BDN-STEINER.RU

ANTHROPOS
Энциклопедия духовной науки
   
Главная / Предметный указатель / /

ПРОСТРАНСТВО

25г. "Семь глоб (состояний формы) существуют не раздельно, не как цепь... они образуют все вместе один шар, в котором они всесторонне пронизывают одна другую. ... в старой эзотерике их называли "состояниями фаз". ... Если человек стоит на своей ступени, то другие существа — на иных ступенях развития. На языке эзотерики говорят: здесь начинается высшая форма пространства. Эту область эзотерик называет областью проницаемости. Итак, выше физического находится область проницаемости". В астральном одно существо принизывает другое, один мир — другие. Физическая видимость возникает постепенно, начиная с арупа-плана и исчезает в пра-образном. Всего таких "фаз" семь. Д.67/68, с.45
"1. Арупа — ... форма в ее самом первом зачатке, где она, собственно, еще никакая не форма.
2. Рупа... духовная форма, указание на внешнюю форму.
3. Астральная форма, она начинает быть видима внешне.
4. Физическая форма.
5. Пластическая форма, уже более не жесткая, проявляющаяся изнутри; жизнь из нее пробивается наружу.
6. Интеллектуальная, еще более подвижная форма, где наружу пробивается дух.
7. Пра-образная форма. Она полностью овладевает собой, совершенно подвижная в себе. Все теснится наружу; она может образовать все, она деятельна.Д. 67/68, с.44-45
"5. Пластическое (физически подвижное: жизнь овладевает формой).
6. Интеллектуальное (не только подвижное, но и проницаемое для мыслей).
7. Пра-образное, архитипическое (Я совершенно открыто предстоит всему миру)".Д. 69/70, с. 11
 МинералРастениеЖивотноеЧеловек
Арупасамосознание   
Рупаощущениесамосознание  
Астр. планжизньощущениесамосознание 
Физ. планформажизньощущениесамосознание
  формажизнь формаощущение жизнь форма
324а, с.89

     Перейти на этот раздел

  


Миры эфирный, астральный, душевный

52б. Чтобы составить представление об эфирном, нужно представить себе систему координат, противоположную декартовой. Ошибка "обычной теории эфира" заключается в том, что эфир представляют себе то в виде жидкости, то в виде газа. "Как только соприкасаются с эфиром, должны исходить от сферы и всю систему (координат) строить не изнутри (от точки), а извне". В синтетической геометрии продуктивное представление о пространстве дает гипербола, в которой две ветви полярно противоположны одна другой.
     "Четыре измерения имеем мы в сфере эфирного (астральный план), пять измерений — в сфере астрального (нижний Девахан) и шесть — на высшем Девахане.
     Так образуется духовное многообразие. Девахан, отбрасывая тень в астральном пространстве, дает астральные тела; астральное пространство как тень в эфирном пространстве дает эфирные тела и т.д." 324-а, с. 209-210, 99

     Перейти на этот раздел

  

84. "Что было ранее (до др.Сатурна), можно обозначить лишь как род нейтрального мирового Огня, который, в сущности, был слит с мировым Пространством. Так что я могу сказать: ранее было лишь пространство, которое излило и ограничило то, что можно назвать тепловой субстанцией др.Сатурна".110 (8)

     Перейти на этот раздел

  

85. "Не бесконечной пустотой является пространство; прежде оно было духом. Мы сами суть сгущенное пространство, рождены из пространства".284 с.83

     Перейти на этот раздел

  


Дополнительные характеристики

91. "Оказавшись в начале др.Сатурна, человек переживает себя погруженным в дифференцированное по качествам море мужества без пространства и времени. Это Духи Воли. Сквозь них проступают иные существа, и все они — мудрость, которая излучается. Это Херувимы".
     "...Престолы жертвуют свое существо Херувимам. — Таково последнее представление, к которому мы вообще приходим, когда, идя обратно, приближаемся к Сатурну. Из их жертвы рождается время как самостоятельное существо — Духи Личности".
     "Это прекрасная имагинация: ...Престолы, Духи Воли, коленопреклоненные, полные самопожертвования, перед Херувимами. Однако это самопожертвование исходит не из ощущения малости, а из сознания, что имеется нечто, чем можно пожертвовать. ...Эту жертву они посылают как сияющее тепло, так что дым жертвы восходит к крылатым Херувимам. Из этой жертвы исходят (как если бы мы произнесли в воздухе слово и оно стало бы временем как существом), из всего этого процесса исходят Духи Времени". Неважно, что наша имагинация вначале будет антропоморфична. Все ненужное потом само отпадет.132 (2)

     Перейти на этот раздел

  

