной области, он становится в состоянии переносить дух также и в земной мир при помощи физи­чески-телесных орудий".
     "Образование духа в Стране Духов происходит благодаря тому, что человек постепенно вживается в различные области этой страны. Его собственная жизнь в постепенной последовательности растворяется в этих областях; он воспринимает на время их свойства. Тем самым они пронизывают его существо своим существом для того, чтобы первое, усиленное вторым, могло действовать в земном. — В первой области Страны Духов человек окружен духовными праобразами земных вещей. В течение земной жизни он ведь на­учается познавать лишь тени этих праобразов, которые постигаются им в его мыслях. Что на Земле лишь думается, в той области переживается . Человек странствует среди мыслей; но эти мысли суть реальные существа . Что в течение земной жизни он воспринял своими чувствами, теперь действует на него в своей мыслеформе. Но мысль является не как тень, скрывающаяся за вещами, она становится полной жизни реальностью, которая рождает вещи. Человек как бы находится в мастерской мысли, в которой образуются и формируются земные вещи. Ибо в Стране Духов все есть полная жизни деятельность и подвижность, здесь за работой мир мыслей, как мир живых существ творящих и образующих. Здесь видно, как создается то, что было пережито нами в земном бытии. ... Здесь отдельные воплощения сливаются воедино со всем остальным миром. Итак, здесь смотришь на праобразы физически-телесной действительности как на единство, к которому принадлежишь и сам. Благодаря этому постепенно научаешься путем наблюдения узнавать свое сродство, свое единство с окружающим миром. Научаешься говорить: распростертое здесь вокруг тебя — это был ты сам. ... Любовь к семье, дружба оживают в человеке изнутри; и его способности усиливаются в этом направле­нии. Крепнет то, что действует в человеческом духе как сила семейной дружеской любви. Оттого позд­нее он в этом отношении вступает в земное существование более совершенным человеком. — В известной степени, это повседневные отношения земной жизни, подобно плодам, зреющие в этой самой нижней обла­сти Страны Духов. ... Следующая область есть та, в которой всеобщая жизнь земного мира струится как мысле-сушество, как некий текучий элемент Страны Духов. Пока мир наблюдается в физическом воплощении, жизнь является привязанной к отдельным живым существам. В Стране Духов сна освобождена от этого и протекает, подобно крови жизни, через всю страну. Она явля­ется там живым единством, разлитым во всем. В течение земной жизни человеку является лишь отблеск этого. И он выражается в каждой форме почитания, которое человек несет навстречу Цельности, Единству и Гармонии мира. Религиозная жизнь людей проистекает из этого отблеска. Человеку становится ясно, насколько всеобъемлющий смысл бытия лежит не в преходящем, не в единичном. Он смотрит на это прехо­дящее как на "символ" и отображение вечного, гармонического Единства. С благоговением и молитвой взирает он на это Единство. Ему приносит он в дар обряды религиозного культа. — В Стране Духов явля­ется не отблеск, но истинный облик как живое мыслесущество. Здесь человек может действительно соеди­ниться с тем Единством, которое он чтил на Земле. В этой области выступают наружу плоды религиозной жизни и всего, что связано с ней. Человек теперь научается из духовного опыта познавать, что его от­дельная судьба не должна быть оторванной от общности, к которой он принадлежит. Здесь образуется способность познавать себя как члена целого. Религиозные ощущения, все, что уже в жизни стремилось к чистой, благородной морали, будет в течение большей части духовного промежуточного состояния черпать силу из этой области. И человек воплотится вновь с повышением в этом направлении своих способностей.
     Между тем как в первой области находишься вместе с душами, с которыми был связан в предыдущей физической жизни посредством самых близких связей физического мира, во второй области вступаешь в сре­ду всех тех, с кем чувствовал себя единым в более широком смысле: благодаря общему почитанию, обще­му исповеданию и т.д. Надо заметить, что духовные переживания предшествовавших областей остаются в силе и в последующих. Так, человек не отрывается от созданных семьей, дружбой и т.п. связей, ко­гда он вступает в жизнь второй области и последующих областей. ... Третья область Страны Духов содержит в себе праобразы душевного мира. Все, что живет в этом мире, является там как живое мысле-существо. Там находишь праобразы вожделений, желаний, чувств, и т.д. Но в этом Мире Духов к душевному уже не примешивается ничего от себялюбия. И как во второй области вся жизнь, так в этой, третьей, области все желание, страсть, вся радость и печаль образуют одно единство. Страсти, желания других не отличаются от моей страсти, от моего желания. Ощущения и чувства всех существ составляют один об­щий мир, который заключает в себе и окружает собой все остальное, подобно тому, как наша физическая воздушная сфера окружает Землю. Эта область является как бы атмосферой Страны Духов. Здесь приносит свои плоды все то, что человек сделал в земной жизни в служении общности, в бескорыстной отдаче себя другим людям. Ибо благодаря этому служению, благодаря самопожертвованию он жил в отблеске тре­тьей области Страны Духов. Великие благодетели человечества, натуры, полные самопожертвования, кто совершает великие подвиги на общественном поприще, приобрели свои способности в этой области, после того, как в течение предшествовавших воплощений приобрели себе возможность особого срод­ства с этой областью.
     Ясно, что три вышеописанные области Страны Духов находятся в известном отношении к мирам, стоящим ниже их, к физическому и душевному миру. Ибо они содержат в себе праобразы, живые мысле-существа, которые в этих мирах получают телесное или душевное бытие. Только четвертая область уже является "чи­стой" Страной Духов. Впрочем, и эта область такова еще не в полном смысле этого слова. Она отличается от трех нижних областей тем, что в них встречаются праобразы тех физических и душевных отношений, которые человек находит в физическом и душевном мирах до того, как сам начнет работать в этих мирах. ... Что в течение своей земной жизни человек творит в области научных изобретений, художественных идей и образов, замыслов техники, — приносит свои плоды в четвертой области. Из этой области поэтому черпают свои импульсы художники, ученые, великие изобретатели во время своего пребывания в Стране Духов; здесь возвышается их гений, чтобы в новом воплощении в более сильной степени содейст­вовать дальнейшему развитию человеческой культуры. Но не следует думать, что четвертая область Страны Духов имеет значение лишь для особо выдающихся людей. Она имеет значение для всех людей. ...
     В еще более высоких областях Страны Духов человеческий дух освобождается от всех земных оков. Он возносится в "чистую" Страну Духов, где переживает те замыслы и цели, которые поставил себе дух зем­ной жизнью. Все то, что уже осуществилось в мире, дает бытие высшим целям и замыслам лишь в более или менее слабом отпечатке. ... Чем сам он, как дух, собственно, является в Стране Духов — это обна­руживается поэтому лишь тогда, когда в промежутке между двумя воплощениями он поднимается в пятую область Страны Духов. То, чем он является здесь, — есть действительно он сам. А именно то, что в многообразных воплощениях получает внешнее бытие. В этой области истинное Я человека может свободно изживаться во все стороны. И это Я и есть, значит, то, что как единое все вновь появляется при каждом воплощении. Это Я приносит с собой способности, образовавшиеся в нижних областях Страны Духов. Следовательно, оно переносит плоды прежних жизней в жизни последующие. Оно есть носи­тель результатов прошлых воплощений.
     Итак, Я, когда оно живет в пятой области Страны Духов, находится в царстве замыслов и целей. ... Поскольку в пятой области человек живет в своем собственном Я, то он выведен также из всего того, что в течение воплощений обволакивает его из низших миров. Он является тем, чем он всегда был и все­гда будет в течение своих воплощений. Он живет во власти замыслов, заложенных в эти воплощения, которые он внедряет в свое собственное Я. Он оглядывается назад на свое собственное прошлое и чувствует, что все пережитое им в нем будет вложено в замыслы, которые ему предстоит осуществить в будущем. Вспыхивает род воспоминания о своих прежних жизнях и пророческое прозрение будущих. Тогда видишь: названное выше Самодухом, поскольку он развит, живет в этой области в соответствующей ему действительности. Он образуется и готовится к тому, чтобы в новом воплощении для него явилась возможность осуществлять духовные замыслы в земной действительности.
     Если Самодух в течение ряда пребываний в Стране Духов развился настолько, что может вполне свободно двигаться в этой стране, тогда он будет все больше и больше искать здесь свою истинную ро­дину. Жизнь в духе сделается ему столь же близка, сколь земному человеку — жизнь в физической дейст­вительности. Отныне точки зрения Мира Духов становятся тем мерилом, которое он более или менее сознательно или бессознательно усваивает себе в течение следующих земных жизней. ... Человек, достигший этой ступени, сам намечает себе цели, которых он должен достигнуть в следующем воплощении. Из Стра­ны Духов он влияет на свое будущее для того, чтобы оно свершалось в духе истинного и духовного. Че­ловек в течение промежуточного состояния между двумя воплощениями пребывает в присутствии всех тех высоких существ, перед очами которых Божественная Мудрость лежит без покровов. Ибо он достиг той сту­пени, на которой может понимать их. В шестой области Страны Духов человек во всех своих деяниях бу­дет проводить то, что наиболее свойственно истинной сущности мира . Ибо он то­гда не может искать того, что полезно ему, а лишь того, что должно случиться согласно правильному ходу мирового строя. Седьмая область Страны Духов стоит здесь лицом к лицу с "семе­нами жизни", которые из еще более высоких миров перенесены в эти три только что описанные мира, что­бы в них исполнить свои задачи. Будучи на границе трех миров, человек тем самым познал себя в своем собственном зерне жизни. Это влечет за собой для него разрешение загадки этих трех миров".9(11)

     Перейти на этот раздел

  

909. "В современном смысле развития Я представляет собой элемент воли, импульс ощущения; в астр. теле содержится способность к фантазии, к мышлению. Поэтому последнее наследуется от матери, а первое — от отца".99 (5)

     Перейти на этот раздел

  

910. "Мы всегда можем проследить связь между слабым "я" — или, давайте скажем, "я", не способным кон­тролировать весь комплекс своих сил — и предрасположением к наследственным порокам. Если бы мы все име­ли одинаковую склонность в этом направлении, то мы все были бы заметно подвержены наследственным забо­леваниям. Что мы не все в одинаковой степени склонны к ним — это является следствием эффективной функ­ции "я"..." 312 (15)

     Перейти на этот раздел

  

1008. "Время, которое вы проспали, является вам как жизненная темнота. И этой жизненной темноте, этому жизненному мраку вы говорите "я". У вас не было бы никакого сознания "я", если бы вы не могли видеть эту темноту. Не тому обстоятельству, что с утра до вечера вы работали, обязаны вы способностью сказать себе "я", нет, вы обязаны этим сну. Ибо "я", как мы его называем в земном бытии, является, прежде всего, жизненной тьмой, пустотой, небытием. И если мы правильно рассматриваем нашу жизнь, то мы не должны в отношении нашего самосознания говорить, что мы им обязаны дню, но что мы им обяза­ны ночи. Так впервые через ночь становимся мы тем, что составляет действительного человека, тогда как в ином случае мы бы были автоматами. ... Итак, мы можем сказать: наше собственное, истинное, внутрен­нее Я, мы его вовсе не берем с собой из духовного мира в этот физический земной мир. Мы всегда оста­вляем его в духовном мире. Оно было в духовном мире до того, как мы низошли к земному бытию. И оно на­ходится в духовном мире от засыпания до пробуждения. Оно постоянно пребывает в духовном мире. Когда в течение дня мы обладаем, как люди, современным сознанием и называем себя "я", то это слово "я" слу­жит указанием на нечто такое, что не находится в этом физическом мире, что в физическом мире имеет только образ... наиправильнейшим было бы рассматривать находящееся здесь, на Земле, не как действительного человека, а как образ действительного человека.
     Его образный характер можно успешнее уяснить, представив себе следующее. Вот мы спим. Я ухо­дит из физ. и эф. тел, а также и астр. тело. Но Я действует в крови и в движениях человека. Движения во сне прекращаются, а то, что находится в крови, продолжает действовать; но Я при этом отсутствует. ... То же самое касается астр. тела, которое постоянно живет во всем дыхательном процессе. Оно покида­ет ночью процесс дыхания, однако он продолжается! ... тогда существа ближайшей Иерархии вступают в пульсацию крови, тогда Ангелы, Архангелы, Архаи живут в тех органах, в которых Я живет днем во вре­мя бодрствования. А в дыхательном процессе живут ... Эксузиаи, Динамис, Кириотетес. ... С эф. телом мы в течение дня не смогли бы делать всего того, что мы должны им делать, если бы его не наполняли во время бодрствования существа наивысшей Иерархии: Серафимы, Херувимы и Троны; они вообще постоянно находятся в нем. ... Что внешняя анатомия говорит о физ. теле — это не могло бы привести в движение ни один его атом. Для этого нужны совсем другие силы. Эти силы суть никакие иные, как те, которые с пра-древнейших времен называются силами Высшей Троицы, силами Отца, Сына и Духа. Троица живет в нашем физ. теле.
     Итак, мы можем сказать: на протяжении всей нашей земной жизни наше физ. тело принадлежит не нам; благодаря нам оно не могло бы проходить своего развития".228(4)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 210930 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

Судьба и свобода

1130. "Если только ощутишь, что, казалось бы, "настигающее" нас как судьба, также связано с Я, как и то, что образуется "изнутри" этого самого Я, — то лишь в таком случае становится возможной мысль, что в подобном переживании судьбы имеешь дело с последствиями своего поступка из прежних воплощений".9(7)

     Перейти на этот раздел

  

1191. "Большая часть того, что обусловливает облик человека: короткая или длинная фигура, по­ходка твердая или танцующая, короче, все связанное с телесным ... происходит из кармического действия профессии в предыдущей инкарнации".
     "Эф. тело действует образуя — ибо то, что как осанка выступает в физ. теле, в подаче себя, про­исходит из эф. тела, — а астр. тело действует преобразуя. Через игру обеих сил, поистине со злостью борющихся друг с другом, выражается многое для действия кармы профессий".