107. Имагинация др.Солнца. "Жертвующие Престолы, коленопреклоненные перед Херувимами; и к их жертве присоединяются, как бы вереницей, Духи Мудрости, преданные в своем настроении тому, что они увидели в центре Солнца: жертву Престолов, которая вырастает в их настроении до образа жертвенного дыма, льющегося во все стороны и принимающего наконец форму шара, творя из своего облика лики Архангелов, которые отражают жертвенный дым с периферии как свет, светя внутри Солнца, возвращая дар Духов Мудрости и творя, таким образом, сферу Солнца. Она состоит — принесенная в дар — из пламени и жертвенного дыма. ...Архангелы... в более позднее время возвращают то, что было вначале. И, излучая это обратно, они являются Ангелами Начала... Вестниками Начала".
     "Дар состоит из двух актов: дарения и принятия... Дар, направленный на др.Солнце, на его периферию, сохранялся во времени, как бы хранился во времени; Духи Мудрости излили свой дар, и он сохранился". "Принятие возникает несколько позже. Архангелы — это берущие на др.Солнце. Но они берут это совершенно особенно, а именно так, что не удерживают его для себя... но отражают, подобно зеркалу ...чтобы отраженное Архангелами присутствовало в более поздний момент времени. (Пример: в нашей 5-ой культуре отражается 3-я). ...Представьте себе образ внутренне замкнутого шара, в котором нечто такое, что было даровано, излучается из центра к периферии, а оттуда отражается обратно к центру. ...То, что идет из центра в пространство, есть дар Духов Мудрости, а что отражается назад — это свет, и Архангелы суть творцы света".
     "Представим себе Духов Мудрости, находящихся в центре др.Солнца, погруженных в созерцание, а также приносящих жертву Престолов, излучающих свое собственное существо; но свое собственное существо они получают обратно уже как свет (др.Солнце светится вовнутрь)... Они созерцают свое собственное внутреннее рассеянным по миру и возвращающимся к ним как свет, как отражение их собственного существа.
     Мы встречаемся здесь с двумя противоположностями: внутреннего и внешнего. "Более раннее" и "более позднее" здесь изменяются и становятся "внутренним" и "внешним". Рождается пространство... но сперва только в двух измерениях, ибо нет "верха" и "низа", "правого" и "левого", а только "внутреннее" и "внешнее". В действительности обе эти противоположности выступают уже в конце др.Сатурна, но они повторяются на др.Солнце и там создают пространство". 132 (3)

     Перейти на этот раздел

  

479a. "Плоскость эклиптики соответствует обретению обликом оболочек. Плоскость экватора соответствует исчезновению организации в противопространстве. Что от Земли воздействует на человека, происходит из противопространства.. ее истинный облик есть противооблик".Д.104, с.69

     Перейти на этот раздел

  

Пространство и время

545. Ребенок рождается из времени в пространство. "От Солнца пришло это Существо, Существо Христа.
     Мы смотрим теперь на Солнце и говорим себе: глядя на Солнце, мы должны видеть в солнечном све­те сокрытым от пространственного время. Во внутреннем Солнца находится время. И из этого, ткущего во внутреннем Солнца, из времени пришел Христос в пространство, на Землю. Что принес Христос на Землю? Христос принес на Землю то, что из внепространственного соединилось с Землей, что пришло извне. ... Из этого следует, что человек только тогда правильно смотрит на Солнце, когда, глядя на Солнце духовно, покидает пространство и считается только со временем. Солнце излучает не только свет, но само про­странство. И когда мы смотрим на Солнце, мы смотрим на него из пространства. Поэтому Солнце — исклю­чительная звезда; благодаря ей человек смотрит за пространство. Но из этого "за-пространства" пришел Христос к людям. Человек, до того как Христианство было через Христа основано на Земле, уже очень долго пребывал в Ex deo nascimur. Он сроднился с ним. Он полностью потерял время. Он целиком стал пространственным существом.
     Сознанием современной цивилизации мы с трудом понимаем древние предания, поскольку они повсюду считаются со временем, а не с пространством, считаются с пространственным только как с придатком временного.
     Затем пришел Христос и снова принес людям временное. И когда человеческое сердце, человеческая душа, человеческий дух соединяются с Христом, то они снова обретают поток времени от вечности до вечности. ... И если люди, выходя из пространства (умирая), не хотят также умирать и душой, то они должны умирать во Христе". Они должны к Рождественской мысли добавить Пасхальную мысль: Jn Сhristo morimur. "Земля содержит подкосмическое в физическом, космос имеет сверхфизическое в Самодуховности.
ЗемляКосмос
ФизическоеПодкосмическое
ЭфирноеЭфирное
АстральноеАстральное
СверхфизическоеСамодуховное

     Физическая наука говорит о движении Солнца. Она может это делать. Ибо внутри пространственного образа, который нас окружает как космос, мы можем видеть определенные явления, что Солнце находится в движении. Но это лишь вторгающееся в пространство отображение движения Солнца. А если говорит: о действительном Солнце, то это полная бессмыслица, что Солнце движется в пространстве. Ибо про­странство излучается Солнцем! Солнце излучает не только свет, но и пространство. И движение самого Солнца лишь внутри пространства является пространственным; вне пространства оно лишь временное. И то, каким здесь кажется Солнце, что оно спешит к созвездию Геркулеса, — это лишь отображение вре­менного развития солнечного существа.
     Да, своим интимным ученикам Христос сказал: взгляните на жизнь Земли — она родственна жизни космоса. Пока вы смотрите на Землю и окружающий космос, то это Отец оживляет Мироздание. Бог Отец — Бог пространства. Я же возвещаю вам, что Я пришел сюда от Солнца, от времени — от времени, к которому человек приобщается, когда умирает. Я принес вам Меня Самого из времени. Воспримите Меня, и вы вос­примите время и не подпадете пространству. Но для этого вам нужно найти переход от одной троичнос­ти: физическое, эфирное, астральное, — к другой троичности: эфирное, астральное и Самодуховность. Самодуховность столь же мало можно найти в земном, как физически-земное в космосе. Но Я принес вам от нее весть, ибо исшел от Солнца.
     Да, Солнцу присущ троякий аспект. Если человек живет внутри Солнца (после смерти) и смотрит с Солнца на Землю, то он видит физическое, эфирное, астральное. Если же он смотрит на то, что находится в самом Солнце, то вынужден ... постоянно видеть физическое. Если же он смотрит в противоположную сторону, то видит на другой стороне Самодуховность. Человек колеблется между физическим и Самодуховностью. Стабильным остается в середине эфирное и астральное. А когда человек смотрит в Мироздание, то земное исчезает полиостью. Остаются эфирное, астральное и Самодуховность. Это откроется вашему взору, когда вы придете в солнечное время между смертью и новым рождением. ... Но Христос принес весть, что когда пространство будет преодолено и человек познает Солнце как творца пространства, почувствует себя в Солнце, через Христа почувствует себя внесенным в живое Солнце, тогда физически-земное исчезнет и останется эфирное и астральное. Эфирное оживает и больше нет его как небесной синевы, оно предстает как светло-красное блистание космоса. И из этого светло-красного блистания звезды не являют себя (взгляду), но прикасаются к нам своим исполненным любви действием. И человек может почувствовать себя, если действительно войдет во все это, стоящим на Земле и сбрасывающим физическое; и тогда остается эфирное, которое пронизывает его, излучаясь вовне как лилово-красноватое; звезды — это не блистающие точки, а излучения любви, подобные человеческо­му поглаживанию с любовью.
     И когда человек это ощущает—Божественное в себе, божественный огонь, как сущность человека, пылающим из него самого, когда человек чувствует себя в эфирной Вселенной пореживающим явление ду­ха в астральном миро-излучении, тогда это выносит из человека наружу внутреннее переживание духовно-лучащегося, к чему человек призван во Вселенной.
     Когда те, кому Христос это возвестил, достаточно долго пронизывали себя такими мыслями, то они восприняли действие этих мыслей в огненных языках праздника Пятидесятницы. Здесь они ощутили умира­ние через отпадение, через истечение по каплям физического Земли, но здесь они также ощутили: это не смерть, но для физического Земли Самодуховность восходит в Универсум: Per spiritum sanctum reviviscimus".236 (17)