     Род и образ, какими мы, согласно нашей карме, вступаем в связь с новыми людьми в жизни, зависят от первого и четвертого в их взаимосвязи. Это, опять-таки, восходит к нашим жизненным взаимосвязям в преды­дущей жизни. Род и образ, какими мы находим трудовые, профессиональные жизненные взаимосвязи, зависят от второго и третьего и их двустороннего взаимодействия".172(5)

     Перейти на этот раздел

  

Оболочки, миры, жизненные процессы и восприятия чувств

1349. Первые три органа чувств строятся изнутри наружу; шесть дальнейших — с обеих сторон, изнут­ри и снаружи; три последних — извне вовнутрь. Для них сверхчувственная деятельность, строящая органы чувств, открывается т.обр., что она подступает к внутренней душевной жизни уже при ее образовании. В Я она в наибольшей степени обнаруживает свою собственную природу, но при этом стягивается в точку. "Чувство осязания в этом отношении образует некую противоположность Я. В осязании открывается тот сверхчувственный, или, если желаете, внесверхчувственный мир, который не может стать внутренним пере­живанием человека, не открывается через соответствующее ему внутреннее переживание".
     "Телесный облик в некотором отношении есть результат своеобразия органа осязания в различных местах поверхности тела".45, с.47, 49.
     "Мир, из которого образуется способность чувственного восприятия, подобно тому как, например, пред­ставления образуются из "чувственного мира", пусть будет назван "эфирным миром"; а то в человеке, что из этого "эфирного мира" рождается так же, как "я-человек" из чувственного мира, пусть будет названо "астральным человеком". ...Как в основе "чувственного мира" (мира чувств) лежит "эфирный мир", так в основе "я-человека" лежит "астральный человек".45, с. 115
     "Из эфирного мира образуется астральный человек, как из чувственного мира — я-человек. Позади всего чувственного мира лежит взаимодействие между эфирным миром и астральным человеком. ... Так сто­ит ли искать эфирный мир просто вне человека? Ясно, что нет. Ибо через чувства жизни, движения, рав­новесия человек воспринимает свою собственную телесность, как через обоняние, вкус и т.д. он воспри­нимает внешний мир. Т.обр., для погружения в собственную телесность должно существовать взаимо­отношение между эфирным миром и астральным человеком. А отсюда следует, что в своем телесном внутреннем человек должен иметь нечто такое, что подобно эфирному миру", — собствен­ное эф. тело.
     Две силовые области приходят к противодействию в человеке. Астральный человек, находящийся во вза­имоотношении с внешним эфирным миром, наталкивается на "внутреннего человека, который включает в се­бя формирующие силы и условия размножения". Это эф. тело. "И видно, как смыкаются человек и внешний мир. Сначала во взаимоотношение приходят чувственный мир и я-человек. В основе этого отношения лежит еще одно отношение: между эфирным миром и астральным человеком. В эфирном мире должны скрытно для чувственного мира сущест­вовать образующие силы для способностей внешних органов чувств, для обоняния, вкуса и т.д.. Внутри встает взаимоотношение астрального и эфирного человека, и в нем возникают восприятия чувства жизни" и т.д. А далее эф. тело служит еще размножению и др.45, с.119-121
     "Двоякого рода существо пребывает в эфирном мире: то, которое воздействует на астрального челове­ка, и другое, которое сильнее и воздействует на эфирного человека таким образом, что может отпечат­леть в нем формы органов чувств. Так обнаруживается, что из эфирного мира действует нечто такое, что по­добно астральному человеку и что в эфирном человеке дает побуждение тем формообразующим силам, что создают (чеканят) органы чувств. ... Та часть эфирного мира, которая находится во взаимодействии с астральным человеком, может быть названа эфирным миром в узком смысле слова; другая же часть, к кото­рой привело рассуждение, пусть будет названа астральным миром из-за ее родства с астральным челове­ком. Итак, можно сказать, что на я-человека действует чувственный мир,на астрального человека — эфир­ный мир, на эфирного — астральный мир".
     И как у физического человека множество инструментов чувств, отдельных "...областей чувств, так в ас­тральном мире различимо множество различных силовых областей... Эти силовые области возбуждают в эфи­рном человеке соответствующие формообразующие силы, так что в физическом человеке образуются соответ­ствующие органы чувств". Но действие при этом происходит разное. Например, в обонянии человек мало проникает во внутреннее вещества, в чувстве тепла — более. "Отсюда следует, что орган обоняния мень­шими силами построен извне и большими изнутри"; орган тепла — наоборот. В ряду органов чувств сущест­вует степенеобразный порядок в действии внешних и внутренних сил. Первых три органа чувств — чувства жизни, движения, равновесия — в существенном построены изнутри. "Это означает, что в их построении деятельна та часть эфирного мира, которая развивается как эфирный человек. Это эфирный человек так формирует физ. тело, что оно делается способным на восприятия названных чувств. И он может его так формировать по той причине, что он сам побуждается к этому силами астрального мира". Здесь имеет мес­то "...взаимодействие астрального мира и эфирного человека, которое не имеет ничего общего с взаимодей­ствием эфирного человека и астрального человека. Иначе обстоит дело с обонянием, вкусом, чувством тепла и слухом. Здесь эфирный человек должен способствовать такому строительству, чтобы в области со­ответствующего органа чувств стало возможным взаимодействие эфирного мира и астрального человека. Это значит, что из астрального мира для каждого (из названных) органов чувств определенная сила должна воздействовать на эфирного человека. И из действия этих сил из астрального мира возникают в эфирном человеке формообразующие силы, ведущие к построению соответствующих органов чувств. Можно также ска­зать, что при образовании органов чувств жизни, движения, равновесия астральный мир взаимодействует непосредственно с эфирным человеком...". Во втором случае обращается внимание на астрального человека.
     При образовании органов чувств речи и понятия "...происходит намного более непосредственное взаимо­действие между внешним миром и астральным человеком, чем в случае пяти предшествующих органов чувств. Это непосредственное взаимодействие приближается уже к тому, что имеет место между я-человеком и ощущением чувств, действующем в мимике, в физиогномике. Поэтому области этих чувств впервые образу­ются, когда человек приходит в соприкосновение с внешним миром, после рождения; тогда как формообразующие силы других органов чувств в существенном приносятся в мир вместе с рождением. Будет правиль­ным сказать: в то время как силы для построения органов чувств жизни, движения и равновесия таятся глубоко за чувственным миром, силы для чувств речи и понятия находятся непосредственно за чувствен­ным миром". Между теми и другими лежат силы астральных органов чувств.
     Я и осязание нельзя причислить к области органов чувств. Однако они образуют границы жизни чувст­венных восприятий. Я превращает их в душевные переживания, делает их совершенно внутренними, и они тогда больше не принадлежат жизни чувственных восприятий. Осязание оставляет предметы совершенно вовне. От них остается внутреннее переживание, лишь через сокрытое суждение находящее отношение к внешнему миру. "А это внутреннее переживание принадлежит области чувств жизни, движения и равновесия. Ясно, что тот внешний мир, который открывается в осязании, впервые может быть назван совершенно внеш­ним, поскольку, чтобы быть воспринятым, он не нуждается в построении в человеке особого органа чувств. Между этим внешним миром и человеческим Я лежит область, из которой развивается четырехчленный че­ловек". (Три тела и Я).
     В первых трех органах чувств открываются силы эфирного человека, изживающиеся в физическом челове­ке. Астральный человек здесь не берется во внимание. Силы работают во внутренней телесности так,как если бы астр. тела тут не было. Следующие пять органов чувств считаются с астральным человеком. В чув­ствах речи и понятия появляются силы, близкие к тому, что открывается через органы чувств. "В соответ­ствии с этим следует различать чувственный мир, открывающийся в я-человеке и обра­зующий его сознательную жизнь; непосредственно скрытый за чувственным миром эфирный мир, который об­разует астрального человека; в этом эфирном мире опять-таки таится астральный мир, который так форми­рует эфирного человека, что тот развивает формообразующие силы физического человека; но за этим аст­ральным миром следует предположить еще один мир ... (пропуск в тексте подл.)".
     "Слух и чувство тепла более связаны с движением и с процессом согревания", предыдущие чувства — с процессами сохранения и роста. "Жизненные процессы роста и сохранения больше воздействуют на сто­рону внутренних чувств (жизни, движения, равновесия); согревание и дыхание более воздействуют на те органы чувств, через которые человек отворяет врата своей жизни вовне".45, с. 128-129
     "Мы воспринимаем цветок и говорим: этот цветок прекрасен. Между восприятием и суждением здесь вдвигается Я. Что же касается вызываемого процессами дыхания, согревания, то это благодаря самому себе, без того, чтобы сюда вмешивалось Я, указывает на нечто подобное суждению. В переживании чело­века непосредственно заключено указание на нечто, соответствующее голоду и так связанное с ним, как вынесенное суждение — с соответствующим ему восприятием чувств. ... Эта (первая) связь поэтому должна быть названа открывающейся инстинктивно. И она имеет место во всех внутренних переживаниях, связанных с процессами дыхания, питания, роста. Поэтому необходимо делать различия между удовольствием от дыха­ния, наслаждением теплом, поскольку они являются инстинктивными внутренними переживаниями, и соответ­ствующими им восприятиями чувства жизни. Волны инстинктивного должны сначала каким-либо образом ударить в я-человека, чтобы достичь чувства жизни. — И вот структура внутренних переживаний, разыгрываю­щихся благодаря указанным процессам позади я-человека, должна быть приписана астральному человеку. ... Как я-человек через инструмент органов чувств берет свои переживания из чувственного мира, так астральный человек — из мира, данного ему благодаря процессам дыхания, роста и т.д. Пусть этот мир будет назван жизненным. Ну а чтобы жизненный мир мог существовать, жизненные органы должны быть по­строены таким миром, который возвышается над всякой жизнью так же, как силы для построения органов чувств возвышаются над всем чувственным. Этот мир, опять-таки, открывается в своих действиях при по­строении жизненных органов". Но можно заметить, что жизненные процессы менее дифференцированы, чем восприятия чувств. Их органы перетекают одни в другие: легкие в кровеносную систему, а та — в обмен веществ. "Этим указывается на то обстоятельство, что соответствующие области того мира, в котором пре­бывают строящие их силы, также находятся в ином отношении друг к другу, чем силы, строящие органы чувств. Первые должны быть подвижнее, чем вторые. Переживание, например, вкуса может встретиться с переживанием слуха только в общем Я, которому они принадлежат. Чувство же роста через само себя вы­ступает в связи с тем, что выражает себя в процессе дыхания. Чувство силы роста проявляется в прият­ности дыхания, в согревании и т.д., в возрастании внутренней жизни".
     У каждого восприятия чувств свой круг, область, а Я движется повсюду. Чувства жизни все подвиж­ны и могут двигаться одни по другим. Но имеется и отчетливое отношение между чувственным восприяти­ем и жизненным процессом. Возьмем органы дыхания и слуха. Оба они вырастают из организма навстречу внешнему миру, но если первый из них должен подходить только организму, второй — внешнему миру: обла­сти звука. "Это показывает, что силы, сделавшие орган слуха инструментом чувственного восприятия, при­надлежат миру более раннему, или высшему, чем тот, в котором пребывают силы как таковые, которые, действуя в теле, образовали как орган слуха, так и орган дыхания". Подобное же можно сказать об орга­нах выделения и чувстве вкуса. Разной высоты духовные существа строят органы чувств и органы жизни. Последние из них "...астральный человек чувствует как свои внутренние и инстинктивные переживания; первые — я-человек как чувственную действительность (чувственный мир). ... астральный человек в пере­живаниях чувств, данных ему благодаря процессам жизни, воспринимает откровения сверхчувственного ми­ра, в которых органы этих процессов (органы жизни) воспринимают существ: 1)служащих жизни; 2) образую­щих из себя органы чувств. В таком переживании высказывается нечто такое, в чем другие инстинктивные переживания астрального человека сливаются воедино и свою высшую действенность открывают как формо-(облико) образующую силу. ... Чтобы стал возможным я-человек, силы сверхчувственного мира строят органы чувств. И поскольку человеческое тело есть носитель органов чувств, оно являет себя построен­ным из сверхчувственного мира. И лишь этот носитель органов чувств и назван физическим человеческим телом . Его пронизывает я-человек, чтобы с его помощью жить в чувст­венном мире. По этой причине в физ. теле можно видеть существо, построенное из сил, родственных в сво­ей неповторимости самому Я. Внутри чувственного мира физ. тело человека может являть себя в чувстве­нном откровении. По своей внутренней деятельности оно — существо сверхчувственного рода. Чтобы стал возможным астральный человек, сверхчувственный мир строит органы жизни". Эти силы открываются лишь в жизненных процессах. Органы жизни не могут воспринимать, поэтому ни непосредственно эти силы, ни их откровения в человеке воспринять нельзя. "Их откровение названо эф. телом человека. Как физи­ческий человек относится к я-человеку, так эф. тело человека — к его астр. телу. Физ. тело по его сути создано так, что делает себя чувственно воспринимаемым; эф. тело, как строитель органов жизни, может быть непосредственно, чувственнообразно пережито только астральным человеком". Итак, мы имеем четыре мира: 1)сверхчувственный мир, силы которого строят органы чувств; 2) тот, силы которого строят органы жизни (высший и низший духовные миры); 3) мир, в котором астральный человек приходит в такое отноше­ние к процессам жизни, что они открываются в нем как жизненные инстинкты (это астральный мир); 4) мир, где я-человек имеет чувственные переживания благодаря органам чувств (это физически-чувственный мир).45, с.54-63
     Астральный человек отражает процессы в органах жизни. Но эти его переживания не единственные. К ним следует добавить способность человека к движению. "Импульсы к движению заложены во внут­ренней жизни, поскольку она оказывается независимой от жизненных процессов. И в то же время, само­анализ показывает, что эти импульсы далеко не всегда проистекают от я-человека; они представляют со­бой инстинктивные переживания и потому принадлежат той же области, что и инстинктивные переживания, сливающиеся с процессами жизни, т.е. с астральным человеком. — Далее астральному человеку принадле­жат переживания, которые могут быть: названы инстинктивными вожделениями (желаниями). Вож­деления возникают на основе видимых восприятий. Только самоанализ в отношении их выявляет следующее. Видимые восприятия прежде всего ведут к суждению, если они восприняты я-человеком. Это суждение за­тем воздействует на астрального человека, если оно ведет к вожделению. В я-человеке образуется пере­живание: чувственно воспринятое ценно; к нему побуждается интерес. И если теперь интерес должен стать вожделением, то суждение должно быть взято импульсом астрального человека". Вожделения вызывают и жизненные процессы, но их природа иная. Переживание голода — это не вожделение. Лишь в форме сужде­ния оно указывает на жизненный процесс. "Вожделение — это самостоятельное переживание, которое астра­льный человек присоединяет к чувству голода. Наравне с этим имеются вожделения, коренящиеся в астраль­ном человеке, не будучи возбужденными жизненными процессами или внешними восприятиями. Некоторые жела­ния (потребности) принадлежат области, из которой вырастают эти вожделения".
     Третий род переживаний астрального человека вдвигается между чувственным восприятием и переживани­ем я-человека. Это образ. Образ остается, когда чувственное переживание уже прошло, и он при­надлежит к я-деятельности, к суждению. "Судить можно лишь на основе образов. В образе содержится переживание астрального, а не я-человека. Образ можно также назвать ощущением, если это сло­во применить не к чувственному переживанию. ... Как в отношении физического говорят об орга­нах чувств, эфирного — об органах жизни, так в отношении астрального говорят об импульсах движения, о вожделениях и ощущениях. Органы для этих переживаний не могут происходить из самого астра­льного человека, ибо ему их нужно уже иметь, чтобы получить переживания". Они происходят из мира, лежащего вне астрального человека, но той же природы, что и он. "Только необходимо отличать астр. че­ловека, каким он переживает внутренне самого себя в образах, вожделениях и импульсах движения, от астр.человека, который есть откровение лежащего вне импульсов движения и вожделений мира. Этого астр. человека следует отличать от первого, называемого астр. телом человека. ... Образ, возникающий благодаря чувственному переживанию, отделяется от этого переживания и остается как содержание астр.челове­ка. Но в отдельном образе следует мыслить наличие сил, образующих органы астр.человека; но не так, как видимые переживания". Итак, имеется коренящееся в действительности тело образов, возжигающее из себя силы вожделений и движения.
     Жизненные процессы протекают один над другим, поскольку остаются самими собою. — Орган дыхания строится заново под действием процесса поддержания, но сам процесс дыхания не меняется. "Иначе обсто­ит деле с процессами движения, вожделения и ощущения образов". Они действуют следующим образом. "Ощу­щение образов рождает себя действенно в вожделениях; вожделения живут далее в импульсах движения. По­этому правомерно сказать, что когда ощущение образа касается силы вожделения, то первое пронизывает второе, и в вожделении содержание ощущения образа живет далее. Таким же образом в движении живет вожделение — вместе с ощущением образа". Мир, из которого образуется астр. тело, есть астральный мир. Жизненные процессы должны сначала преобразоваться в жизненные инстинкты, чтобы стать импульсами в астр.человеке. "Итак, жизненные инстинкты, ощущения образов, вожделения и импульсы движения принадле­жат астральному человеку, поскольку он уже предполагает наличие нижнего духовного мира и сам имеет свое происхождение в астральном мире".45, с.64-69
     "Органы вкуса, зрения, тепла и слуха таковы, что в организме они образуются силами струящегося в нем вещества; для чувств обоняния, равновесия, движения, жизни и осязания внешнее вещество с его си­лами выступает как условие". (Напр.,для чувства равновесия необходимо трехмерное пространство, запол­ненное веществом). "Как жизненные органы в дыхании, согревании, питании указывают на вещественный внешний мир, также указывают на него и названные органы чувств. Зато выделение, поддержание, рост, воспроизводство, органы вкуса, зрения, слуха, слова, понятия и организм Я предполагают внутрен­ний принцип образования, который может действовать во взятой вовнутрь вещественности".45, с. 95
     Высший духовный мир. "Что следовало бы в нем искать? Не те силы, которые вообще образуют жизненные органы, но силы, которые своим образованиям насаждают задатки стать жизненными органами. Но эти силы следует мыслить как противоположности чувствам равновесия, движения и жизни. Если эти силы, до того как достигнуть границ своей действенности, удерживаются благодаря внутренним строящим процессам, при образовании указанных органов, то они тогда отпечатлевают из таких задатков к органам органы слуха, слова и понятия. А что получается, если они достигают границы, заложенной в их собственном характе­ре?". Тогда в высшем духовном мире следовало бы искать покоящееся в себе переживание чувств, родст­венное земным чувствам понятия, слова или слуха. Но перед ним там, вверху, стоит не Я, а сущность, творящая его деятельность.45 с.97-98