     Перейти на этот раздел

  

545а. Человек живет в пространстве, но само оно есть "творчески порожденное". Оно было сотворено "...до того, как началась работа и действие высших Иерархий; оно предшествует им". Оно есть порождение Божественной Троицы. "Но действие Иерархий в нашем мире ограничено пространственно; как и человека".324а, с. 124
     Подвижная точка образует линию, подвижная линия — плоскость. "Позволим двигаться трехмерному пространству и мы получим рост (развитие). Так время проецируется в трехмерное пространство: как движение, рост, развитие. Если сделать время живым в себе, то возникнет ощущение".324а, с.98-99

     Перейти на этот раздел

  

546a. "Пустое пространство обладает напряжением, а именно нулевым напряжением. ...но напряжение может стать и отрицательным, т.е. в мировом пространстве могут быть пробуравлены дыры, где имеется не пространство, а отрицательное напряжение, где, так сказать, место оставлено для чего-то другого". Таково Солнце.343, с.621

     Перейти на этот раздел

  

1664a.
"Течет вширь — познавательная деятельность,
ввысь — волящая деятельность,
вдаль — чувственная деятельность".Д.31, с.20

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 216711 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

1672. "Воля повсюду идет совместно с движениями конечностей. Так что о воле мы должны говорить как о той душевной деятельности, которая может принимать трехмерный облик".
     "Во всех волнах ощущений и чувств бесконечно большую роль играет тот факт, что мы располагаем пра­вой и левой половинами тела, что мы построены симметрично. Благодаря этому все происходящее с нами слева мы относим к правой стороне; невидимо нечто возникает в нас слева и перекрещивается с тем, что струится справа.
     Единственно благодаря этому возникает чувство. Чувство ни в коей мере не возникает в трехмерном пространстве, оно всегда возникает в плоскости. ... Мир чувств переживается человеком только в той плоскости, которая, если представить ее себе как плоскость сечения, делит нас на две симметричные поло­вины.
     Жизнь чувств подобна картине, нарисованной на полотне... Представьте себе, я натягиваю полотно и рисую справа налево и слева направо, и в наблюдении я даю действовать одному сквозь другое... И карти­на, возникающая здесь, она, собственно говоря, двухмерная. Все трехмерное, если я могу так выразиться, проецируется на двухмерное.
     Вы можете построить и другое представление. Представьте себе, что вы оказались бы в состоянии от предметов, стоящих справа, и от предметов, стоящих слева, отбросить тень на одну поверхность... на натя­нутую перегородку. Так обстоит дело с нашим миром чувств. Он не трехмерный, а двухмерный. Человек, по сути говоря, оказывается с двух сторон работающим художником, когда он не просто чувствуя вживается в пространство, но когда он через трехмерную волю все то, что ему встречается в пространстве как дейст­вие чувств, когда он через волю, которая, конечно, трехмерна — художник — это воля, — набрасывает все в теневых образах на идущую спереди назад плоскость. Чувствуя, человек живет в картинах, которые двухмер­но тянутся через его тело, но которые при этом нарисованы с двух сторон. Итак, когда мы для нас самих, для людей, хотим в душевном найти переход от воли к чувству, то мы должны перейти из трехмерного в двухмерное.
     Но благодаря этому вы получаете иное отношение того душевного, которое выражается в чувствах, к про­странственному, чем когда вы просто говорите о душевном, которое непространственно. Плоскость имеет два измерения, но она не пространственна. Вы можете доску назвать плоскостью, но в действительности она представляет собой тело с определенной толщиной. Плоскость хотя и пребывает в пространстве, но сама она не пространственна; пространство всегда должно иметь три измерения. И в это трехмерное пространст­во входит только воля. Чувство же... двухмерно. Однако оно имеет отношение к пространству, как имеет к нему отношение тень".
     Мир чувств постоянно пронизан миром воли. Часто мы их даже не разделяем. Действие воли бывает дово­льно тонким. Когда нас, напр., кусает комар, то мы делаем защитное движение, и оно выражается в движе­нии крови, в ритме дыхания. Но этого часто не замечают. И так не отличают того, что делает воля, от то­го, что составляет содержание чувства. Содержание чувства также слишком робко. "К нему можно прийти только в очень тщательной медитации. Но если все принадлежащее к воле вы однажды сможете отклю­чить от чувств, то тогда вы уменьшитесь справа и слева и станете в середине плоскостью. И когда вы стане­те плоскостью в середине и некоторым образом сознательно, как художник, начнете рисовать свои пережива­ния на этой плоскости, тогда вы начнете понимать, почему мир чувств так исключительно отличается от обычных переживаний".