     Перейти на этот раздел

  

Восприятия чувств и Я

1350. "В переживании самого Я через человека не содержится ничего такого, что возбуждалось бы процессами чувственных восприятий. Зато Я вбирает результаты процессов в чувственных восприятиях в свое собственное переживание и строит из них структуру своего внутреннего я-человека. Т.обр., этот я-человек полностью состоит из переживаний, имеющих свое происхождение вне Я, но после соответству­ющего чувственного переживания существующих далее в Я".
     "Считается, что переживание Я не может прийти в соприкосновение с внешним предметом. Он излучает свое существо, а я-переживание должно при соприкосновении отпрянуть назад. Тогда внутри Я возникает переживание, подобное переживанию осязания. При слабом противодействии Я в его переживание вступает нечто, втекает внешнее. Подобное происходит в переживании запаха". Отскок от внешнего может быть столь силен, что часть внешнего попадает в замкнувшееся в себе внутреннее и становится частью его. Это про­исходит в чувстве вкуса. Внешний мир, далее, может напечатлеть себя во внутреннем переживании. Это зрение. В нем внутри я-переживания внешний мир имеет дело с самим собой. Он как бы вчленяет себя в человека, а потом свое существо напечатлевает этому вчлененному ранее члену. Внешний мир, посылая се­бя во внутреннее, может целиком заполнить я-переживание. Тогда все внутреннее имеет свойство внешнего, оставаясь внутренним переживанием. "Излучение со стороны внешнего мира тогда открывается как не­что такое, что одного рода с внутренним. Я переживает внутреннее и внешнее как однородное. Таково чувство тепла. ... Представим себе тело, наполненное порождением внешнего теплового процесса, тогда имеет место второй род внутреннего переживания, как нечто такое, что наполняет Я и в самом Я становится я-природой. Т.обр., в Я встречается нечто вроде второго "я", наполняющего первое. Это второе "я" есть в действительности противостоящее первому я-переживание.
     Поскольку первое Я чувствует только само себя, второе "я" оно должно представлять себе как образ­ное ощущение. И тот внешний мир, в котором коренится второе "я", полностью стал внутренним миром.
     Если в обонянии, вкусе и зрении можно говорить об устремлении внешнего мира в я-переживание, то можно допустить случай, когда часть внешнего мира, ставшая внутренней, действует не только так, как в чувстве тепла, когда она наполняет внутреннюю жизнь, но еще и так, что мера этого наполнения выхо­дит наружу и в некотором роде заглушает внутреннее переживание. Тогда, как чувственное восприятие, оно возвещает о себе изнутри. Это имеет место в чувствах равновесия, движения и жизни. Благодаря им Я переживает свое внутреннее (физическое) наполнение".
     "Иначе обстоит дело в чувстве слуха. Здесь внешнему существу не то, чтобы позволялось подойти к я-переживанию, как в осязании; оно также не ввинчивается в я-переживание, как в чувствах вкуса, обоня­ния, зрения, но оно как бы озаряется лучами я-переживания; оно позволяет ему приблизиться к себе. Благодаря этому Я может нечто пережить — как бы самораспространение во внешнем мире, как перенесение я-переживания вовне. ... (при переживании цвета Я держится иначе). В еще большей мере это расшире­ние я-переживания в окружающем мире имеет место в чувстве слова и чувстве понятия".45, с.70-74
     "Все переживания органов чувств есть лишь ... различно модифицированные, или разделенные по степе­ням, я-переживания. В переживании самого Я человек стоит в непосредственном отношении со сверхчувственным миром. Другие я-переживания опосредуются ему органами. И через органы я-переживания открывают­ся в многообразии чувственной области".45, с. 75
     "При восприятии понятия оказывается, что выработанные человеком в предшествующей жизни понятия являются тем, что воспринимает новые понятия". Происходит раскрытие вовне и погружение в уже наличный орга­низм понятий. "Новому значению слова человек доступен в той мере, в какой он уже усвоил значения дру­гих слов". Организмы понятия и слова должны быть уже в наличии, чтобы я-переживание могло двигаться в этой области; они не вызываются силами, заложенными в жизни чувств. Но здесь необходимо еще нечто: Я должно противопоставить себя как ощущение переживанию понятия и слова.
     "Сверху вниз" можно мыслить разворачивание я-переживания; "снизу вверх" этому разворачиванию проти­вопоставляется я-организация, навстречу которой растет я-переживание. Подобно листьям на стебле, раз­вивающимся снизу вверх, ложатся на я-организацию образования организации понятий и слов, но идя свер­ху вниз.
     "Первоначальное я-переживание разворачивается из сверхчувственного мира, так что об обра­зовании организма Я, понятия и слова можно сказать, что в них работают силы, которые владеют тем же материалом, что находится и в я-переживании, только материал этот они слагают в образования, которые уже должны быть в наличии, чтобы я-переживание было чувственно воспринято". Проистекая из сверх­чувственного, я-переживание может быть воспринято лишь в наличный организм трех перечисленных чувств. С т.зр. астр.человека, я-организм дан в ощущении образов, которое возникает не благодаря переживаниям органов чувств. В организме понятий можно распознать силы вожделений; то же самое относится и к орга­низму слова: имеет место вожделение новых значений. "Из этого можно распознать деятельность астр. тела в становлении организма Я, понятия и слова".
     "В я-организации (приходящей) извне отражается обратно лишь собственная сущность Я; в организ­ме понятия собственное я-переживание в ином выражении отражается в само себя через внешнее; в организ­ме слова нечто от сути внешнего само переливается в я-переживание. И та принятая внешняя сущность дол­жна воспринять возникновение я-организма как нечто противоположное переживанию осязания (где мы узна­ем не внешнюю сущность, а только переживание собственного Я). Формообразование организма понятия она должна ощущать подобно тому, как человек ощущает свои жизненные процессы благодаря чувству жизни. Разница состоит лишь в том, что в чувстве жизни ощущаются собственные структуры, а та, (извне) воспри­нятая сущность в соответствующем ему органе чувства должна ощущать способ, каким это формируется в я —переживании человека".
     Если извне воспринятая сущность должна пережить имеющееся в чувстве слова внешнее излияние, то это может произойти через некую противоположность чувства движения, когда та сущ­ность ощущает движение, идущее внутрь собственной сущности, в я-переживание. "В действительности про­цесс образования организма понятия можно представить себе как направленное извне вовнутрь воспроизведение, образование организма слова, как врастание части воспринятого внешнего существа в я-пережива­ние. Только необходимо подумать о том, что в качестве материала для этого воспроизведения и роста ис­пользуются сами я-переживания".45, с.77-80
     В чувстве слуха звук принадлежит внешнему предмету. "Орган же слуха указывает на деятельность, бла­годаря которой он образуется способом, подобным тому, каким организм понятия образуется благодаря об­ратному чувству жизни, а организм слова — обратному чувству движения". Здесь мы имеем дело с обратным чувством равновесия; оно действует в образовании органа слуха. В чувстве тепла обнаруживается противоположное переживанию обоняния, в зрении — вкуса. Чувство вкуса можно также назвать вывернутым обоняни­ем. Но это выворачивание имеет иное значение, чем то, когда мы сравниваем чувство вкуса и зрения. За переживаниями органов чувств нет нужды представлять себе что-то материальное. Наблюдение же чувственного открывает непосредственно переживания чувств, а не находящееся позади них духовное.45, с. 81-85
     Я при осязании должно соприкоснуться с предметом и, испытав помеху, вернуться к себе. "Я-переживание налично тогда, когда всеобщность внутреннего переживания может разворачиваться беспрепятственно, если оно наполнено только своим собственным существом. Переживания других органов чувств лежат между этими пределами. В чувстве понятия переживание Я испытывает лишь малую помеху извне. Это переживание таково, что оно чувствует себя подавленным со стороны я-переживания. Его богатство приубавлено. ... Я отдает (нечто) от своего содержания восприятию понятия; происходит это по той причине, что оно чувствует идущую ему навстречу силу. Я как бы позволяет себе влиться в поток этой силы. И если бы имело место одно лишь уплывание я-переживания, то Я чувствовало бы лишь обеднение своего переживания. Но иду­щий навстречу поток силы — это реальность, и он взаимодействует с тем, что уплывает. Результатом их взаимодействия является переживание понятия. Теперь представим себе, что оба силовых потока текут в од­ном направлении, но при этом один существует уже давно, а другой приходит к нему. Затем второй поток изменяет первый и это изменение имеет свое основание в существе второго потока. Благодаря такому обра­зу становится наглядным восприятие понятия. Пусть оба потока представляют собой я-переживание. Старый поток течет в переживание понятия, новый — в собственное человеческое я-переживание. В их слиянии воз­никает изменение старого я-переживания. Это изменение выступает как третий факт наравне с обоими я-переживаниями". В этом изменении можно видеть орган восприятия понятия. Новое я-переживание образует его в старых.
     Этот же образ годится и для понимания чувства речи, только здесь молодое я-переживание встречает значительно большее изменение старого. И оно еще больше в чувстве слуха. "В нем старое я-пе­реживание отступает сильно назад позади изменения, которое оно испытывает от столкновения". В чувстве тепла старое я-переживание так изменяется, что принимает природу нового я-переживания. Внешнее тепло ощущается родственным внутреннему теплу. В чувстве зрения образ обоих потоков следует мыслить таким, что изменение новое я-переживание испытывает наравне со старым. При столкновении взаимодействуют их изменения. Нечто от обоих потоков втекает друг в друга, между ними возникает равновесие. В чувстве вкуса изменение нового я-переживания сильнее старого. Одна часть нового я-переживания уплывает, а другая возвращается в него обратно. В чувстве обоняния сила нового я-переживания возвращается в него обратно. В чувстве обоняния сила нового я-переживания возрастает еще более. И самым сильным оно оказывается в осязании. Здесь оно в соприкосновении со старым я-переживанием всецело сохраняет свое своеобразие и возвращается в себя. "В осязании человеческое Я высылает свои силы, чтобы при соприкосновении с вне­шним миром не испытать изменений, но чтобы вновь пережить их действующими в противоположном направле­нии". 45, с.131-134
     Если я-переживание в организме Я, понятия и слова имеет образ стремящегося сверху вниз растения, то всего остального человека можно представить себе как восстающего снизу вверх навстречу я-переживанию и приводящего его к некоему запруживанию в себе. Этот остальной человек есть временная предпосылка того, что стремится сверху вниз. Запруживание должны испытывать и силы, строящие органы чувств. И это происходит в их полярных противоположностях: в обратном действии чувства равновесия можно видеть стре­мящуюся навстречу деятельность силы звука; и так возникают задатки для органа слуха. Обоняние взаимо­действует с чувством тепла. "Обратное чувство обоняния проходит все тело, а с другой стороны идет об­ратное чувство вкуса, чтобы вместе с силой световых переживаний стать органообразующей силой для чувст­ва зрения". Т.обр.,из некоего окружения исходят силы, образующие органы чувств, чтобы действовать в центре. Но что локализует органы чувств — это иной природы, это силы органов жизни. "Лишь после того, как образованы органы жизни, отпечатлеваются в их облике органы восприятий". Но связи здесь не одно­образны. Например, органы осязания вообще не связаны с органообразующими силами органов жизни, ибо они от­ражают в себе лишь переживания органов жизни. То же относится к чувству жизни, движения и равновесия. "Назовем сумму сил, образующих в человеке органы жизни, эф. телом. Тогда становится очевидно, что эф. тело имеет свое происхождение в мире, лежащем над астральным. Это нижний духовный мир".45 с. 86-91

     Перейти на этот раздел

  