     "А мышление — если с непредвзятой душой подойти к нему — как мало можно сказать, что мысль пребыва­ет в пространстве. Собственно, нигде в пространстве мышления нет. И тем не менее, оно должно иметь от­ношение к пространству. Ибо, несомненно, мозг является если и не инструментом, то все же основанием для мышления, ...медитативно мышление переживается как то, что простирается только сверху и снизу. Мыш­ление вообще одномерно, протекает в человеке по одной линии. Можно, т.обр., сказать: воля образует себя трехмерно, чувство — двухмерно, мышление — одномерно". Так постепенно совершается переход от пространственного к внепространственному. "Когда мы совершенно выходим из измерения и переходим к точке, то мы приходим к нашему Я. У него нет никакой протяженности. Оно точечно". Как телесное в человеке относит­ся к волевому существу? — Оно пронизывается волей по всем направлениям, как губка водой. К чувству оно относится, как предмет к своей тени на стене.
     Представим себе некое облако как наше душевно-духовное. Это прежде всего воля с ее тремя измерения­ми. "Мы видим первым световое облако, затем это световое облако в середине само в себе рождает плос­кость и через это чувствует. Плоскость же, в свою очередь, стремится стать линией. Поэтому мы постоян­но должны представлять себе: облако, плоскость, линия как живущие в себе образования... облако, плос­кость, линия — линия, плоскость, облако и т.д. ... Вы даете исчезнуть третьему измерению и через это теряете волю. Вы даете исчезнуть второму измерению и теряете чувство: мышление теряют, дав исчезнуть первому измерению. Тогда приходят к точке. Тогда впервые приходят к Я. Люди много говорят о 4-м,5-м измерении. Мысля математически, это дается легко, но в действительности четвертое измерение упраздняет третье, пятое — второе, шестое — первое, и приходят к точке".
     Если вы рассмотрите морскую звезду, которая имеет пятиконечную форму, то вам станет понятно, почему ей недоступно единое чувство. "Морская звезда не может правое соотнести с левым, правым охватить левое, но она должна постоянно приводить в отношение один луч с другим или двумя, тремя или со всеми четырьмя. Поэтому то, что мы знаем как чувство, вообще не живет в морской звезде.
     Как обстоит дело с тем — я прошу вас следовать за мной в этом интимном ходе мысли, — что нам извест­но как чувство? Что нам известно как чувство, приходит справа, приходит слева и в середине удерживает­ся в покое. Мы идем через мир, когда с нашим чувством спокойно ставим себя в мир. Морская звезда этого не может. То, что она вот отсюда (см.рис., красная стрелка) испытывает как действие мира. Она не может симметрично связать с чем-то другим. Она может это отнести (красное) к одному или другому, третьему или четвертому лучу, но наиболее сильно она это свяжет вот с этим )желтое). Поэтому морская звезда никогда не имеет внутри спокойных чувств, но когда она обращает внимание на одну сторону, то, благодаря ее уст­ройству, в ней возникает переживание: ты излучаешься туда, ты посылаешь туда луч (желтая стрелка). И когда она ощущает нечто оттуда, то она чувствует, как будто что-то выстреливает из нее. Она совсем не имеет спокойных чувств. Чувст­ва как бы выстреливаются из нее. Она чувствует себя излучающейся в мир.
     Если вы тонко разовьете свои чувства, то сможете это пережить, наблюдая морскую звезду. Взгляните на окончание одного из лучей и затем соотноситесь со всей морской звездой, тогда в вашем представлении она придет в движение по на-направлению этого луча, как если бы туда заструился свет. И так обстоит дело и с другими животными с несимметричным строением, не обладающими осью симметрии".213 (1)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 300970 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

1281а. “На Западе сознание, ориентированное на одно лишь пространственное, угрожает сделать человека просто пространственным существом — подражание крестовому походу. На Востоке пространственными импульсами желают помешать приходящим свыше духовным импульсам соединиться с человеческим сознанием. На Западе стараются заставить душу забыть, что она обладает бытием вне пространства; на Востоке хотели бы забыть об условиях самого пространственного бытия.
     Человек Запада благодаря существу своего закона заходит в тупик, из которого он выходит только на “Пороге”, когда это существо закона познает как привидение. На Востоке душевное, не желая приспосабливаться к пространству, приходит в безысходное колебание между духом и материей; лишь на “Пороге” наступает закрепление, когда враждебное ощущение пространства ощущают как призрак. Человеку Запада не следует изгонять Отца, ...Востока — искать Сына на ложном пути... На Западе нужно человека поставить на место абстракции с помощью восприятия своего человека, как привидения; на Востоке следует своего человека ощущать как призрак, и тогда поймут себя как пространственное существо. Восток должен отказаться от борьбы с Отцом, Запад — с Сыном. Западу надлежит одухотворить науку, Востоку — научно пронизать свое религиозное сознание.
     В космосе должен человек Запада найти внутреннюю суть природы, ее одухотворенность; человек Востока должен откровение внутренней духовности найти через природу.
     Человеку Запада должно быть сказано: ... ты уничтожаешь будущее, ведя человечество в тупик; Востока — ты уничтожаешь будущее, лишая света дальнейший путь человечества, заводя его во тьму”. На Западе человека уводят из сферы свободы, на Востоке его лишают свободной воли, не дают ею воспользоваться в сфере свободы. На Западе надламывают человека, на Востоке — ослепляют. Д. 13, с. 18-19

     Перейти на этот раздел

  


     194
. "Коперник, прежде всего, старается постигнуть мир звезд согласно абстрактной математической мысли, в чистом виде, совершенно изолированной от человеческого существа. ... Ньютон почти первым приступил к изучению природы с помощью абстрактной математической мысли; в этом отношении он, некоторым образом, является наследником Коперника и подлинным основателем современных научных методов.
     Интересно наблюдать, как в эпоху Ньютона и после него, цивилизованное человечество пытается освоить эту огромную метаморфозу мышления. Это проходит не без трудностей, как можно наблюдать из рассмотрения некоторых частностей.
     Возьмем опять же Ньютона. Он стремился применять свою абстрактную математическую систему природы, которая не считается с существом человека; он предполагает известными понятия времени, пространства, места. В своих "Математических началах натуральной философии" он говорит, что нет необходимости объяснять, что такое пространство, время, место и движение, т.к. это известно каждому человеку; поэтому в научной работе он употребляет все эти термины, оставляя за ними смысл, который придает им каждый.
     Но люди не всегда полностью понимают то, что они говорят. Это бывает даже у великих умов. В сущности, Ньютон не знает, почему он берет в качестве отправной точки эти понятия о месте, времени, пространстве, движении, не объясняя их, не определяя их, тогда как все, что выводится из этого, объясняется и уточняется. Происходит это оттого, что в понятиях о месте, времени, движении и пространстве тонкость, рассудок не нужны. Напрасно применять к ним всякие хитросплетения, — это не сдвинет с начальной точки, когда о них говорит только непосредственный опыт. Идею о них можно составить только благодаря простому здравому смыслу, идею, которую надо затем сохранять такой, какая она есть.
     Такое утверждение особенно поразило одного из последователей Ньютона, Беркли, философа, по правде говоря, очень характерного для этой эпохи борьбы, когда рождалась современная научная мысль. В общем мало согласный с Ньютоном ... он все же удовлетворен, видя, что за основу научных и математических рассмотрений взяты без доказательства понятия места, времени, пространства и движения. Да, говорит Беркли, поступать надо именно так. Надо брать понятия такими, каковы они у самого простого человека, потому что, по крайней мере, у него они всегда ясные; у человек с улицы они всегда прозрачные, тогда как у философа или метафизиков они всегда запутанные.
     В самом деле, бесполезно размышлять о понятиях, которые требуют, чтобы их внутренне переживали; надо чувствовать их непосредственно. Акробатика мысли начинается у Ньютона, когда он пользуется ими для объяснения мира, потому что тогда он буквально жонглирует ими. Это сказано совсем не с целью в чем-либо приуменьшить его заслугу: наоборот, я хотел бы теперь охарактеризовать то, что в его духе является живым. Одним из понятий, взятых т.обр. Ньютоном, является пространство, прежде всего в том смысле, как его понимает человек с улицы. В нем еще имеется остаток внутреннего опыта. Картезианское пространство вызывает у того, кто действительно старается его себе представить, мысленно в него войти, впечатление круговорота, своего рода "закрутки". Это пространство, центр которого может быть помещен безразлично куда, заключает в себе нечто туманное, неопределенное". 326 (4)

     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 402651 не найден.
     Перейти на этот раздел

  
Ошибка! Фрагмент 402682 не найден.
     Перейти на этот раздел

  