1370. "Оккультист, исследующий глубокие силы природы, говорит: минеральное, растительное и животное царства находятся в том же отношении друг к другу, как мудрость, жизнь и любовь. — Попробуйте это понять. ... Мудрость, закономерность покоятся в минеральном царстве; оно есть воплощенная мудрость. Но бедным, сухим и мертвым было бы это минеральное царство с его мудростью, если бы не было мира растений ... Любовь и мудрость обмениваются между собой силами, когда растение и минерал вступают во взаимодей­ствие. Подобным же образом соотносятся между собой боги и люди. ...как любовь и мудрость".
     "Человеческое и божественное царства находятся между собой в таком же отношении, как мудрость и лю­бовь. Поэтому оккультизм и все глубокие вероисповедания. Христианство, говорят о том, что Бог, или боги, есть любовь, оживляющий, прорастающий принцип. Сначала этот принцип приносит чувственную любовь.Поэтому в иудаизме, в религии Ветхого Завета, Иегова представлен как податель чувственных потребностей, как дающий рост и деятельность размножения. В чувственной потребности заложен принцип дальнейшего раз­вития, двигающий от несовершенного к совершенному, так что развитие от животности доходит до того уров­ня, где любовь основывает государства. В этой любви, которая, так сказать, сводит людей в общности, ко­торая то, что в человеке зачерствевает, пронизывает струением растущей и прорастающей жизни, подобно тому, как растение вызывает к жизни камень, — в ней мы прежде всего имеем открывающееся первоначальное Божество. ... здесь в человеческом развитии мы должны видеть божественную движущую силу, божественную власть. ... Человек должен всегда рассматривать то, что движет его вперед, двигает вверх, как дар, как откровение божественного принципа". Между человеком и Божеством выступает люциферический принцип. Благо­даря ему то, что как божественный принцип живет в нем бессознательно, в его бессознательном стремлении к размножению и развитию, он получает возможность взять в собственные руки. Благодаря этому он восходит в своем развитии к самостоятельности и свободе. Живущее в Люцифере сто­ит к человеку близко, как, так сказать, младший брат божественного принципа. В далеком прошлом некото­рые боги сами искали свое развитие на человеческой ступени. Люцифер имеет "фамильярное, интимное" отно­шение к человеку, он еще не совсем перерос ступень человеческого. Люциферическое хоть и "...возвышается над человеческим, но стоит в интимной с ним связи, сплавлено с ним и действует в человеке как его соб­ственные потребности, движется вперед. Таковы три ступени, действующие в самом человеке как силы раз­вития: его человеческое, люциферический принцип и Божественное".
     "В четвертом принципе человека — в Я — действуют божественные силы, уже перешагнувшие его в своем развитии и господствующие над ним в направлении сверху вниз. И хотя лишь наполови­ну, но в связи с четвертым принципом стоят люциферические силы. Боги взошли от самости к бессамостности, жертвенности, преодолели отдельность бытия. Люциферическое же в человеке большей частью еще связа­но с Я, оно пребывает внутри самих интересов человека". Кто может наблюдать, тот способен познать люцифе­рическое; "...хотя и с энтузиазмом, но непосредственно из глубокого интереса самости (не в жертвенности) оно стремится к высоким ступеням совершенства, говоря: не потому, что я люблю его, совершенство, но потому, что оно совпадает с тем, что я должен любить, желаю я, как человек, стремиться к божественной свободе. Божественные силы не стремятся к этому совершенству. Но через люциферическое стремление я де­лаю божественное совершенство наисобственнейшей сутью". Без люциферического человек был бы пассивен, бездеятелен, предан Богу как "Божие дитя". Бог в нем, а не он сам стремился бы к совершенству. Имея возможность выбора между добром и злом, человек приходит к свету собственного сознания, в свете он идет к совершенству. "Так имеем мы носителя любви и носителя света как две господствующие в человеке действительные силы". Со временем люди объявили природу грехом, а светлое, ясное сознание — люцифери­ческим соблазном. Конечно, между божественным откровением и свободным стремлением встает сомнение,но оно необходимо, если человек хочет прийти к собственному Я. Лишь пройдя через сомнение, истина ста­новится нашим достоянием. Преодолевший сомнение восходит к высшему познанию. Сомнение есть воспита­тельное средство. "Поэтому оно по праву стоит между тем, что Божественно, тем, что не может быть отделено от природы, и тем, что может быть обращено в грех; между тем, что является дьявольским, люциферическим, и ступенью совершенства. Совершеннейшим в иудейском народе является Иегова. Он есть не что иное, как "персонифицированные силы природы". Богочеловек, Христос является той силой, которая минерал замыкает в кристалл, растение гонит в рост, животное вводит в жизнь желаний, а человека ведет от несовершенства к совершенству. Люцифер восстает против власти природы, ведет человека к знанию. Христос одухотворяет любовь, чтобы в ней не действовала просто природная потребность; Он основывает закон, но такой, кото­рый подходит к человеку не извне, а как внутренняя потребность в нравственности. "Если Иегова дал запо­ведь, то Христос — силу для деятельности". Нравственность погружается в любовь, как прежде в нее по­гружалось природное. "Прежде тело находило тело по естественному принципу; в Христианстве душа находит душу в высшей любви благодаря принципу Христа". На другой стороне этого христианского принципа господ­ствует носитель света, самостоятельности, свободы. "В человеческой жизни два полюса: любовь и свет. Одно невозможно без другого. ... Как через Христа переплавлена мука смерти, любовь от чувственной взо­шла на душевную ступень, так должен преобразоваться и принцип обычного познания Люцифера в высшее. В этом преобразовании мы ныне и находимся". Закон преобразуется в милость, наука — в мудрость. Милость и мудрость должны рождаться из человеческой души. "Любовь в светлой ясности и сознание подступают к душе. Душа несет силу любви, а сознание пронизывает лучами света эту силу любви. ...И через душу, и через сознание сам человек идет к совершенству". С просто чувствующей душой че­ловек воспарил бы к Божеству с неясной для него самого любовью; с одним сознанием он пришел бы к холод­ному рассудочному совершенству. 54 (13)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 215360 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

1681. "Человек, с одной стороны, является представляющим существом. Но когда он пользуется способно­стью представления, то теряет себя. И это свое собственное существо, неспособное проявиться в представле­нии, он получает, собственно, только благодаря тому, что воля действует из бессознательного. И не действуй воля, не чувствуй мы в себе волю, — весь мир призрачно предстал бы перед нами, если бы мы могли его только представлять. Мы имели бы перед собой призрачный мир, каким является мир естественнонаучных понятий. ... Этот мир лишь потому не оказывается призрачным, что постоянно действует воля".
     Если бы человек мог летать, как птица, то и тогда мир выглядел бы призрачно. Когда же он стоит твер­до ногами на Земле, то это дает ему чувство, родственное воле, дает естественнонаучную картину мира, чувство устойчивости мира. "Если бы вы не имели этого чувства, но могли бы только смотреть, то мир явился бы вам призрачно. Что разыгрывается в подсознании — именно этого вы не говорите себе. В под­сознании постоянно разыгрывается то, о чем человек там же, в подсознании, как бы говорит себе: да, мир, собственно, имеет вид призрака. Но если бы мир был таким, каким он предстоит моим глазам, то я не мог бы стоять на твердом, я должен бы был провалиться. Но я не проваливаюсь, значит мир не таков, каким он пред­стает перед моим взором. — Такое заключение постоянно делается в подсознании. Столь сложно совершенно обычное, повседневное отношение к миру. Это всегда бессознательное заключение, проистекающее, в опре­деленном отношении, из воли. Итак, при простом представлении нам, собственно говоря, недостает — если теперь выражаться научно, т.е. педантично — субъекта. Что мы обладаем субъектом, чувствуем себя совме­стно с миром, — это идет из воли.
     И опять-таки, когда мы волим, когда мы развиваем волю, то нам, собственно, недостает объекта. Объ­ект не входит основательно в наше сознание. Когда я хочу эту книжечку переложить слева направо и делаю это, то сам объект воления не входит в сознание. Вы видите путь, который проделывает книжечка, пред­ставление, которое призрачно встает из воли, но сам объект воли не входит в сознание. Т.обр., человек, когда он волит и представляет, — это звучит гротескно, поскольку имагинацию нужно облекать в слова — ... является калекой. Он представляет призрачно и волит частично. То, чем человек является в действите­льности ... это пребывает в середине между представлением и волей. Но дело обстоит так, что в обыч­ной жизни это не входит в наше сознание. Как во внешней природе не может возникнуть растение-животное, так человек не может осознать, чем он, собственно, является. Поэтому, как я однажды говорил, собствен­ное Я человек воспринимает как дыру в событиях жизни. Это важно понять, не правда ли? что человек может также воспринимать и дыру. О сне человек ничего не знает, он засыпает — пробуждается, засыпает — пробуждается; когда же он обозревает свою жизнь, то в его сознании имеются пробелы, дыры в сознании, как бы черные дырки на белой плоскости, в которых ничего не видно. Так выглядят дыры сознания во время сна. Но также обстоит дело с нашим Я и во время бодрствования. В действительности наше Я не подни­мается в сознание, в сознании от него имеется только дыра, и восприятие этой дыры обращает наше вни­мание на то, что мы имеем действительное Я".188 (3)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 217010 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 217930 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

4. Основа самости

Мышление, чувствование, воление — процессы, субстанции
1863. "Тридцатью тремя способами человек связан со своей самостью, которую мы должны преодолеть с помощью нашего Я. Самость закреплена в позвоночнике с помощью 33 течений (эфирных и астральных)".265, с. 295
     "Движения души намного более внутренне связаны с существом человека, чем жизнь представлений. Движения души мы также вносим в сон. Они суть члены души, которые и во сне связаны с нами... Обычное мышление в движения души не проникает". (Пример: мы засыпаем от скучной книги.)
     "Намного более внутренне, чем движения души, с нашей жизнью связана жизнь наших волевых импуль­сов. И кто часто наблюдает момент засыпания, тот чувствует тогда, что если он, обращаясь к прошедшему дню, не находит там никаких добрых волевых импульсов, то это действует в нем как бы убивая нечто из того, что входит в состояние сна. Волевые импульсы, т.обр., связаны со здоровьем и болезнью, с нашей жизненной силой".130 (7)

     Перейти на этот раздел

  

Представление — воспоминание

1871. "Можно заметить такую тенденцию: Я помрачается, когда помрачается чувственное восприя­тие. Когда к чувственным восприятиям мы присоединяем представления, то проникаем нашим Я в наше астр. тело. Так что можно сказать: как жизнь в чувственных восприятиях связана с переживанием Я, так жизнь представлений связана с астр. телом.
     Прежде всего это помрачение Я выражается в том — и это, собственно, наиболее значительное, на что следует обратить внимание, если хотят понять, о чем я здесь говорю, — что мы, оставаясь при восприятиях чувств, имеем нечто совершенно индивидуальное. Комплекс чувственных восприятий, который мы получаем от самих себя, их никто другой не может получить точнее нас самих... и в этом совершенно индивидуальном мы получаем в то же время наше я-переживание. Поскольку мы восходим к переживаниям представ­лений, мы, в то же время, получаем силу приходить к чему-то более всеобщему, например, можем образовы­вать абстракции, которые затем в том же самом облике можем сообщать другим, и другие могут понять то же, что и мы. ... Но это выражается уже в том, что Я замутняется, когда от переживаний чувств мы продвигаемся вверх к переживанию представлений. Хотя, в то же время, мы уходим глубже в себя: и это также является непосредственным переживанием. Но когда развиваются представления — или, лучше сказать, то, что в нас разыгрывается для их возникновения, и что мы сегодня оставим в стороне, — то из представлений возникают воспоминания. Представления, собственно говоря, сначала исчезают из нашего сознания. Из ка­ких-то подоснов — сегодня мы оставим это без разъяснения — возникают факты, вследствие которых мы мо­жем вызвать те же самые представления.
     Это единственное, что мы можем утверждать. Неправомерно говорить, что представления гуляют где-то в подсознании, пока мы их не вызовем вновь, может быть через годы. ... Но мы также знаем, что предста­вления, которые человек образует в связи с чувственными переживаниями, преходящи, и что если даже это порой стушевывается, то должна быть развита внутренняя сила, которую можно пережить, когда прошедшее переживание в воспоминании снова становится представлением. Что здесь становится побуждением к воспо­минанию-представлению — это сидит в нас глубже, чем обычные, связанные с чувственными ощущениями пред­ставления. Это в нашей организации основанное воспоминание-представление; оно связано с тем, чем мы являемся как временные существа. Мы знаем, что представления по-разному вспоминаются в зависимости от того, насколько далеко в прошлом они находятся. ... Во всяком случае, живущее в представлении, свя­занном с чувственным восприятием, втянуто во временной поток, в котором живем мы сами. Определенные ощущения, которые мы имеем, когда всплывают воспоминания, говорят нам, как воспоминание связано со всей нашей организацией. Мы знаем также, как в различном возрасте сила воспоминания бывает большей и меньшей.
     Если мы исследуем эти факты, то сможем сказать себе, что как сила представления связана с астр. телом, так сила воспоминания связана с эф. телом. ... память образует одно с эф. телом, как жизнь пред­ставлений — одно с астр. телом, как чувственные восприятия — одно с Я. Во всяком случае, лежащее в основе представлений берется во временной поток нашего бытия. Не только развитие нашего роста между рождением и смертью находится в определенном временном потоке, но и то, что изживается в виде воспоминания, и мы чувствуем их взаимопринадлежность".
     Особенно в патологических случаях можно наблюдать связь нарушений памяти с нарушениями роста и питания, также связанными между собой. Существует и связь воспоминаний с физ. телом. Если вы привыкли совер­шать какое-либо непроизвольное движение пальцем, то всегда можно найти комплекс переживаний, приведший к этому. Переживания слишком сильно отпечатлелись в физ. теле, им же следовало отпечатлеться только в астр. теле. "Если же они слишком сильно отпечатлеваются в физ. теле, то тогда они встают под влияние вос­поминаний. Но такого не должно быть. Имагинативное наблюдение показывает нам, что действующее в памяти, в эф. теле является некоего рода развитием движения. В физ. теле это скапливается, застаивается. Это не должно целиком пронизывать физ. тело; оно должно физ. телом отталкиваться".
     "Вот действует чувственное восприятие. Сначала его воспринимает Я. Когда оно вживается в астр. тело, к нему присоединяется представление, действует сила, делающая возможным последующее воспоминание, когда это переживается как движение в эф. теле. Но вот все это должно скопиться, задержаться, не пронизывать далее целиком физ. тело. В физ. теле возникает — вначале, естественно, целиком бессознательно — от того, что живет в воспоминании, образ. Этот образ совсем не подобен тому, чем было воспоминание, — тут имеет место метаморфоза; но образ возникает. Так что можно сказать: как с эф. телом связана память, так с физ. телом связан действительный внутренний образ. Всегда, когда в физ. теле запруживается движение, исходя­щее из эф. тела, ему напечатлевается образ; этот образ, естественно, может быть постигнут имагинативным представлением. Тогда становится видно, как действительно физ. тело становится носителем всех этих образов".
     "Этот образ есть последнее, к чему приходят внешние переживания. Другим является представление; вос­поминание — это проходной момент. Переживаемое нами во внешнем мире не должно просто проходить сквозь нас. Мы должны быть изолятором; мы должны это задерживать, что в конце концов и делает наше физ. тело. Наше астр. тело изменяет это, делает бледным в представлении; наше эф. тело вбирает все его содержание и сохраняет лишь одну возможность вызвать это вновь. Но произведенное в нас действием, отпечаталось в нас образно. С этим мы живем далее. Но мы не должны пропускать это сквозь нас. Предположим, что мы пропускали бы сквозь себя представления, так что они не отталкивались бы эластично эф. телом: они тогда проходили бы сквозь эф. тело, сквозь физ. тело. Тогда мы барахтались бы в окружающем мире, как нам это повелевали бы делать внешние события". В нас вспыхивало бы желание подражать всему, что попадало бы в поле нашего зрения.
     Рассмотрим человека с другой стороны. Для внешнего наблюдения нет разницы между движением нас самих и неодушевленных предметов. Тогда речь идет лишь о перемене места. "И это, в конечном счете, и есть, по сути, то, что мы имеем в сознании от нашего движения в обычной жизни; ибо мы должны различать между намерением совершить движение и действительным движением".
     Движущийся человек развивает силу (возьмем одно это). "Итак, когда мы представляем себя в движении и смотрим на физ. тело, то можем здесь гово­рить только о силе". Но перейдем к внутренним процессам. Там становится необходимой еще материя: для сил роста, питания, воспроизводства. Происходящее здесь мы должны искать в эф. теле. Внешние силы жёст­ки, например, вес тела. Опустим тело в воду, оно потеряет в весе столько, сколько весит вытесненная им вода. Но внутренние силы подвижны; они могут простираться и сжиматься. "Каждая сила, так можно сказать (продолжая закон Архимеда), связываясь с эфирными силами, теряет столько от своей жесткости, неподвижности, сколько эфирные силы приносят ей навстречу поглощающих сил (Saugkraften). Эфирные силы стано­вятся движением, они тогда деятельны в растительном организме ... но также и в животном, и в человече­ском организме.
     Но пойдем далее от эф. тела к астрельному; также и во внешнем наблюдении пойдем от растения к живот­ному. Тут бывшее в силах роста внутренней подвижной силой, освобождается, внутренне освобожда­ется подобно тому, как я описывал освобождение силы с семи лет, со сменой зубов. Так что происходящее здесь больше не связано с силами твердого тела. Что здесь внешне выражает себя как свободные силы, яв­ляется у животного и человека силами инстинкта. Так проникаем мы к астр. телу, и то, что здесь внизу выступает как сила, является инстинктом. — Проникая до Я, инстинкт становится волей.
Я:чувственное восприятиеВоля
Астральное тело:жизнь представленийИнстинкт
Эфирное тело:памятьСилы роста
Физическое тело:образСила