Логика, диалектика

     595а
. Запись в записной книжке Рудольфа Штайнера: "новая логика". 266-3, с. 364
     "Гордиться можно только ясным, логичным, правильным мышлением", если оно лишено всякой субъективности.
     "Никакая слепая вера не должна править в человеке; слепая вера в авторитет убивает логическое мышление и спиритуальность в человеке". 266-2, с. 73, 178
     "Внутри западной культуры развитие должно исходить главным образом от контроля мыслей". Необходимо выработать чувствительность к нелогичному, неконтролируемому ходу мыслей (также и в книгах), испытывать от этого боль.
     "Логическое и чистое мышление также и на физическое тело действуют укрепляюще, оздоровляюще, делают его менее восприимчивым к болезням". Например, математики реже болеют холерой. 266-1, с. 29, 266
     Говоря о душе рассудочной в 4-й культурной эпохе, не следует связывать с ней что-либо интеллектуалистическое. Ее следует изучать на тех людях, "которые могли сделать подвижным в себе некий род старого ясновидения, т.е. не обученного, а атавистического ясновидения, наследуемого ясновидения, к которому и поныне могут взлетать довольно многие люди. У таких людей можно наблюдать, что, вообще-то говоря, они получают в душе мировое содержание, которое имагинативно, сформировано в образах. И если их попросить эти образы описать, то ... исключительно много рассудочного содержится в их описании образов. ... Они получают образы, но одновременно и то, что называется пониманием". До XV в. люди не вырабатывали рассудка, как сегодня, но "неким образом инспирировались рассудком, держали его открытым". С XV в. рассудок нужно активно вырабатывать внутренне, в душе; необходимо развивать логику, которая не дается душе просто так. 343, с. 212
     "Через такую абсолютную логику (у Гегеля) достигается колоссальная самодисциплина духа, составляющая идеал в наше время". Д. 30, с. 6
     "Чтобы познавать истину, приходится догматизировать, но не следует в догме искать истину. Поэтому мы имеем жизнь ищущего истину человека, который переплавляет догму в огне понятия.
     Поэтому оккультист совершенно свободно принимает догму. Это познание, этот рывок (удар) в мир понятия и противоудар (рывок) называется диалектикой; установление же понятий есть логика. Итак, диалектика есть жизнь логики, и понимающий дух диалектики будет там, где он касается высшей сферы познания, жесткие, неподвижные понятия превращать в живые, т. е. делить их между определенными личностями. Он превратит логику в разговор. Поэтому Платон диалектизировал логику, превратил в разговор". У Гете: свет — форма; что великолепнее света? — Беседа. Д. 67/68, с. 32
     "Необходимо выработать способность мыслить не дуалистически, а в троице. ... Персидский дуализм Ормузда и Аримана сегодня является дуализмом Люцифера и Аримана; посередине стоит Христос (в древности говорили о Митре): Он обусловливает равновесие". 342, с. 161
     "Атма есть глубочайшая точка в нашем внутреннем. Творец же имеет Атма как точку исключительно в Его окружении". Д. 78, с. 35
     Противоположностью излучающей во все стороны свет точки является распространяющий вовнутрь темноту шар. Такова "сфера" бесконечного пространства. Оно — не нейтральное темное образование, но со всех сторон заполненное темнотой пространство. Как линия, уходя в бесконечность с одной стороны, возвращается с другой, так свет приходит из бесконечности назад, как противоположность себе, в виде темноты. "Сфера есть противоположность точки. В точке живет пространство. Точка является противоположностью пространства.
     А что является противоположностью куба? Не что иное, как все бесконечное пространство за вычетом куба. ... Без полярностей мы никуда не сдвинемся, если хотим мир понять как силовой и динамический.
     Если оккультист представляет себе куб красным, то остальное пространство должно быть зеленым, поскольку красный есть противоцвет (дополнительный цвет) зеленого".
     Физический квадрат на Девахане, на ментальном плане имеет вид креста. "Физический противообраз ментального квадрата лучше всего представлять себе в виде затора, застоя двух перекрещивающихся течений". Одни потоки сил идут от центра вовне, другие — извне к центру. Квадрат в физическом мире возникает как ограничительный затор этих течений. В случае куба нужно представить себе три перекрещивающиеся оси. 324а, с. 31-32, 42-44

     Перейти на этот раздел

  


     642
. "Чего хочет наш дух, когда он подступает к опыту, это: преодолеть обособленность; он хочет указать, что и в отдельности можно видеть силу целого. При пространственном созерцании он не хочет преодолеть ничего иного, как только отдельность как таковую. Он хочет установить наиобщнейшее отношение. Что А и В не представляют собой мира для себя, но принадлежат всеобщности — это хочет сказать пространственное рассмотрение. В этом — смысл пребывания одного возле другого. Была бы каждая вещь существом для себя — не было бы никакого одного возле другого. ... Теперь мы посмотрим, что следует далее из этого установления внешнего отношения между двумя отдельностями. Два элемента я могу мыслить лишь единственным образом в таком отношении. Я мыслю А возле В. То же самое я могу сделать с двумя другими элементами чувственного мира, с С и D. Таким путем я устанавливаю конкретное отношение между А и В и таковое же между С и D. Далее я хочу совсем отвлечься от элементов А, B, C, D и привести во взаимосвязь лишь два конкретных отношения. Ясно, что я могу их, как две отдельных сущности, привести в отношение так же, как сами А и B. То, что я здесь привожу во взаимосвязь, является конкретными отношениями. Я могу назвать их а и b. Если теперь я сделаю еще один шаг далее, то могу а привести в отношение к b. Но теперь я теряю всякую отдельность, обособленность. Рассматривая а, я больше не нахожу ни особенного А, ни B, которые относятся друг к другу; то же самое можно сказать и о b. Я нахожу в обоих не что иное, как то, что соотносится. А — это их назначение (Bestimmung); оно у них обоих совершенно одинаковое. Единственное, что мне позволяет различать а и b, — это их соотношение с А и B, C и D. Убери я этот остаток особенного и соотнеси лишь а с b, т.е. то обстоятельство, которое вообще соотносимо (а не что-либо определенное), и я снова пришел бы ко всеобщему отношению с пространственным, от которого исходил. Дальше я идти больше не могу. Я достиг того, к чему стремился прежде: само пространство стоит перед моей душой.
     В этом заключается тайна трех измерений. В первом измерении я соотношу между собой два конкретных элемента явления чувственного мира; во втором измерении я соотношу между собой эти пространственные отношения. Я установил отношение между отношениями. Конкретные явления я удалил, конкретные отношения оставил. Теперь я пространственно соотношу их самих. Это означает: я совершенно отвлекаюсь от того, что это конкретные отношения; а тогда в одном я нахожу абсолютно то же самое, что и в другом. Я устанавливаю отношение между подобиями. И здесь кончается возможность соотношения, ибо кончаются различия.
     Что прежде я принял как точку зрения моих рассмотрений, совершенно внешнее отношение, к этому я теперь прихожу снова сам как к чувственному представлению; от пространственных рассмотрений, проделав три операции, я прихожу к пространству, т.е. к моей исходной точке.
     Поэтому пространство может быть только трехмерным. То, что мы здесь предприняли с пространственными представлениями, является лишь специальным случаем постоянно применяемого нами метода, когда мы подступаем к вещам с рассмотрением. Мы рассматриваем конкретный объект со всеобщей точки зрения. Благодаря этому мы получаем понятие об отдельностях; затем мы рассматриваем сами эти понятия с той же точки зрения, получая уже понятия о понятиях; соединяя их, мы сплавляем их в то идеальное единство, которое с принятой точки зрения может иметь дело не с чем иным, как только с самим собой". "Возьмем один пример. Я изучаю двух людей с точки зрения дружбы и получаю понятие дружбы между ними. Затем я соединяю это понятие дружбы с таковым же, полученным от рассмотрения двух других людей. Тогда я получаю понятие дружбы вообще. С одной точки зрения эти понятия идентичны; я тогда нахожу единство, возвращаюсь к тому, с чего начал.
     Таким образом, пространство — это взгляд на вещи, способ, каким наш дух постигает их в единстве. Три измерения соотносятся между собой следующим образом. Первое измерение устанавливает отношение между двумя чувственными восприятиями (чувственные восприятия означают здесь то же самое, что Кант называл ощущением). Оно есть, таким образом, конкретное представление. Второе измерение соотносит между собой два конкретных представления и благодаря этому переходит в область абстракций. Наконец, третье измерение устанавливает лишь идеальное единство между абстракциями. Поэтому совершенно неверно считать все три измерения пространства равнозначными. Каковым является первое из них, зависит, естественно, от воспринятых элементов. Второе обладает совсем другим значением, чем первое. Кант совершенно ложно считал, что пространство он постигает как totum (как целое, совокупность), а не как понятийно в себе определимое существо.
     Мы говорили до сих пор о пространстве как об отношении, связи. Но спрашивается: существует ли только это отношение рядом-расположенности или существует абсолютно определенное место для каждой вещи? Наши предыдущие рассмотрения, естественно, этого не касались. Но исследуем однажды, не существует ли такого совершенно определенного "здесь", такого отношения к месту? Да, существует, но не иначе, как в виде моего указания на предмет, который непосредственно соседствует с тем, о котором идет речь. "Здесь" означает соседство с обозначенным мною объектом. Но этим абсолютное указание на место возвращается к пространственному отношению, и указанное исследование становится излишним.
     Поставим совершенно определенно вопрос: чем является, согласно предыдущим исследованиям, пространство? — Не чем иным, как лежащей в вещах необходимостью преодолеть их обособленность совершенно внешним образом, не входя в их существо, и соединить их также внешне в единство. Пространство, таким образом, есть род постижения мира как единства. Пространство — это идея, а не созерцание, как думает Кант". 1(16)