     ... Для внешнего взгляда физ. тело представляет собой силовую организацию. И если его наблюдать пра­вильно, то оно, фактически, состоит из взаимодействия сил с образами. ... если вы рассмотрите взаимо­действие идущего сверху и снизу ... т.е. идущие колебаниями вниз представления и идущие снизу вверх процессы питания, роста, дыхания, то вы получите живой образ эф. тела, и, опять-таки, если вы обдумаете все то, что вы переживаете сами, когда в вас деятельны инстинкты, когда вы хорошо поймете, как инстинкты действуют в циркуляции крови, в дыхании, во всей ритми­ческой системе, как инстинкты зависят от нашего воспитания, то вы получите живое действие того, что является астр. телом.

И когда, наконец, вы обдумаете взаимную игру волевых актов ... с восприятиями чувств, то вы получите живой образ того, что здесь как Я вживается в сознание". "Внешним миром воз­буждаются чувственные восприятия (см. схему, синее), но внутри этих чувственных восприятий живет Я (оранжевое)". "Это Я живет, собственно говоря, во внешнем мире и напол­няет нас через восприятия чувств, а далее наполняет нас, ко­гда в чувственные восприятия (оранжевое), проникая до астр. тела, вчленяются представления (желтое). ... Это иллюзия, будто наше Я пребывает внутри ... физического организма. Оно из внешнего мира относится к этому физическому организму таким образом, что как бы протягивает свои щупальца в наше внутреннее, преж­де всего в представления, т.е. к астр. телу или до астр. тела.
     Рассмотрим точнее мир воспоминаний. Воспоминания восходят из нашего внутреннего. Когда они восходят внутри, то в первую очередь представляют собой деятельность в эф. теле, которая и возбуждает пред­ставления в астр. теле (стрелки). Но в конце концов представления должны происходить из того, что в физ. теле является образами.
     Теперь заметьте себе, что — исходя из физ. тела — к эф. телу устремляется возбуждение, лежащее в ос­нове воспоминания, и в нем пребывает Я. Все это можно нарисовать так, что схематически я мыслю Я не только здесь, внешне, но также пребывающим в физ. теле (красноватое) и из физ. тела возбуждающим вос­поминания (зеленое), которые затем делаются представлениями (желтое)... Когда я принимаю во внимание воспоминания, то я должен пребывающее здесь, наверху, как Я, заложить также и в физ. тело. Я обособлено для себя, а, с другой стороны, наполняет физ. тело. ... А теперь обратите вни­мание на следующий процесс. Представьте себе, что вы встретили на улице человека и у вас возникло чувственное восприятие этого человека. Ваше Я внутри, и там высту­пает воспоминание: вы вновь узнаете человека. Воспоминание пришло из­нутри, а извне — чувственное восприятие. И они сцепляются". Феномен такого сцепления был известен древним духоиспытателям. Они его изображали в виде змеи, кусающей свой хвост. Но истоки подобных символов теперь мало кто знает, а без того в них нет смысла.
     "В действительности Я — это поток, который приносит телу чувственные возбуждения. Тело отражает их назад, и прежде всего то, в чем сидит само Я. Я, собственно, здесь, но также и во внешнем ми­ре. Оно в физ. теле, но и отражается им. Человек воспринимает не свое действительное Я, а отражение. Он воспринимает отраженное излучение, когда ощущает: это отражение". "Это нужно представить себе как образ: душа находится во внутреннем вращательном движении. Это предстает созерцанию".206(12,13. VIII)

     Перейти на этот раздел

  

147. "Я является тем, что связывает нас с нашим окружением. Астр.тело дает нам на протяжении нашего земного развития прошлое лунное развитие; эф.тело ... дает солнечное развитие, физ.тело — свой первый зачаток, образовавшийся на др.Сатурне".182 (6)

     Перейти на этот раздел

  

148. "Физ.телу 7 лет ... эф.телу тогда 5 лет 3 месяца... астр.телу — 3 года 6 месяцев, а "я" — 1 год 9 месяцев".179 (5)

     Перейти на этот раздел

  

155. Астр.тело — носитель представлений. Когда мы размышляем, оно делается рабом Я, хотя само по себе оно стоит в связи со всем Космосом и не раскрывается в этой сознательной деятельности.108 (17)

     Перейти на этот раздел

  

5. Я

199. "Путем самосознания человек определяет себя как самостоятельное, от всего другого отдельное существо, как "я". В "я" человек собирает воедино все то, что он переживает как телесное и душевное существо. Тело и душа суть носители "я"; оно действует в них. Как физ.тело имеет свой центр в мозгу, так душа имеет свой центр в Я. К ощущениям человек побуждается извне; чувства проявляются в виде воз­действий внешнего мира; воля касается внешнего мира, т.к. она осуществляется во внешних действиях. Я, как истинная сущность человека, остается совершенно невидимым. Поэтому Жан-Поль очень удачно называет осознание своего Я событием, совершающимся лишь в сокровенном святая святых человека". Со своим Я человек пребывает наедине с собой.— И это Я и есть сам человек, что дает ему право смотреть на Я как на свою истинную сущность.
     Он может называть свое тело и свою душу "оболочками", внутри которых он живет; и он может называть их телесными условиями, через которые он действует". По мере своего развития он научается все более и более пользоваться этими ору­диями как слугами своего Я. ... Имя Я никогда не может проникнуть к моему уху извне, если оно означает меня самого. Только изнутри, только через саму себя может душа определить себя как Я. Значит, когда человек говорит себе Я, в нем начинает говорить нечто такое, что не имеет ничего общего ни с одним из миров, из которых взяты вышеупомянутые "обо­лочки". Я становится все более и более властелином души и тела. — И это тоже находит выражение в ауре. Чем больше Я становится властелином тела и души, тем расчлененнее, разнообразнее, богаче красками аура. Это влияние Я на ауру может воспринимать "видящий". Само Я невидимо также и ему; оно поистине заключено в "сокровенном святая святых человека". — Но Я вбирает в себя лучи света, вспыхивающие в человеке как вечный свет. Как человек соединяет в Я переживания тела и души, так же дает он влиться в Я и мыслям истины и добра. Чувственные явления раскрываются для Я с од­ной стороны, дух — с другой. Тело и душа отдаются Я, чтобы служить ему; Я, в свою очередь, от­дается духу для того, чтобы он наполнил его. Я живет в теле и душе; дух же живет в Я. И то, что есть в Я от духа, то вечно, потому что Я получает суть и значение от того, с чем оно связано. Поскольку оно живет в физ.теле, оно подчинено минеральным законам; благодаря эф.телу — законам воспро­изведения и роста; благодаря душе ощущающей и душе рассудочной — законам мира душевного; поскольку оно воспринимает в себя духовное, оно подчинено законам духа. Что образуется путем минеральных законов и законов жизни, то возникает и погибает; дух же не имеет ничего общего с возникновением и прехождением".9 (6)

     Перейти на этот раздел

  

199a. Мы состоим из 5 членов: "... из физического тела, эфирного, астрального, из Я-оболочки, лишь позади которой открывается собственно Я, истинный человек". Все внешние влияния захлестывают Я-оболочку.266-1, с. 380
     Мы есть отображение праобраза. "Праобраз есть наше истинное Я, которое в зародыше было образовано на др. Сатурне…".

     Перейти на этот раздел

  

215. На Земле человек является десятичленным существом:
1
физ. тело
2
эф. тело
3
астр.тело
4
Я
5
эф. тело
6
астр. тело
7
"я"
 
8
астр.тело
9
Я
  
10
Я
   

     "Когда вы стоите перед человеком и разглядываете его, видите его голову, форму лица, нос, губы, видите его таким, каков он есть (также, когда вы его рассматриваете как анатом, как физиолог), то вы имеете перед собой то, что из физ.тела сделало его Я.
     Что сделало из физ.тела бытие Луны, Солнца, Сатурна — это не дано вашему взгляду, это остается скрытым. ... Итак, остается сокрытой та конфигурация физ.тела, которая образована эф., астр. и самим физ. телами. Пере­живаемое нами внешне есть, собственно говоря, воплощение Я. ... Итак, мы воспринимаем то, что сде­лало Я из физ.тела. А чего мы не воспринимаем? — Самого Я. И если вы назовете "я" это (см.схему ниже) — 1 и это — 4, то я-1 воспринимаемо извне; "я"-4 вы не воспринимаете извне, но имеете лишь само­переживание. Когда вы переживаете себя в своем самосознании, когда вы воспринимаете, то воспринимаемое вами, чувствуемое вами, мыслимое вами... это "я", о котором говорят философы. Вы, т.обр., это я-4 вос­принимаете как внутреннее переживание.
     Но как внутреннее переживание вы не могли бы его воспринять, если бы здесь было только Я. Я уже говорил, что мы спим не только ночью, но и днем. Мы не осознаем полностью всех внутренних пережива­ний, и поскольку мы спим в течение дня, то днем в нас также живут существа высших Иерархий... Мож­но сказать: как бессознательное переживание наша воля дана в нас Архаями, чувства — Архангелами, а мышление — Ангелами. И все это струится и ткет в Я, и в конце концов становится тем, что человек называет своей внутренней душевной жизнью.
     Но знакомым, собственно говоря, "я" является лишь здесь — 1. ... Когда один человек встречает другого, то он воспринимает я-1; когда он смотрит в себя, то он воспринимает я-4. ... А то "я", ко­торое я здесь называю я-2, определяется в эф.теле, и оно остается — но это лишь кажется — сокрытым. ... Вы можете почувствовать безо всякого ясновидения, что я-2 приводит эф.тело в совершенно опре­деленное ритмическое движение, как я-1 дает определенную форму физическому телу". Я-2 извлекается через эвритмическое движение. В эвритмии "...вы можете абстрагироваться, отвлечься от физического тела и вглядываться лишь в то, что делает эф.тело; тогда вы будете иметь "я" в эф.теле, внутри его, в движении.
     Мы пытаемся вырвать у Аримана эвритмию, ибо по той причине, что Ариман пришел в мир, человеческое эф.тело отвердело настолько, что человек не мо­жет развить эвритмии как природного да­ра".
     "Я-З человек также не переживает не­посредственно. ... Я-З мы переживаем, когда поем или говорим. Я-4 живет в очень подсознательной области — оно жи­вет во всем том, на что человек спосо­бен в пределах творения своей фантазии. ... оно живет как творческая фантазия в широчайшем объеме. Ему должно быть приписано то, что в моей "Философии свободы" вы найдете в главе "Моральная фантазия"".
     "Что из глубин душевной жизни бьет ключом в добром и злом, проистека­ет от я-3. Влияние на это "я" оказыва­ют существа Ангелов и существа Арханге­лов в добром и злом смысле, с люциферической и ариманической природой". —"Когда говорят о человеке, живущем на Земле, то едва ли имеют в виду что­-либо иное, чем то, что очерчено жирной линией. Над этой линией находится все то, что человек содержит в себе как ос­таток от времен древних Сатурна, Солнца и Луны". Под линией находятся ближайшие к человеку и имеющие с ним непосредственную связь Иерархии.

161 (1)

     Перейти на этот раздел

  

1539. "Самосознание мы называем Я".93-а (11)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 215400 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

1569. "Именно углубление во внешний мир ведет к высшему познанию. ... Он (человек) принадлежит выс­шему Я мира, и когда мы исследуем высшее Я мира, мы исследуем наше собственное высшее Я".54 (20)

     Перейти на этот раздел

  

Эзотерическая символика Храмовой легенды Три колонны

36а. Две колонны символизируют врата, ведущие в то пространство, которое символизирует древнюю Атлантиду. Это Геркулесовы столпы.265, c. 177
     "Эти колонны были установлены у входа в храм (Соломона). Они называются Якин, Боас и М. Левиты взяли их и бросили в пруд Вефезда. Во времена Христа колонны извлекли из пруда и сделали из них мостки через ручей Кедрон. По ним Иисус прошел на Оливковую гору. Потом из них был сделан для Него крест".
     Сет положил три райских семени в уста Адама, когда тот умер. "Из могилы Адама выросло могучее дерево. Это дерево виделось кое-кому, кто имел психические восприятия чувств, излучающим жар, огонь. И этот огонь принимал форму ... букв J и B — начальных букв двух слов... На три части разделилось то дерево. Сет взял его часть, и она в эволюции мира была многократно использована".
     Было время, когда человек "парил в более или менее водном элементе". У него тогда было нечто вроде плавательного пузыря, который со временем превратился в легкие: Бог вдохнул дыхание жизни. Лишь тогда стало возможным образование красной крови.
     "Представьте себе: перед вами стоит человек и вы можете видеть в нем струение красной крови. Это очевидно было бы похоже на живое красное дерево. Его-то христианская эзотерика и называет "древом познания". Человек вобрал его в себя и вкусил от красного древа крови. Возведение красного древа крови, истинного древа познания — это и есть грех. Бог изгнал человека из рая, чтобы он не вкусил от древа жизни". Наравне с красным человек получил и красно-синее древо крови. Это древо смерти. Некогда человек научится с помощью расширенного сознания сам превращать синюю кровь в красную; тогда он древо смерти превратит в древо жизни.
     Трехчастное дерево, выросшее из могилы Адама, — это Манас, Буддхи, Атма. Их в зачатке созерцает посвященный, Сет. Он созерцает будущее, когда оба райских древа снова сплетутся.
     "Так явился Адаму Ангел в Раю под оливковым деревом. Своим видел Адам этот знак — образ Ангела, и он поклялся никогда не заблуждаться в отношении силы, представленной (документированной) в J. B. И Адам всякий раз обретал силу и утешение (отраду), ища место, где мог являться Ангел.
     Однако в Лемурийскую эпоху случилось так, что по вине Люцифера, принесшего искушение, Адам впал в заблуждение по поводу J. B. И когда после того Адам снова отыскал место явления Ангела, то пережил там лишь ужас от своего собственного существа. Перевернутая пентаграмма с одним разомкнутым острием, — в виде такого знака явился на этот раз Ангел Адаму, угрожая огненным мечом. И Адам убежал".
     "Авель означает мудрость, Каин — силу, крепость. ... Сет означает благочестие, которое должно мудрость соединить с силой".
     Поперечная балка, которая должна соединять мудрость и силу, есть принцип благочестия, любви, красоты. В дохристианские времена для этого не было места в мире. Когда пришел Христос Иисус — Носитель Буддхи, то Своей силой Он смог ту балку поднять из воды — с астрального плана, — где она покоилась. Потом ее положили через ручей (путь в высшие миры). По ней прошел Христос по пути страданий к жертве, которую он принес ради человечества; она стала возможной лишь благодаря любви, просветленной, очищенной любви". Жертва Христа соединила воедино три ствола: мудрость, красоту и силу, поскольку теперь нашлось место и для красоты.265, c.342-351
     Если человек символически выражается в виде пентаграммы, то она включает в себя и три царства природы. Минеральное царство символически выражено одной линией: ; растительное — двумя: (т.к. имеет физ. и эф. тела); животное обладает еще ас. телом: .
     "Эфирное тело обладает принципом роста. В растении лист появляется за листом, пока форма остается не закрытой приходящим сверху астральным действиям, которые вызывают цветение. Эфирный принцип ... в животном частично видоизменяется; он в большей мере свои силы направляет на восприятие изнутри астрального тела. Прямая линия эфирного замыкается, отгибается действием новой линии, которая символизирует астральный принцип; далее она еще раз отгибает с другой стороны физический принцип. Поэтому физическая форма, вертикальная у растения, у животных сгибается и становится горизонтальной. Поэтому животное символизировано тремя линиями". Я в человеке выражается точкой над последним символом: — "его силы изливаются в эф. тело и в физ. тело через две линии, проходящие через астральное, когда Я, с одной стороны, действует через свет, а с другой — через тепло. Благодаря такому действию Я человеческая форма вновь (после животной) встает вертикально, и так возникает символ пентаграммы.
     Став пентаграммой и всецело живя в ней, человек не может видеть себя таковым. Лишь ту часть своего существа может он сознательно окинуть взором, которая находится под его Я, над которой он вырастает. Таковыми являются три линии, символизирущие животное. Поэтому человек видит лишь переднюю часть своего физического, начиная от плеч".
     Если же он хочет познать себя как Я, в верхней части пентаграммы, то ему необходимо создать новый центр восприятия вне пентаграммы — центр сознания вне Я. Удар, полученный Хирамом в лоб, указывает на верхнюю часть пентаграммы. Далее Майстер рождается заново в космосе и переживает древние эоны развития. Освободясь от оболочек, человек как первое переживает земную Матерь, из которой он вырос, а также предыдущие состояния развития. У креста перевоплощенному Хираму (автору Евангелия от Иоанна) Христос говорит о Матери. "Как Сын Он передает человеческое Я земной Матери после того, как оживил его Своей силой, а она берегла его и лелеяла. Как Матерь дает Он этому Я Землю, на которой Сын отдал Свои силы Матери. Человеческое Я должно спасти Землю, своими силами поднять ее в сферы духа, пользуясь полнотой сознания, которого без Земли развить было бы невозможно..."
     "После того, как Земля стала Телом великого Духа Солнца, когда ее пронизали Его духовные силы, все существа на ней одаряются этими силами. В Землю было заложено начало будущего ее соединения с Солнцем. Физическое тело Иисуса из Назарета стало посредником, через которого силы космоса соединились с аурой Земли. Когда на Голгофе из этого тела текла кровь, Земля была снова воспринята в силы Солнца. С этого момента сила Христа излучается из центра Земли в окружение, а с Солнца сила Христа светит на Землю". 265, c. 414-417
     111"Адам-Ева Каин Авель-Сет (Сиф) Ламех Хирам-Абиф Соломон Лазарь-Иоанн".
     "Индивидуальность, воплощавшаяся как Хирам-Абиф и Лазарь-Иоанн, в своем воплощении в XIII — XIV вв. была вновь посвящена и с тех пор носит имя Христиан Розенкрейц".
     Концентрация на Храмовой легенде, которая представляет собой семиступенную "лествицу", и на ее разъяснениях ночью может приблизить душу к Хирам-Абифу или Адонираму, к Лазарю. При этом дается еще медитация: "Я пребываю в мире не только для себя, но чтобы стать подобным моему праобразу". Подобное стремление есть долг, оно не эгоистично. О нем говорится в первых сценах Мистерий-драм "Испытание души" и "Страж Порога".
     "Вы не должны забывать, что спиритуальные силы рассчитывают на вас в водительстве человечества". "Я преображаю себя для откровения Божественного праобраза во мне".265, c.419-421
     "Летний путь — это путь Общины Христиан, совершаемый в память об общине (до рождения) в духовном мире (путь Авеля).

Зимний путь — это путь антропософов через холодное одиночество к познанию (путь Каина)".
     Хирам отказал подмастерьям в степени мастера, т.к. они незаменимую массивную балку для Храма сделали слишком короткой и ему пришлось особой силой ее удлинять.
     Из могилы Хирама выросла акация. Она вырастает на могилах посвященных. Когда тело Хирама раскопали, раздалось новое слово Майстера: "Mach ben ach", что означает: "Духовно-душевное отделилось от физически-телесного", или: "По ту сторону тела", "Земной сын страдания". Золотой Треугольник нашли в колодце; на нем лежал кубический камень с десятью заповедями. И то, и другое было замуровано в Храме. Хирам имел задачу примирить каинитов с авелитами.
     Через Хирама, посвященного как Лазарь Самим Христом, было положено начало среднего течения, где должны примириться течения Каина и Авеля. "Течение Каина нашло со временем свое главное представительство в масонстве, в то время как авелиты представлены духовенством церкви. Оба течения остаются глубоко враждебными по отношению друг к другу. Лишь в одном они пришли к единодушному согласию: в ненависти к среднему течению. Результатом единодушного союза в остальном враждующих между собой направлений было уничтожение Иоаннова здания — Гетеанума".265, с. 458-460

     Перейти на этот раздел

  

1395. "Немецкое "я" — "Jch" — содержит инициалы Iesus Christus. Великие посвященные ввели это слово". 97(9)

     Перейти на этот раздел

  

1526."У евреев неизреченное имя Бога "Иоф" (Jорh) верховный жрец произносил один раз в год, когда хотел выразить, как звучит невыразимое. Иоф — это Я". 94(36)

     Перейти на этот раздел

  

1583."Вы никогда не видите Я в стоящем против вас человеке, но только если наблюдаете растущего человека". 296(4)

     Перейти на этот раздел

  

Августин

     260
. "Подобно провозвестию встает новый элемент, который создает из самого себя жизнь мысли у Августина (354-430), чтобы незамеченным продолжать свое течение в прикрывающем его религиозном представлении и чтобы отчетливее выступить позже, в средневековье. У Августина новое является как бы воспоминанием о жизни греческой мысли. Он смотрит вокруг себя и в себя и говорит: пусть все, что открывает мир, дает лишь неизвестное и обманчивое; в одном лишь нельзя сомневаться: в достоверности человеческого переживания. Я не познаю этого восприятия, которое может меня обмануть, я пребываю в самом этом переживании; оно существует, ибо я присутствую в то время, когда ему приписывается его бытие.
     В этих представлениях можно увидеть нечто новое по отношению к миру греческой мысли, несмотря на то, что они похожи на воспоминания о нем. Греческое мышление указывает на душу. Августин указывает на средоточие душевной жизни. Греческие мыслители рассматривают душу в ее отношении к миру; у Августина душевной жизни противостоит нечто в ней самой, и он рассматривает эту душевную жизнь как особый замкнутый в себе мир. Это средоточие душевной жизни можно назвать "я" человека. Для греческих мыслителей становится загадкой отношение души к миру, для новейших мыслителей — отношение "я" к душе. У Августина это лишь начинается; последующие стремления мировоззрений еще слишком заняты согласованием мировоззрения и религии, чтобы ясно осознать то новое, что теперь вступило в духовную жизнь". 18(4)

     Перейти на этот раздел

  


     303
. ""Внешний мир не есть Бог и вовеки не будет именоваться Богом, но лишь существом, в котором открывается Бог. ... Когда говорят: Бог есть все, Бог — это небо и земля, а также и внешний мир, — то это правда; ибо от Него и в Нем искони пребывает все. Но что мне делать с подобной речью, которая не есть религия?" — На основе такого воззрения слагались в духе Якова Беме его представления о существе всего мира, когда он в известной последовательности производил закономерный мир из безначальной бездны. На семи природных образах возводится этот мир. В темной терпкости получает Первосущество свой образ, безмолвно замкнутый в себе и неподвижный. Эту терпкость Беме разумеет под символом соли. Подобными обозначениями он примыкает к Парацельсу, который заимствовал у химических процессов названия для процесса природного. Через поглощение своей противоположности первый природный образ переходит в форму второго; терпкое, неподвижное вступает в движение; в него входит сила и жизнь. Символ для этого второго образа — ртуть. В борьбе покоя и движения, смерти с жизнью открывается третий природный образ (сера). Эта борющаяся в себе жизнь получает проявление; она уже не живет больше внешней борьбой своих членов; ее существо потрясается как бы целостно сверкающей молнией, озаряющей самое себя (огонь). Этот четвертый образ природы восходит к пятому, к покоящейся в самой себе живой борьбе частей (вода). На этой ступени, как и на первой, есть внутренняя терпкость и безмолвие; только это не абсолютный покой, не молчание внутренних противоположностей, а внутреннее движение противоположностей. Покоится в себе не покойное, а подвижное, возжженное огневой молнией четвертой ступени. На шестой ступени само Первосущество познает себя как такую внутреннюю жизнь; оно воспринимает себя через органы чувств. Этот образ природы представляют живые существа, одаренные внешними чувствами. Яков Беме называет его "звуком" или "звоном" и тем самым устанавливает чувственное ощущение звука как символ для чувственного восприятия. Седьмой природный образ — это дух, восходящий на основе своих чувственных восприятий (мудрость). Он вновь обретает себя как самого себя, как первооснову внутри выросшего в безначальной бездне и слагающегося из гармонии и дисгармонии мира. "Святой Дух вводит в существо сияние величия, в котором Божество пребывает явно".
     "Каким же образом из одного и того же Первосущества может проистекать и добро, и зло? В смысле Якова Беме на это получается следующий ответ. Первосущество изживает свое бытие не в самом себе. Многообразие мира принимает участие в этом бытии. Человеческое тело живет своей жизнью не как отдельный член, но как множественность членов; точно так же и Первосущество. И как человеческая жизнь излита в эту множественность членов, так излито Первосущество в многообразие вещей этого мира. И если верно, что весь человек имеет лишь единую жизнь, то не менее верно и то, что и каждый член имеет свою собственную жизнь. И как нет противоречия со всей гармонической жизнью человека в том, что его рука может обратиться против собственного тела и ранить его, так нет ничего невозможного в том, чтобы обращались друг против друга и вещи мира, живущие каждая по-своему жизнью Первосущества. Так изначальная жизнь, распределяясь на различные жизни, дарует каждой жизни способность обращаться против целого. Зло вытекает не из добра, а из того, как живет добро. Подобно тому, как свет может светить лишь тогда, когда он пронизывает мрак, так и добро может прийти к жизни только таким путем, что оно пронизывает свою противоположность. Из "безначальности" мрака излучается свет; из безначальности безразличного рождает себя добро. И подобно тому, как в тени только светлое требует указания на свой источник, тьма ощущается как само собою разумеющееся ослабление света, так и в мире во всех вещах является лишь закономерность, а зло и нецелесообразность принимается как само собой разумеющееся, Таким образом, хотя для Якова Беме Первосущество есть Вселенная, однако нельзя ничего понять в мире, если одновременно с Первосуществом не иметь в виду и его противоположности. "Добро поглотило зло, или сопротивное... Всякое существо имеет в себе доброе и злое, и в своем развитии, приводя себя к раздельности, оно становится сопротивностью свойств, когда одно старается одолеть другое". И потому совершенно в духе Якова Беме видеть добро и зло в каждом процессе мира; но совсем не в его духе искать Первосущество попросту в смешении добра со злом. Первосущество должно было поглотить зло; но зло не составляет части Первосущества". 7(6)
     Семичленная последовательность: "форма, сила, число, гармония, слово, мысль, Я". 265, с.187

     Перейти на этот раздел

  


     523
. Фауст пытался заново перевести начало Евангелия от Иоанна, поскольку благодаря духу Мефистофеля в нем хаотически взаимодействуют оболочки. Соотношения же здесь такие:
     Логос, Слово — Я
     Чувство — астральное тело
     Сила — эфирное тело
     Деяние, дело — физическое тело, т.е. Фауст, говоря, что вначале было дело, приходит к материализму. И Вагнер, и Мефистофель — это лишь другие "я" Фауста. Все есть его самопознание! "Мефистофель — это дух, которого Фауст должен преодолеть. ... он дан ему не в сопровождение, а как испытание". 171(7)
     "...вторую часть "Фауста" Гете написал для XX, XXI и последующих столетий".