     Перейти на этот раздел

  


     1182
. "Моей первой поездкой в Вену я воспользовался для того, чтобы приобрести себе побольше фи­лософских книг. Особенно моей любовью пользовался тогда первый набросок "Наукоучения" Фихте. ... Моя работа над естественнонаучными понятиями привела меня в конце концов ко взгляду на деятельность человеческого Я как на единственно возможную исходную точку для истинного познания. Если Я про­являет свою деятельность и само созерцает ее, то в сознании, следовательно, имеется духовное во всей его непосредственности. Так говорил я себе, полагая, что нужно только уметь все таким образом созерца­емое излагать в ясных, удобных для обозрения понятиях. Чтобы найти к этому путь, я и придерживался "Наукоучения" Фихте. Но у меня были все же и собственные взгляды. ... Раньше я мучился над отыска­нием для явлений природы понятий, из которых можно было бы найти понятие для Я. Теперь же я хотел, наоборот, исходя из Я, проникнуть в становление природы. Дух и природа стояли тогда как противо­положности перед моей душой. Для меня существовал мир духовных существ. Что Я, являющееся само духом, живет в мире духов, было для меня непосредственным созерцанием. Но природа не укладывалась в переживаемый духовный мир. Идя от "Наукоучения", я особенно заинтересовался статьями Фихте "О на­значении ученого" и о "Сущности ученого". Эти статьи явились для меня неким идеалом, к которому я сам стремился. Наряду с этим я читал также "Речи к немецкому народу". Но они заинтересовали меня тогда гораздо менее, чем остальные сочинения Фихте".
     "Особенное же значение приобрели для меня лекции по немецкой литературе, читавшиеся тогда в (высшей) тех­нической школе Карлом Юлиусом Шроером. В первый год моего учения в той школе он читал о "Немецкой лите­ратуре, начиная с Гете" и "Жизнь и сочинения Шиллера". Уже с первой лекции я был совершенно увлечен. Он дал обзор немецкой духовной жизни во второй половине восемнадцатого столетия и драматически изо­бразил первое, подобное удару молнии вступление Гете в ту духовную жизнь. Теплота его изложения, воодушевление, с которым он приводил во время лекций отрывки из поэтов, вводили каким-то внутренним образом в суть поэзии".
     "В библиотеках я занимался "Метафизикой" Гербарта и работой Циммермана "Эстетика как наука о фор­мах", которая была написана в духе гербартовой философии. К этому еще присоединялось тщательное изу­чение "Общей морфологии" Эрнста Геккеля. Я могу с правом сказать: все, что я находил в лекциях Шроера, Циммермана и в упомянутом выше чтении, являлось для меня глубочайшим душевным переживанием. В связи с ним вставали передо мной загадки познания и мировоззрения".
    
"Я считал себя тогда обязанным искать истину через философию. Я должен был изучать математику и естественную историю, но был убежден, что не выработаю к ним соответственного отношения до тех пор, пока не сумею подвести под их данные верный философский фундамент. Но ведь духовный мир предстоял мне как действительность. В каждом человеке раскрывалась мне совершенно ясно его духовная индивиду­альность. Физическая телесность и деятельность физического мира являлись только откровением этой по­следней. Она соединялась с тем, что вело свое происхождение как физическое зерно от родителей. Я следовал за умершим человеком на его дальнейшем пути в духовном мире. Однажды после смерти одного из моих товарищей по школе я написал об этой стороне моей душевной жизни одному из моих прежних учи­телей, с которым я сохранил и после окончания реального училища дружеские отношения. Он ответил мне необыкновенно милым письмом, но не удостоил ни единым словом того, что я писал об умершем товарище. И так обстояло дело постоянно, когда оно касалось моих воззрений на духовный мир. О нем никто не хо­тел и слышать. Самое большее, с той или иной стороны мне начинали говорить о спиритизме, о котором я, со своей стороны, не желал ничего слышать. Мне представлялось нелепостью приближаться к духовному таким путем.
     И вот, случайно познакомился я с одним простым человеком из народа. Он ездил каждую неделю в Ве­ну как раз тем же поездом, что и я. Занимался он собиранием целебных трав и продажей их в аптеки. Мы сделались друзьями. С ним можно было говорить о духовном мире как с человеком, имеющим соответ­ственный опыт. Это была кроткая, благочестивая личность. Во всем, что касалось школьной науки, он был необразован. Он, правда, прочел много мистических книг, но все, что он говорил, совершенно не несло на себе влияния этого чтения. То было излияние душевной жизни, таившей в себе совершенно эле­ментарную творческую мудрость. Чувствовалось, что он читает книги только для того, чтобы найти у других то, что он знал сам по себе. Но это не удовлетворяло его. Он сам как личность раскрывался таким образом, как будто был лишь органом речи для духовного содержания, которое хотело говорить из сокровенных миров. Находясь вместе с ним, можно было глубоко заглядывать в тайны природы. Этот человек носил на спине свою вязанку целебных трав, но в сердце он носил результаты того, что приобрел, собирая травы, из духовности природы. Я часто видел улыбку на лице того или иного человека, присоединявшегося к нам в качестве "третьего", когда я шел с этим "посвященным" по венской Аллейной улице. И это не удивительно. Ибо его манера изъясняться была не очень-то понятна. Нужно было быть отчасти знакомым с его "духовным диалектом". Сначала я тоже не понимал его, но с первого же дня знакомства испытал глубочайшую симпатию к нему. И мне стало постепенно казаться, что я общаюсь с душой очень древних времен, которая, не затронутая ни цивилизацией, ни наукой, ни современными воз­зрениями, знакомит меня с инстинктивным знанием древнейшего времени.
     Если взять обычное понятие учебы, то можно было бы сказать, что у этого человека нечему было учиться. Но при помощи него, так твердо стоявшего в духовном мире, можно было глубоко заглянуть в этот духовный мир тому, кто сам прозревал его. Всякая фантастика была ему при этом совершенно чужда. Дома его окружала самая простая, пропитанная трезвейшими взглядами деревенская семья. Над дверью его дома находилась надпись: "Без Бога ни до порога". Гостей угощали, как это делалось и у всех крестьян. Мне всегда доводилось пить кофе не из чашки, а из "горшочка" вместимостью с литр, к которому подавался кусок хлеба исполинских размеров. Крестьяне не считали этого человека фантазе­ром. Его манера держаться не возбуждала в его селе ни у кого насмешки. Он обладал здоровым юмором и находил при встречах такие слова, которые приходились каждому по душе. В деревне никто не улы­бался так, как те люди, которые ходили, бывало, с ним и со мной по Аллейной улице и видели в нем лишь нечто совершенно чуждое. Человек этот, даже когда жизнь унесла меня далеко, оставался всегда душевно близким мне. Его можно найти в моих Мистериях-Драмах в образе Феликса Бальде".
     "Мне казалось опасным доводить слишком поспешно какой-нибудь ход мыслей до образования собствен­ного философского воззрения. Это привело меня к тщательному изучению Гегеля".
     "Как раз со стороны математики пришлось мне пережить тогда решающий момент. Наибольшие внутренние затруднения создавало мне представление пространства. Оно не позволяло мне мыслить его наглядно, как пустоту, убегающую в бесконечность по всем направлениям, но именно на таком воззрении были основаны господствовавшие тогда естественнонаучные теории. Благодаря новейшей (синтетической) гео­метрии, с которой я познакомился на лекциях и во время личных занятий, перед моей душой выступило представление, согласно которому линия, продолжающаяся до бесконечности вправо, возвращается слева опять к своей исходной точке. Мне казалось, что при помощи подобных представлений новейшей геомет­рии можно составить себе понятие о пространстве иначе, чем как о некоем простирании в пустоте. Пря­мая линия, кругообразно возвращающаяся к себе самой подобно линии окружности, была воспринята мною как откровение. Уходя с лекции, на которой это впервые предстало перед моей душой, я почувствовал, как с меня спадает пудовая тяжесть. Меня охватило чувство освобождения. И опять, как в детские годы, геометрия дала мне ощущение счастья. За загадкой пространства стояла для меня в те годы загадка вре­мени".
     "Мне становилось все яснее, что при переходе человека от обычных абстрактных мыслей к духовному видению, сохраняющему все же продуманность и ясность мысли, он вживается в некую действительность, от которой его отдаляет обычное сознание. Это последнее обладает, с одной стороны, живостью восприятий чувства, а с другой — абстрактностью мыслеобразования. Перед моей душой возникало духовное видение, покоившееся не на темном мистическом чувстве. Оно протекало скорее в духовной деятельности, которую по своей отчетливости и прозрачности можно было вполне сравнить с математическим мышлением. Я прибли­зился к душевному строю, при котором я считал себя вправе отстаивать правомерность своих восприятий духовного мира и перед "форумом" естественнонаучного мышления. Мне пошел двадцать второй год, ко­гда в моей душе изживались эти переживания". 28 (гл.3)

     Перейти на этот раздел

  

  Оглавление          Именной указатель Назад    Наверх
Loading
      Рейтинг SunHome.ru    Рейтинг@Mail.ru