     Перейти на этот раздел

  


     13
. "В Эфесских Мистериях получали переживание, в котором чувствовали себя в виде светового облика, поскольку эфесские ученики и посвященные делали для себя особенно живым это обретение своего светового облика через Луну. В Эфесе было нечто учреждено. Кто в местах посвящения давал воздействовать на себя этому, действительно целиком погружался в вырабатываемый Луной, преображенный солнечный свет. И тогда к нему звучало, как бы приносимое Солнцем: I О A.
     Это I О A человек сознавал как нечто такое, что делает подвижным его Я и астр.тело. — I О — Я, астр. тело, и приход светового эф.тела в A — I О A . Человек чувствовал себя, когда в нем вибрировало I О A, как Я, как астр.тело, как эф.тело.
     А затем как бы от Земли звучало, поскольку человек был погружен в космическое, как бы от Земли зву­чало то, что пронизывало I О A и это было еh — v. Это были силы Земли, которые выступали в eh — v. И так чувствовал он в Iehova всего человека. ... этим эфеcский ученик наполнялся как последним при ни­схождении из духовного мира.
     Но в то же время переживание I О A было таким, что человек внутри света чувствовал себя как этот звук I О A. Как человек он тогда был звучащим Я, звучащим астр.телом, блистающим в свете эф. телом. То­гда человек был звуком в свете. Таков он — космический человек. ...
     Затем эфесский ученик чувствовал себя, если он чувствовал несомым в себе это I O A, как бы пере­несенным в сферу Луны. Он принимал участие в том, что можно наблюдать с т.зр. Луны.
     Здесь он был человеком вообще. Лишь при нисхождении на Землю он становился мужчиной или женщиной. Здесь же человек чувствовал себя перенесенным в области доземного бытия, но пришедшим от Земли. Эфесские ученики особенно интимно чувствовали эту перенесенность в сферу Луны. И они несли в своем сердце, в своей душе то, что они сопережили, и оно звучало им следующим образом:
     Из мира произросшее существо, ты в световом облике,
     Усиленное Солнцем, пребываешь во власти Луны,
     Тебе дарит Марс творящее звучание,
     И Меркурий — движущие конечности колебания,
     Тебя освещает Юпитера сияющая мудрость
     И Венеры любовь несущая красота;
     Сатурн древнемировую духа сокровенность
     Посвящает тебе в пространственном бытии и
     временном становлении!
     Это было тем, что пронизывало каждого эфеcца. Он причислял его к важнейшему, что пульсирует в человеке". Первые две строки, их Мироздание говорило эф.телу. Затем чело­век чувствовал себя во власти лунного света и к нему звучал Марс, затем другие планеты. Сатурн сводил все в одно — внутреннее и внешнее, дабы человек, облекшись физ.телом, мог сойти на Землю.
     Внутренне светлой, красочной была духовная жизнь в Эфесе, и в ней содержалось все то, что сводится в единство в Пасхальной мысли, все, что человек знал о своем истинном достоинстве в космосе. Те, кто в течение года странствовали от одних Мистерий к другим, все снова убеждались, что нигде кроме Эфеса так светло и внутренне не звучит гармония сфер, будучи воспринятой с лунной т.зрения, где является сверкающий астральный свет мира, мерцающий в Луне солнечный свет.
     "О, сколь безгранично много произошло в ходе столетий для тех, кто принадлежал к тому храму в Эфесе! Сколь много духовного в свете и мудрости прошло через пространство того храма. И все, что прошло через его пространство, было сообщено мировому эфиру, когда пламя вырвалось из храма. Так что можно сказать: непрерывный праздник Пасхи в Эфесе, замкнутый в храмовом пространстве, с того времени вписан, хотя и довольно трудно воспринимаемыми письменами, во все Мироздание, в эфирное Мироздание.
     И так происходит со многим. Многое из того, что было человеческой мудростью, было в древности заключено внутри храмовых стен. Храмовые стены исчезли, и оно вписалось в мировой эфир; и оно становится тотчас же видно, как только человек восходит к истинным имагинациям".
     Посвященными Эфесских Мистерий были в своем предыдущем воплощении Аристотель и Александр. Они по­дошли к Самофракийским Мистериям Кабиров, и там, как напоминание о прошлом, снова пережили I O A и сопутствующий ему мантрам. Но в том воспоминании была заключена сила творить новое. "Былое миро­вое звучание Луны восстало перед Аристотелем и Александром, и они поняли, что означал пожар в Эфесе, как этот пожар внес в мировые эфирные дали то, что составляло тайну Эфеса; и в них обоих возникла инспи­рация основать мировую письменность. Только мировая письменность соcтоит не из а б в г д, а из мыслей, так возникли буквы мировой письменности. Если я вам их напишу, то они будут столь же абстрактны, как а б в г.
     Количество, или число
     Качество, или свойство
     Отношение
     Пространство
     Время
     Положение
     Деяние
     Страдание".
     Эти категории Аристотель впервые сообщил Александру. И если вы выучитесь пользоваться ими, то сможете читать в космосе. "Все тайны фи­зического и духовного мира содержатся в этих простых понятиях как в мировом алфавите". Нужно только читать с помощью этих "букв", а не останавливаться на самих буквах. Необходимо научиться жить в этих простых восьми-девя­ти понятиях, и в них откроется глубокий эзотерический смысл, мировая мудрость, которая покоится как бы в гробнице, сокрытой между двумя духовными эпохами. Но она должна быть снова прочитана, должна вновь воскреснуть, и это составляет задачу Антропософии и антропософов. 233 (19)

     Перейти на этот раздел

  

4. "Я"

     695. "Как в обыденной жизни "я" чувствует себя чем-то самостоятельным по отношению к своим воспоминаниям, так и приобретенное отныне (путем оккультного развития. — Сост.) Я чувствует себя самостоя­тельно по отношению к прежнему "я". Оно чувствует себя принадлежащим к миру чисто духовных существ.
     И таким образом узнаешь, как показывает опыт — опять-таки опыт, а не теория, — чем было на самом деле то, на что ты до сих пор смотрел как на "существо своего я". Оно являлось сотканным из образов вос­поминаний, созданных телами чувственным, стихийным и астральным, подобно тому как зеркалом создается отражение. Как человек не отождествляет себя со своим отражением в зеркале, так и душа, изживающая себя в духовном мире, не отождествляет себя с тем, что переживает она, как саму себя, в мире чувствен­ном. Сравнение с зеркальным отражением может быть принято, конечно, только как сравнение. Ибо отраже­ние исчезает, когда человек соответственно меняет свое положение по отношению к зеркалу. Ткань же, как бы сотканная из образов воспоминаний и являющая собой то, что человек считает своим существом в чувственном мире, имеет большую самостоятельность, чем отражение.
     Ткань образов воспоминаний, которую человек рассматривает отныне как свое прежнее "я", можно на­звать "телом "Я" или телом мысленным". Само "тело" в этой связи следует понимать в более широком смысле по сравнению с тем, что принято обычно называть "телом". "Тело" означает здесь все то, что переживаешь в связи с самим собой и о чем не говоришь, что это ты, а только — что имеешь это при себе. ... Когда обращаешь мысль на себя и пытаешься проникнуть в глубочайшие недра души, то много там можно бывает открыть эгоистической радости по поводу того, на что ты способен сам. Усилен­ное, повторное (медитативное) сживание с мыслью, что для хода человеческой жизни во многих отношениях безразлично, самому ли тебе принадлежит известная способность или кому-нибудь другому, может далеко подвинуть в деле приобретения истинного спокойствия по отношению к тому, что ощущаешь как свою внут­реннюю жизненную судьбу". 16(6)

     Перейти на этот раздел

  


     784
. Если бы и теперь человек попытался пройти по ступеням древнего египто-халдейского посвя­щения, чтобы "познать самого себя", стать Христофорусом, то "он получил бы опыт, что теперь он не может сущность человека найти в себе. Это особен­но важно! Несомненно, девиз "Познай самого себя" действителен и для сегодняшних людей, но это са­мопознание больше не ведет их к миропознанию. Прежде человек, благодаря своей древней конститу­ции души, еще находил в себе свою связь с сущностью мира. То, чего он не мог найти во внешнем мире, он должен был искать на пути самопознания, чтобы в этом найти также и миропознание, тот внутренний человеческий сущностный центр, который он затем мог взять с собой во внешний мир, чтобы стать Христофорусом. Сегодня этого сущностного центра человек не находит в себе, его там больше нет. Это очень важно иметь в виду!...
     Древний египтянин, входя в себя согласно правилам инициации, находил кое-что в себе, чего со­временному человеку уже не найти, поскольку оно исчезло, поскольку оно ушло прочь... (но) было находимо еще в греческой конституции души. ... Пусть смутно, пусть не в полностью осознанных поня­тиях, человек все же находил свое Я. Христианством оно было впервые рождено как активное созна­ние, а в древности человек находил само Я. ... Вы скажете: так что же, сегодня человек не может найти свое Я? — Нет, не может. Действительное Я отстает (от нас), когда мы рождаемся. То, что мы переживаем как наше "я", есть лишь зеркальный образ Я. Это есть нечто такое, что пребывающее до рождения Я отражает в нас. ... Что психологи или т.наз. исследователи принимают за "я", есть лишь отражение; оно так же относится к действительному Я, как ваш образ в зеркале к вам самим. ... Лишь косвенно человек переживает нечто от своего Я, когда вступает в отношения с другими людьми и начинает изживаться карма.
     Когда мы видим перед собой другого человека и нечто разыгрывается между нами и им, нечто, при­надлежащее нашей карме, тогда в нас вступает кое-что от импульса действительного Я. ... Именно благодаря этому человек в нашей 5-й послеатлантической культуре делается зрелым в новом облике пе­режить Я в 6-й культурной эпохе, что на протяжении 5-й он переживает это Я как отражение. ... Те мистические наития, которые сегодня еще получают люди, когда упорно углубляются в себя в поис­ках своего Я, они называют их даже присутствием божественного Я! В будущем такие наития будут случаться с людьми реже. Напротив, они должны будут привыкнуть это Я искать во внешнем мире. Наступит нечто удивительное: каждый встречающийся нам человек и имеющий с нами какое-либо дело, будет иметь больше отношения к нашему Я, чем то, что заключено в наш кожный покров. В социаль­ный век человек направляется в своем развитии так, чтобы в будущем он мог сказать: мое Я пребы­вает во всех тех людях, с которыми я встречаюсь в жизни; менее всего оно находится внутри меня. ... Косвенно это подготовляется уже сегодня благодаря тому, что люди понемногу учатся ощущать, как ужасно мало от того, что они называют своим Я, содержится в его отражении". Следует поду­мать о людях, повстречавшихся нам в жизни. И тогда, растворяешься в пришедших от других влияниях.
     "Выражаясь несколько гротескно, можно сказать: в то время, когда произошла Мистерия Голгофы, че­ловек сделался полым, пустым. Значительное заключается в том, что люди научаются познавать мисте­рию Голгофы как импульс, стоящий в прямом отношении к ставшему полым человеку. ... Это полое мес­то, к которому он (человек) приходил в египто-халдейских королевских Мистериях, должно быть каким-то образом заполнено. ... И это место заполняет Импульс Христа".

     "До Мистерии Голгофы люди имели в себе нечто ... и это можно было найти с помощью посвящения (крас­ное). После Мистерии Голгофы этого уже нет в лю­дях (синее), они стали как бы полыми, и в них ни­сходит Импульс Христа (лиловое) и занимает опустевшее место. Так что Импульс Христа не может быть постигнут лишь как учение, как теория, но ... в отношении его фактичности. ... Современный человек ... становится Христофорусом в любых об­стоятельствах, когда в пустое пространство внутри его нисходит Христос.
     Так что в потере значения древних Мистерий заявляет о себе огромное значение Мистерии Голгофы. ... что делает человека Христофорусом — это было вынесено на широкий план мировой истории. ... Сегодня человек находит пустое пространство, если ищет прежним способом". 187(4)

     Перейти на этот раздел

  


     1175
. Линней свое учение о растениях построил так, что в нем главным была внешняя форма расте­ний. На ее основе растения были классифицированы по родам и видам, наподобие того, как это делает­ся в минералогии. Гете считал невозможным сопоставлять растительные формы. Это допустимо только в отношении минералов. Сопоставим различные растения, — говорил Гете, — у одного сильный стебель и листья, (рис.1), у другого сильный корень (рис.2). "Сила, начинающая развиваться у пер­вого растения в корне, во втором растении остается замкнутой в себе и не развивает тонкого стебля, членящегося в листьях, но остается толстым стеблем. Поэтому в толстом стебле остается мало силы для развития листьев, а также и цветков... Здесь (рис.1) развит слабый стебель и сильные листья. Здесь (рис.2) в виде клубня образован стебель и слабые листья. Идея в растениях одна и та же, но ее нужно удерживать внутренне подвижной, чтобы быть в состоянии от одной формы переходить к другой". В случае первой формы я получаю идею: "соединенные силы листа". В этой идее я получаю вторую форму: "соединенные силы корня". В этой идее я получаю и другие формы.
     "Итак, я должен образовывать подвижные понятия, и из подвиж­ных понятий вся система растений явится мне как единство. В то время как Линней сопоставляет различные формы и наблюдает их как формы минеральные, Гете хочет всю систему растений как единство охватить подвижными идеями, так что он неким образом из растительной формы выскальзывает с этой идеей, а затем, из­менив саму идею, вскальзывает в другую растительную форму и т.д. ... Подступая к линнеевской системе растений, Гете чувствовал, что обычное предметное позна­ние, вполне применимое к минеральному царству, не достигает жизни растений. В связи с линнеевской системой он чувствовал необходимость имагинативного способа рассмотрения. ... В минеральном царст­ве физическая природа становится невидимой. Естественно, тяжесть и все, что действует в физической природе, действует и в растительном царстве; но оно становится невидимым, а видимой становится высшая природа, то, что внутренне постоянно подвижно, что внутренне живо. Эфирная природа, собст­венно говоря, видна в растении. И мы поступаем неверно, когда говорим: физ.тело растения видимо. Физ.тело растения невидимо, а то, что мы видим, — это эфирная форма. ... Но эта эфирная форма на­полнена физическим, там внутри живет физическая материя. Когда растение теряет свою форму и стано­вится в земле углем, то видно, как остается эта углеродная физическая материя; она была внутри рас­тения. Итак, мы должны сказать: растение наполнено физическим; но оно растворяет физическое через эфирное. Эфирное есть то, что видимо в растительной форме. Невидимым является физическое. ... Через физическое нам становится видима эфирная форма; но эта эф. форма является тем, что мы, собственно говоря, видим; физическое является, так сказать, лишь средством для видения эфирного. Эфирная форма расте­ний является примером для имагинаций, но для таких имагинаций, которые видимы в духовном мире не непосредственно, а через физические включения.
     Итак, спросим, милые друзья: что такое имагинация? На это можно ответить: все растения — это имагинации... Мы можем сказать о растении: оно уничтожает некоторым образом физическое и дает существование эфирному. Растение: уничтожает физическое, дает существование эфирному.
     Когда мы подходим к животному, то уже не должны просто задерживаться на эфирном, но должны представить себе животное образование так, что оно уничтожает эфирное. ... Когда физическое уни­чтожается через растение, то может проявиться эфирное. Но когда теперь эфирное лишь, грубо говоря, выступает как наполненное, "семенное", тогда то, что больше не находится в обычном пространстве, но может действовать в нем, может проявить себя, и это есть астральное. Мы, т.обр., можем сказать: в животном обретает бытие астральное. ... Животное: уничтожает физическое, уничтожает эфирное, да­ет существование астральному". Растение достигает лишь поверхности эфирного, и что оно привязано к одному месту, показывает, что в нем нет ничего такого, чего не было бы на поверхности видимого. Животное подвижно, в нем заключено больше, чем выступает видимо на поверхности. "Это астральное в животном, и его не постичь, если сделать наши идеи только подвижными. ... В растении вы во внешнем должны искать причину того, почему форма становится другой. ... Если вы хотите уяснить себе, на­сколько другой должна быть понятийная деятельность в случае животного, чем в случае растения, то вы должны обрести не только подвижные понятия, способные принимать различные формы, но понятия до­лжны нечто воспринять внутрь, чего они не имеют в самих себе. И это есть то, что можно назвать ин­спирацией образования понятий. Как мы во время нашей инспирации, во время вдоха (в нем. языке слово "инспирация" означает также вдыхание, вдох. — Сост.) вбираем в себя воздух извне, в то время как в остальной нашей органической деятельности, лежащей ниже дыхания, мы пребываем деятельными в себе, так, желая понять животное, мы должны не просто иметь подвижные понятия, но в эти подвижные понятия воспринять еще нечто извне.
     Мы можем — если это выразить иначе, — если мы хотим правильно понять растение, оставаться непо­движными, можем себя также и в мыслях рассматривать как неподвижных существ. И если бы мы остава­лись неподвижными всю нашу жизнь, то мы бы, тем не менее, смогли сделать наши понятия столь подвиж­ными, что они охватили бы различные растительные формы; но мы ни в малейшей степени не образуем понятие животного, если не сможем двигаться сами. Мы должны быть в состоянии двигаться сами, если хотим образовать понятие животного. Почему?
     Если вы, скажем, имеете понятие одного растения и преобразуете его во второе (см.рис.), то это вы сами преобразовали понятие. Но когда вы ходите, то ваши понятия благодаря ходьбе становятся иными. Вы сами должны внести жизнь в понятия. Это и есть то, что просто имагинирующее понятие дела­ет инспирированным. С растением вы можете представлять, что вы сами внутренне совершенно спокойны, а изменяются только понятия. Если же вы хотите получить понятие животного — что большинство людей делает совсем неохотно, поскольку понятие должно стать внутренне живым, оно внутренне начинает ко­пошиться, — то воспримите инспирацию, которая внутренне жива, а не только внешнее чувственное ткание от формы к форме, воспримите внутреннюю жизненность. Вы не можете вполне представить себе жи­вотное без того, чтобы при этом не воспринять внутреннюю жизненность в понятия. ... Что имагинация не живет с отдельным растением — это вы можете увидеть из того, что растение, когда оно растет из почвы, под влиянием внешних побуждений меняет свою форму, но внутренне оно формы не меняет. Живот­ное — это странствующее понятие, живое понятие, и здесь можно воспринять инспирацию, а через инспи­рацию впервые проникают к астральному. ... Человек: уничтожает физическое, уничтожает эфирное, уни­чтожает астральное и дает существование Я.
     Относительно животного мы должны сказать: мы, собственно, видим не физическое, а видим физически являющуюся инспирацию. По этой же причине человеческое дыхание (инспирация), если оно встречает ка­кое-либо препятствие, очень легко принимает животную форму. Попробуйте однажды вспомнить облики кошмарного сна: что за животные формы являлись вам тогда! Животные формы — это вообще инспирирован­ные формы.
    
Человеческое Я впервые может быть постигнуто только через интуицию. ... Мы заблуждаемся, когда говорим о животном: мы видим физ.тело. — Мы совсем не видим физ.тела. Оно растворено, оно уничтоже­но, оно лишь делает для нас наглядной инспирацию; то же относится и к эф.телу. У животного сквозь физ. и эф. тела мы видим внешне астр.тело. У человека мы уже видим Я. ... Что мы видим у человека внешне сформированным, физически сформированным — это Я. Потому-то, напр., для восприятия глазом, человек видимым образом окрашен цветом инкарната, который больше нигде не встречается, как и Я, не находимое у других существ. Выражаясь правильно, мы должны сказать: мы постигаем всего человека, когда мыслим его состоящим из физ., эф., астр. тел и Я. А то, что мы видим перед собой — это Я, и невидимо в нем пребывают физ., эф. и астр. тела. ... Конечно, это лишь внешняя сторона Я, которую мы видим. Внутренне, конечно, Я можно воспринять лишь в интуиции. Но нечто от Я можно за­метить и в обычной жизни обычным сознанием: это абстрактные мысли, — их нет у животного, у которого и Я отсутствует. ... Но это только мысли, а не реальность, это только образы.
     Теперь низойдем в человеке до находящегося в нем, но им уничтожаемого астр.тела. Тогда мы придем к тому, чего внешне больше не увидеть, но что мы видим, наблюдая человека в движении: когда мы его форму понимаем из движения. Для этого необходимо следующее наблюдение. Подумайте однажды о малень­ком, карликового роста человеке, толстом, идущем на коротких ногах. Вы смотрите, как он движется, и из его коротких ног, которые он переставляет вперед, как колонны, вы понимаете его движение. Чело­век с длинными ногами движется иначе. В своих наблюдениях вы увидите единство между движением и фор­мой. Вы также найдете это единство, если будете учиться на таких вещах. Если вы видите, что у кого-то убегающий назад лоб, выступающий вперед подбородок, то он иначе двигает головой, чем тот, у ко­го отступающий назад подбородок и выступающий вперед лоб. Повсюду у человека вы видите связь между его формой и его движением, если вы его наблюдаете просто таким, каким он стоит перед вами, и полу­чаете впечатление от его инкарната, от того, как он удерживает себя в покое. Вы смотрите на его Я, когда наблюдаете за тем, что из его формы переходит в движение, а что из движения как бы течет обратно.

     Изучите однажды, насколько по-другому мастерит пальцами тот, у кого они длинные, по сравнению с тем, у кого они короткие, движение переходит в фор­му, форма — в движение, — в этом вы проясняете себе, я бы сказал, тень астр.тела человека, выраженного через внешние физические средства. Но вы видите, как я вам это описал, это примитивная инспирация. ...
     Однако, если вы теперь наблюдаете изнутри то, что та­ким образом видно извне, через примитивную инспира­цию, то это в существенном оказывается в большей ме­ре человеческой, пронизанной чувствами жизнью фанта­зии, чем то, что внутренне переживается как абстрак­тные мысли. Также и представления воспоминания, как образы, когда они выступают, живут в этом элементе. Мы можем сказать: идя извне, Я выражает себя в инкарнате и в чем-то другом. В противном случае мы бы не смогли говорить ни о какой физиономии. Посмотрите на человека, у которого поджатые губы; какое у него лицо, когда он находится в спокойном состоянии, — это заложено кармически в его я-облике в этой инкарнации. Но, будучи увиденным извне во­внутрь, это оказывается абстрактными мыслями.
     Возьмите астр.тело. Вовне оно характеризуется движением, вовнутрь — фантазиями или образами фан­тазии, которые ему сообщаются; собственно астр.тело более или менее не наблюдаемо. Еще менее наблюдаемо эф.тело". 214 (2)

     Перейти на этот раздел

  


     1182
. "Моей первой поездкой в Вену я воспользовался для того, чтобы приобрести себе побольше фи­лософских книг. Особенно моей любовью пользовался тогда первый набросок "Наукоучения" Фихте. ... Моя работа над естественнонаучными понятиями привела меня в конце концов ко взгляду на деятельность человеческого Я как на единственно возможную исходную точку для истинного познания. Если Я про­являет свою деятельность и само созерцает ее, то в сознании, следовательно, имеется духовное во всей его непосредственности. Так говорил я себе, полагая, что нужно только уметь все таким образом созерца­емое излагать в ясных, удобных для обозрения понятиях. Чтобы найти к этому путь, я и придерживался "Наукоучения" Фихте. Но у меня были все же и собственные взгляды. ... Раньше я мучился над отыска­нием для явлений природы понятий, из которых можно было бы найти понятие для Я. Теперь же я хотел, наоборот, исходя из Я, проникнуть в становление природы. Дух и природа стояли тогда как противо­положности перед моей душой. Для меня существовал мир духовных существ. Что Я, являющееся само духом, живет в мире духов, было для меня непосредственным созерцанием. Но природа не укладывалась в переживаемый духовный мир. Идя от "Наукоучения", я особенно заинтересовался статьями Фихте "О на­значении ученого" и о "Сущности ученого". Эти статьи явились для меня неким идеалом, к которому я сам стремился. Наряду с этим я читал также "Речи к немецкому народу". Но они заинтересовали меня тогда гораздо менее, чем остальные сочинения Фихте".
     "Особенное же значение приобрели для меня лекции по немецкой литературе, читавшиеся тогда в (высшей) тех­нической школе Карлом Юлиусом Шроером. В первый год моего учения в той школе он читал о "Немецкой лите­ратуре, начиная с Гете" и "Жизнь и сочинения Шиллера". Уже с первой лекции я был совершенно увлечен. Он дал обзор немецкой духовной жизни во второй половине восемнадцатого столетия и драматически изо­бразил первое, подобное удару молнии вступление Гете в ту духовную жизнь. Теплота его изложения, воодушевление, с которым он приводил во время лекций отрывки из поэтов, вводили каким-то внутренним образом в суть поэзии".
     "В библиотеках я занимался "Метафизикой" Гербарта и работой Циммермана "Эстетика как наука о фор­мах", которая была написана в духе гербартовой философии. К этому еще присоединялось тщательное изу­чение "Общей морфологии" Эрнста Геккеля. Я могу с правом сказать: все, что я находил в лекциях Шроера, Циммермана и в упомянутом выше чтении, являлось для меня глубочайшим душевным переживанием. В связи с ним вставали передо мной загадки познания и мировоззрения".
    
"Я считал себя тогда обязанным искать истину через философию. Я должен был изучать математику и естественную историю, но был убежден, что не выработаю к ним соответственного отношения до тех пор, пока не сумею подвести под их данные верный философский фундамент. Но ведь духовный мир предстоял мне как действительность. В каждом человеке раскрывалась мне совершенно ясно его духовная индивиду­альность. Физическая телесность и деятельность физического мира являлись только откровением этой по­следней. Она соединялась с тем, что вело свое происхождение как физическое зерно от родителей. Я следовал за умершим человеком на его дальнейшем пути в духовном мире. Однажды после смерти одного из моих товарищей по школе я написал об этой стороне моей душевной жизни одному из моих прежних учи­телей, с которым я сохранил и после окончания реального училища дружеские отношения. Он ответил мне необыкновенно милым письмом, но не удостоил ни единым словом того, что я писал об умершем товарище. И так обстояло дело постоянно, когда оно касалось моих воззрений на духовный мир. О нем никто не хо­тел и слышать. Самое большее, с той или иной стороны мне начинали говорить о спиритизме, о котором я, со своей стороны, не желал ничего слышать. Мне представлялось нелепостью приближаться к духовному таким путем.
     И вот, случайно познакомился я с одним простым человеком из народа. Он ездил каждую неделю в Ве­ну как раз тем же поездом, что и я. Занимался он собиранием целебных трав и продажей их в аптеки. Мы сделались друзьями. С ним можно было говорить о духовном мире как с человеком, имеющим соответ­ственный опыт. Это была кроткая, благочестивая личность. Во всем, что касалось школьной науки, он был необразован. Он, правда, прочел много мистических книг, но все, что он говорил, совершенно не несло на себе влияния этого чтения. То было излияние душевной жизни, таившей в себе совершенно эле­ментарную творческую мудрость. Чувствовалось, что он читает книги только для того, чтобы найти у других то, что он знал сам по себе. Но это не удовлетворяло его. Он сам как личность раскрывался таким образом, как будто был лишь органом речи для духовного содержания, которое хотело говорить из сокровенных миров. Находясь вместе с ним, можно было глубоко заглядывать в тайны природы. Этот человек носил на спине свою вязанку целебных трав, но в сердце он носил результаты того, что приобрел, собирая травы, из духовности природы. Я часто видел улыбку на лице того или иного человека, присоединявшегося к нам в качестве "третьего", когда я шел с этим "посвященным" по венской Аллейной улице. И это не удивительно. Ибо его манера изъясняться была не очень-то понятна. Нужно было быть отчасти знакомым с его "духовным диалектом". Сначала я тоже не понимал его, но с первого же дня знакомства испытал глубочайшую симпатию к нему. И мне стало постепенно казаться, что я общаюсь с душой очень древних времен, которая, не затронутая ни цивилизацией, ни наукой, ни современными воз­зрениями, знакомит меня с инстинктивным знанием древнейшего времени.
     Если взять обычное понятие учебы, то можно было бы сказать, что у этого человека нечему было учиться. Но при помощи него, так твердо стоявшего в духовном мире, можно было глубоко заглянуть в этот духовный мир тому, кто сам прозревал его. Всякая фантастика была ему при этом совершенно чужда. Дома его окружала самая простая, пропитанная трезвейшими взглядами деревенская семья. Над дверью его дома находилась надпись: "Без Бога ни до порога". Гостей угощали, как это делалось и у всех крестьян. Мне всегда доводилось пить кофе не из чашки, а из "горшочка" вместимостью с литр, к которому подавался кусок хлеба исполинских размеров. Крестьяне не считали этого человека фантазе­ром. Его манера держаться не возбуждала в его селе ни у кого насмешки. Он обладал здоровым юмором и находил при встречах такие слова, которые приходились каждому по душе. В деревне никто не улы­бался так, как те люди, которые ходили, бывало, с ним и со мной по Аллейной улице и видели в нем лишь нечто совершенно чуждое. Человек этот, даже когда жизнь унесла меня далеко, оставался всегда душевно близким мне. Его можно найти в моих Мистериях-Драмах в образе Феликса Бальде".
     "Мне казалось опасным доводить слишком поспешно какой-нибудь ход мыслей до образования собствен­ного философского воззрения. Это привело меня к тщательному изучению Гегеля".
     "Как раз со стороны математики пришлось мне пережить тогда решающий момент. Наибольшие внутренние затруднения создавало мне представление пространства. Оно не позволяло мне мыслить его наглядно, как пустоту, убегающую в бесконечность по всем направлениям, но именно на таком воззрении были основаны господствовавшие тогда естественнонаучные теории. Благодаря новейшей (синтетической) гео­метрии, с которой я познакомился на лекциях и во время личных занятий, перед моей душой выступило представление, согласно которому линия, продолжающаяся до бесконечности вправо, возвращается слева опять к своей исходной точке. Мне казалось, что при помощи подобных представлений новейшей геомет­рии можно составить себе понятие о пространстве иначе, чем как о некоем простирании в пустоте. Пря­мая линия, кругообразно возвращающаяся к себе самой подобно линии окружности, была воспринята мною как откровение. Уходя с лекции, на которой это впервые предстало перед моей душой, я почувствовал, как с меня спадает пудовая тяжесть. Меня охватило чувство освобождения. И опять, как в детские годы, геометрия дала мне ощущение счастья. За загадкой пространства стояла для меня в те годы загадка вре­мени".
     "Мне становилось все яснее, что при переходе человека от обычных абстрактных мыслей к духовному видению, сохраняющему все же продуманность и ясность мысли, он вживается в некую действительность, от которой его отдаляет обычное сознание. Это последнее обладает, с одной стороны, живостью восприятий чувства, а с другой — абстрактностью мыслеобразования. Перед моей душой возникало духовное видение, покоившееся не на темном мистическом чувстве. Оно протекало скорее в духовной деятельности, которую по своей отчетливости и прозрачности можно было вполне сравнить с математическим мышлением. Я прибли­зился к душевному строю, при котором я считал себя вправе отстаивать правомерность своих восприятий духовного мира и перед "форумом" естественнонаучного мышления. Мне пошел двадцать второй год, ко­гда в моей душе изживались эти переживания". 28 (гл.3)

     Перейти на этот раздел

  

  Оглавление          Именной указатель Назад    Наверх
Loading
      Рейтинг SunHome.ru    Рейтинг@Mail.ru